Со всей силой страсти

Все эти дни она не видела Джека. Никаких новостей от него не поступало. Ей даже удалось выкинуть все мысли о нем из головы правда, она так и не смогла забыть их поцелуй. Это воспоминание прочно засело где‑то глубоко внутри и возникало в самые неподходящие моменты – например, сегодня, когда Мейсон, прощаясь с ней под утро, решил поцеловать.
Самое интересное, ведь она целовалась с Джеком раньше тысячи раз. Но так – долго и страстно – никогда. Да что же, в конце концов, все это значит? Надо взять себя в руки. К черту его вместе со всеми милыми воспоминаниями! К черту ее саму – за то, что так и живет прошлым! Целоваться с ним – как принять дозу крепкого спиртного на пустой желудок бьет прямо в голову, а потом все плывет перед глазами, подкашиваются ноги.
С ней все‑таки явно что‑то не так. Как можно легко относиться к тому, что Джек ее бросил? Как можно быть такой слабой? Он оскорбил ее, доказал, что никогда не доверял ей. А она вцепилась в него, как плющ в стену. Слава Богу, хоть быстро пришла в себя и оттолкнула его, пока дело не зашло слишком далеко!
А в том, что это может случиться, Сэди не сомневалась. Она сама затащит его в постель и не отпустит от себя до тех пор, пока они не упадут в полном изнеможении. Это будет восхитительно, но она возненавидит себя на следующее же утро. Не за то, что уступит ему, а за то, что отдастся человеку, который в грош ее не ставит.
Что до Джека, то его совершенно не волнует, что женщина, с которой он когда‑то разделял постель, думает о нем хуже некуда. Оба они – и это было очевидно,  – обвиняют друг друга том, что их брак не удался. Но никто из них не согласится взять вину на себя.
И с какой стати ей считать себя виноватой, когда она не сделала ничего плохого?
…Стук в дверь вовремя прервал мысли Сэди, пока они окончательно не увели ее от реальности. Утро было прекрасным, и она не позволит, чтобы воспоминания о Джеке омрачили его.
В комнату вошла оживленная, улыбающаяся Индара в платье ярко‑зеленого цвета!
–  Наконец‑то ты проснулась. Хорошо повеселилась?
Сэди уселась на постели, облокотившись на изголовье кровати.
–  Очень!  – В руках у подруги она увидела письмо.  – Это мне?
Узкий конверт немедленно перекочевал в ее руки.
–  Из Ирландии Я решила сразу вручить его тебе.
Пальцы Сэди слегка задрожали, когда она узнала на конверте знакомый небрежный почерк секретаря графа мистера Брауна. Старик уже не мог писать сам.
–  Спасибо тебе, дорогая.
Индара кивнула, немного постояла, глядя на нее с нескрываемым любопытством, явно рассчитывая, что подруга вскроет конверт и поделится содержанием. Сэди не терпелось сразу прочесть письмо, но никак не хотелось его обсуждать. Это часть ее личной жизни, и никому до этого не должно быть дела. Она выдержала паузу.
Индара поняла намек и не обиделась.
–  Сейчас принесу завтрак.
Сэди ответила ей искренней улыбкой, дождалась, пока дверь захлопнется, а потом распечатала письмо. Оно было коротким и сугубо деловым:
 Миссис Мун! 
 Примите благодарность за Ваше недавнее письмо. Информация, которую Вы сообщили, воспринята с интересом и будет рассмотрена. 
Что это, черт возьми, означает? Сэди скатала листок в комок между ладонями и кинула в корзину рядом с письменным столом. А чего еще ожидать, собственно. Она поступила так, как считала правильным: написала деду Джека, потому что старик неожиданно проявил к ней участие в то время, когда помощь ей требовалась больше всего. Правда, граф Гаррет не очень‑то ее жаловал, а одобрял – еще меньше.
Она сделала так, как требовала ее совесть.
Откинув покрывало, Сэди выскользнула из кровати. Теперь дело за графом. Она выполнила свою часть уговора и может умывать руки. Ее мысли занимали более важные вещи – например обустройство магазина. Сейчас, когда она убедилась, что дело на мази, появилось много работы.
Накинув на плечи шелковый пеньюар, Сэди села за туалетный столик. Она не расчесала волосы на ночь, и поэтому сейчас на голове творилось что‑то невообразимое. Поднос с завтраком уже принесли, а Сэди все еще распутывала прядь за прядью. За этим занятием она просидела довольно долго, поэтому тост и чашка кофе оказались весьма кстати. После второй чашки горничная помогла ей одеться.
  
…Через час она уже шла пешком по Бонд‑стрит в свой магазин, намечая себе задачи, которые нужно выполнить в первую очередь. Предварительно Сэди уже составила целый список, но теперь, когда все бумаги были подписаны и помещение официально стало ее, требовался более обстоятельный реестр неотложных дел.
Она только что закончила подсчитывать, сколько ей потребуется чайников, чашек и блюдец, когда дверь открылась. Девушка резко подняла голову, недовольная чьим‑то неожиданным вторжением, но обрадовалась, увидев симпатичное лицо Мейсона.
–  Могу я отнести эту улыбку на свой счет?  – спросил он, как только дверь за ним закрылась.
Сэди улыбнулась еще лучезарнее.
–  Безусловно, дорогой! Не думала увидеть тебя сегодня.
–  Приятная неожиданность, я надеюсь?
–  Еще бы!
Они сошлись в середине комнаты, и Мейсон, помнивший, что через огромное незанавешенное окно любой на улице может увидеть их, легонько чмокнул ее в щеку. Сэди рассчитывала на настоящий долгий поцелуй. Вдруг ему удастся перебить вкус губ Джека?
После того поцелуя с мерзавцем она должна была испытывать чувство вины перед человеком, который так красиво ухаживает за ней, но ощутила только глухое раздражение.
–  Итак.  – Вскинув темные брови, Мейсон оглядел пустую комнату.  – Здесь Достаточно места для легиона твоих приверженцев?
Сэди закатила глаза.
–  Ну, положим, это сильно сказано. Однако лучше было бы, чтобы здесь толпился народ, а вон тот стол всегда был занят. Мне хочется, чтобы клиенты ходили сюда гуртами.
Он решительно кивнул.
–  Так и будет. Ту дальнюю стену без окна надо бы расписать.
У Сэди подпрыгнуло сердце. В обществе работы Мейсона пользовались огромной популярностью, и он требовал за них немалые деньги. Повесить его картину – оригинал!  – у себя на стене уже было удачей, а иметь целую стену расписанную талантливым художником…
–  Мне не по силам расплатиться с тобой,  – беспечно сказала она, и это была правда. У нее не было таких денег.
В его искоса брошенном взгляде сверкнуло изумление и что‑то еще, она не поняла.
–  Я уверен, мы сможем договориться о компенсации в том или ином виде.
Сэди беспечно рассмеялась, но почувствовала холодок беспокойства внутри. Ничего не рассказать ему о Джеке – это обман или нет? Мейсон никогда не спрашивал ее о прошлом и неохотно рассказывал о себе. Они были просто два взрослых человека, которые получали удовольствие от компании друг друга, постепенно сближаясь. Может, не надо все так усложнять?
–  Место для магазина прекрасное,  – продолжил он, явно ощутив ее неловкость. И снова его черные глаза обежали помещение.  – Могу предсказать: здесь твои дела пойдут отлично. Будь уверена!
Его слова приободрили ее.
–  Твоими бы устами…  – Сэди не закончила фразу, потому что он уставился на ее губы. Мейсон обхватил ее за талию рукой и потянул на кухню, где их не смогли бы увидеть прохожие с улицы.
–  Я прямо сейчас собираюсь поцеловать тебя,  – сообщил он о своем намерении с дерзкой усмешкой.
–  А я прямо сейчас собираюсь позволить тебе сделать это,  – улыбнулась она в ответ. А потом Мейсон действительно поцеловал ее, и на какой‑то миг все мысли о том незапланированном поцелуе куда‑то пропали. Рядом с ней был мужчина, которому она нравилась, который уважал ее. Мейсон Блейн относился к типу мужчин, которые не торопились отдавать себя, но уж если делали это, то целиком и полностью. Он не бросит ее, не помчится на край света, чтобы что‑то доказать старому графу, его деду. Он никогда не обзовет ее мошенницей.
Только почему Сэди ничего не почувствовала, почему от его поцелуя ей не захотелось растечься, медленно расплавиться изнутри?