А не пора ли мне НА УЧЁБУ?! (СИ)

— Не интересует!
Вихри вздрогнули — и пересеклись в месте, где всё ещё стоял мой противник. Понимая, что всё не может закончиться столь легко, я сосредоточил всю свою волю на том, чтобы обрушить на барона град из сияющих, бесчисленных адамантитовых лезвий. Значения прочности и смертоносности у меня ассоциировались именно с ними, а не с несовершенными заклинаниями, и потому в момент, когда часть моего пространства души преобразилась и стала напоминать поверхность астероида — они рухнули с неба, изрешетив не успевшего защититься барона.
Вот только я не почувствовал не то, что отголоска боли — не было даже недовольства. Лишь холодная, всепоглощающая уверенность существа, в глазах которого все мои потуги были сродни детским играм. Осознание этого факта привело меня в ярость, и следующим шагом я обрушил на врага самое мощное давление, какое только удалось вообразить. От этого барон растёкся по растрескавшемуся серому камню лужей крови, и даже адамантит принял плоскую форму, смешавшись с телом этой странной твари.
Но, как и в прошлый раз, результата я не почувствовал. Барон был живее всех живых, а проекция его души продолжала расти, покуда посреди моей шахматной доски не сформировался идеальный круг с радиусом в два десятка метров. А в самом его центре явило себя нечто, не похожее ни на человека, ни на демона, ни даже на зверя. Размеренно пульсирующий пучок голубого света — вот, чем был барон на самом деле. И это — его настоящая внешность, подделать которую, конечно, можно, но для этого потребовалось бы почти божественное могущество, с которым он смог бы просто подчинить меня своей воле, изничтожив личность и заменив её собственноручно созданной куклой.
Ощущение было такое, будто бы я бросился на мага божественного ранга. Он просто смотрел и небрежно защищался, принимая все мои атаки, но я ничего не мог ему сделать…
— Вижу, рационализм и рассудительность вернулись к тебе. Готов к продолжению разговора?
— Ты выбрал не лучшие время и место.
— Соотношение течения времени «здесь» и «там» позволяют и не такое. Этой технике я так же готов тебя обучить…
— Такому можно обучиться? — На секунду я потерял самообладание, осознав, что это чудовище спокойно стоит и разговаривает там, где даже сильнейшая смертная душа за то же время несколько раз расколется на тысячу частей. Давление-то я никуда не убирал, решив таким образом проверить, насколько могущественен этот светлячок на деле. Ведь я тоже могу обставить всё так, чтобы показаться неуязвимым полубогом, но длительность представления всегда ограничивается реальной силой. — Неважно. Я отказываюсь ото всего, что ты мне предложишь. Всё, чего я хочу — это спокойной жизни.
— В твоём случае отказ неприемлем. — По голубому «телу» не-совсем-барона пробежала волна алого света. — Среди нас есть те, кого смертные называют магами божественного ранга. И твой отказ от сотрудничества их сильно расстроит. Ведь ты уже уничтожил объект, который должен был тебя заменить.
— Объект — Целестия?
— Её так звали. Одна из двух иллити, в чьих телах пробудилось сразу два привитых вашим предкам гена. Увы, но мы не успели вмешаться для её защиты, а ты своими руками прервал одну из дорог, ведущих к нашей цели.
Я прислушался к себе и не без удивления понял, что ничто из сказанного им не является ложью. Но сам факт существования такого ордена, которому я умудрился перебежать дорожку… О, Всевышний, куда и зачем ты меня закинул?!
— И ваша организация хочет, чтобы я заменил Целестию? Превратите меня в такое же чудовище, лишённое сознания?
— Вовсе нет. Состояние, в котором она оказалась, является следствием поражения пред лицом раскола души. Определённо, наша марионетка воспользовалась этим и попыталась максимизировать проявление сильнейших черт объекта, но это происходило уже постфактум. Эксперимент над неразумной тварью ни в одном из миров не считается непозволительным, верно?
— Верно. — Моя рациональная сторона возобладала над эмоциями, и я отмел существование пусть слабой, но, всё-таки, эмоциональной привязанности к Целестии. Она была одной из немногих, с кем я общался, живя в клане, что и послужило катализатором для некоторых моих действий… и бездействий. — Зачем вам я?
 
— Для продолжения экспериментов, конечно же. — Я нахмурился. — Не делай поспешных выводов и, для начала, выслушай. К слову, не хочешь убрать это недоразумение?
Я сразу понял, что нечто, заместившее барона, говорит о создаваемом мною давлении, и потому — качнул головой:
— Мне так спокойнее.
— Что ж, пусть так. — Светлячок плавно сменил цвет на тёмно-золотой, после чего посветлел и вернулся к изначальному окрасу. — Для того, чтобы понять суть этого эксперимента, нужно узнать о нашей цели…
И барон заговорил, приоткрыв завесу тайны не только над своей организацией, но и над строением этого мира…
— Космический отстойник…?
— Верно. — Энергетическая космическая сущность, умудрившаяся попасться на глаза какому-то богу и оказавшаяся в заточении в Безнадёжном Регионе, как называли целую цепочку миров, связанных единым Колодцем Душ, в дополнение к словам выразила согласие изменением цвета на зеленоватый. — Мир, в котором ты оказался, а так же соседствующие с ним измерения суть гигантская свалка, куда хозяева вселенной выбрасывают всё, что теряет ценность в их глазах. Отсюда нет выхода, ибо здесь больше нет богов, нет защитников и проводников — и потому мир медленно угасает…
А восстанавливать его даже для самых могущественных сущностей попросту нерентабельно. Подумаешь, несколько миров придут в негодность, а массив душ окажется запертым в Колодце, отчего тот в какой-то момент самоуничтожится. Всё равно на пустом месте со временем образуется и новый Колодец Душ, и связанные с ним миры. Уж что-что, а ждать боги умеют.
Но тот факт, что мой нынешний мир — божественная умирающая мусорка, пугал. Ведь это с какой-то вероятностью означало, что Всевышний просто выбросил меня, когда я ему надоел. Но всего за двести лет…?
— С великой катастрофы прошло не так много времени даже по меркам смертного мира. — Раздумывая надо всем услышанным, я вздохнул: — Что-то не сходится.
— Даже тысяча лет — уже внушительный срок по меркам богов. Они говорят, что и сотня лет для них лишь миг, но они не так уж сильно отличаются от смертных. Поверь — как тот, кто прожил семнадцать тысяч ваших лет, я имею полное право об этом рассуждать. — Во вселенной множество рас, но Всевышний, а вместе с ним и я, предпочитал наблюдать за теми, что обладали физической формой и более-менее походили на людей. Да Всевышний сам выглядел как человек! Сейчас же я оказался тет-а-тет с энергетической сущностью, чёрт пойми когда обрётшей самосознание и неустанно повышающей мощь своей души. Естественно, я не смог подавить его своей силой, ведь моё с ним противостояние было сродни драки слона с китом. В море, на глубине в пару сотен метров. И кто есть кто — понять не так уж и сложно. — А процесс разрушения Колодца Душ, которому некуда выплеснуть обновившие свою форму души, весьма скоротечен: от трёх до четырёх тысяч ваших лет, если миры неспособны вместить больше десятой части общего объема душ.
— Что станет с душами в случае его разрушения?
— Они обратятся в ничто. — Самая страшная судьба, которой страшатся смертные. Исчезнуть — и больше никогда не появится. И липовые, и истинные религии зарождаются именно по той причине, что человек отчаянно хочет верить в существование чего-то после смерти. И несчастен тот, кто считает, будто там ничего нет. — Способ избежать этого лишь один, и это…
 
Создание искусственного бога. То, к чему стремятся объединившиеся иномирцы, пытающиеся буквально собрать по частям то, что сравняется по мощи с низшим божеством. По меркам смертных — бессмертное, всемогущее существо, но для тех, кто познал вкус перерождения, низший бог является именно низшим, по сути своей недалеко ушедшим от смертного существа. Да что уж там — они и сами порою рождаются, обретая самые разные формы. Так что невыполнимой задачу назвать было нельзя, но сроки…