А не пора ли мне НА УЧЁБУ?! (СИ)
— Ты ещё нужен, иномирец. Предавайся отчаянию, жажди отомстить за своих шлюх — и жди. Я сам приду за тобой, когда ты мне потребуешься. — Копье, которым Кэл попытался дотянуться до зверолюда, окутала чёрная, вязкая плоть подземелья. — А своему союзнику передай, что раз уж ему повезло, то пусть растёт, и в нашу следующую встречу не разочарует меня.
От попытки героя достать его ногой эта тварь увернулась весьма оригинальным образом — просто рассыпалась прахом, а выпавший из его груди кристалл моментально утонул в почве. Целестия, в какой-то момент переставшая на меня наседать, так же скрылась в разверзнувшейся у неё под ногами дыре. Я, подозревая подвох, подпрыгнул вверх и бросил все силы на регенерацию крыльев, в какой-то момент зафиксировав себя в воздухе, но нападения не последовало. Более того — воцарившаяся вокруг мёртвая тишина прерывалась только завываниями ветра, да стрёкотом далёкого пожара, распространяющегося по лесу. Ни монстров, ни врагов, ни заклинаний. Только пара разбитых, униженных попаданцев, одному из которых утёрли нос, а другой потерял дорогих для себя людей.
Ведь другой причины, по которой можно стоять на коленях перед присыпанными землёй истерзанными телами, я не видел.
Плавно спустившись на землю, я рассеял свои последние мечи и жадно впитал ману обратно — от резерва осталось пятнадцать процентов от силы, и я был очень, очень себе благодарен за то, что тогда не поддался соблазну пополнить запасы от плоти подземелья. Уверен, то, что там рвануло — и есть те кусочки, попытавшиеся со мной слиться. Вот только как этот зверолюд всё так подстроил? Изначально наблюдал за нашим боем…?
— Ранен?
— Нет.
Кэл чуть качнул головой, не сводя взгляда с девушек, которых при жизни можно было назвать красавицами… но сейчас они представляли собой печальное зрелище. Складывалось ощущение, что их покусали, сожрали и уже начали переваривать, а после — вытащили сюда. Сражаться? Зачем, если можно ударить по больному, и превратить своего врага в безвольную куклу?
— Их нужно сжечь. Вставай. — Я схватил Кэла за плечо и, не особо церемонясь, поднял парня на ноги. Он нисколько не сопротивлялся, но явно хотел возразить по поводу сожжения. — Их уже не вернешь.
Дождавшись, пока сломленный герой кивнёт, я создал в своих руках белоснежное пламя — и опустил его на землю, позволив тому обратить в ничто и тела, и часть почвы. Да, Кэл — попаданец, и, возможно, хотел бы попрощаться с погибшими в соответствии с традициями своей прошлой страны, да только с их внешним видом ничего хорошего из этого точно не выйдет.
— Что со зверолюдками?
— Мертвы.
— Соберись. Наш бой не могли не заметить, так что как минимум святой церкви уже должен двигаться сюда. — Да что там — не могли не заметить! Мы тут устроили войну таких масштабов, что весь Рилан должен на ушах стоять. Спасибо и на том, что мама этого не увидела. Её бы инфаркт хватил от осознания того, что я — где-то там, посреди творящегося бедлама. — Слышишь меня? Может, тебе врезать? Полегчает.
Утешать? Выражать соболезнования? Я не готовая утешить героя девица, так что это не наш метод. Мне, в общем-то, было бы плевать на душевные терзания попаданца, но мы уже дважды сражались вместе плечом к плечу, да и его происхождение — вещь немаловажная. В этом мире концентрация императоров не столь велика, чтобы разбрасываться возможными союзниками.
Очень хорошо мотивированными союзниками.
— А… ты? Тебе не нужно бежать?
— С чего бы? — Я вздёрнул брови. — Его сиятельство — мой наниматель, и он знает, что я демон. Единственное, что мой уровень сил желательно сохранить в тайне… или хотя бы приуменьшить.
Пусть запоздало, но я втянул в себя панцирь, заставив Кэла поморщиться. Согласен — выглядит этот процесс немного жутковато. Будто какой-то симбионт в тело забирается, или ещё какая пакость. Но что поделать, если это моя собственная мана?
— Этот… зверолюд… Ты слышал, что он сказал?
— Слышал. — Я поднял с земли чуть погнутое, покрытое зазубринами адамантитовое копье, бросив его Кэлу. Тот его хоть и поймал, но держать продолжил, словно палку, а не своё оружие. — Я его раньше не встречал.
— Я тоже. Только здесь, в подземелье. И… — Герой шумно выдохнул, левой рукой взлохматив свои волосы. — Мы должны спуститься вниз! Снова!
Крыша, тихо шурша шифером, взмахнула крылами — и приготовилась ко взлёту?
— Мне как минимум нужно восстановиться. И тебе бы не помешало…
Те накопители, что не сорвало, я уже поглотил в бою. И все равно этого не хватило — слишком жуткая вещь, эти белые лучи.
— Через сутки все твари, которых создал этот маньяк, полезут на поверхность. Уже меньше, чем через сутки. — Если бы адамантит мог хрустеть — он бы захрустел, до того сильно Кэл сжал древко копья. — Я не знаю, чего он добивается, но он явно хочет, чтобы мы играли по его правилам. В городе не осталось никого, кроме меня, тебя и Валока, кто мог бы спуститься вниз и уничтожить муляж сердца.
— Муляж?
— Скорее всего. Тогда я этого не понял… — Кэла била дрожь. Нет, не так — его колотило до такой степени, что кончик его копья можно было бы прямо сейчас использовать вместо отбойного молотка. Кажется, я недооценил полученную им душевную рану… по меньшей мере на порядок. Сколько он дружил с этими девушками? А сколько встречался с ними? И вот так лишиться всего… — … но сейчас уверен! Там, внизу, старое тело этого ублюдка! Вмуровано в кристалл, и если его уничтожить…!
— Мы можем ничего не добиться этим, понимаешь?
— Есть другие предложения?
— Самый простой способ разобраться с подземельем — бомбы. Уничтожим это твоё сердце, а если не поможет, то взорвём там всё к чёртовой матери. И напалмом заполируем, для надёжности. Без воздуха даже самая живучая тварь быстро отправиться к праотцам.
— И где всё это взять?
— В Рилане. Гильдия алхимиков, торговцы, авантюристы… На перевалочном пункте, каковым является город, этого добра должно быть валом. Если граф подсуетится, то у него будут все шансы спасти свой зад от близкого знакомства с королевским… гневом.
— А вазелин ещё надо заслужить… — Шёпотом пробормотал герой, уйдя в свои мысли. Впрочем, вынырнул он оттуда столь же стремительно: — Время. У нас мало времени, а путь вниз у нас занял много часов, большой группой…
— Я могу прожечь плоть подземелья. — Опускаюсь на колено и, в доказательство своих слов, направляю вниз отзеркаленный столб пламени, постепенно расширяющийся — и спустя несколько секунд пробурившийся до какого-то тоннеля. Стены подземелья медленно затягивались, но пройти можно было легко. — Так мы доберёмся гораздо быстрее, если ты помнишь ориентиры и примерное направление.
— С этим проблема. На втором или третьем этаже был огромный многоуровневый лабиринт из отполированной до блеска многогранной стали, которую очень трудно пробить. Мы плутали там несколько часов, прежде чем нашли выход. Там даже я не мог определить, куда идти. Только наощупь.
— Значит, оставим в запасе чуть больше времени, чтобы, если понадобится, там пройти на своих двоих. — Уже гораздо более бодрый и отошедший от боя, я посмотрел на приближающегося Валока Тофу. Никем иным скопище лент, скользящих по земле и направляющихся в нашу сторону, быть не могло. — Доделаем дело, а потом как следует проводим твоих павших товарищей.
— Да. — Кэл твёрдо кивнул, впечатав кончик древка в землю. — Нельзя, чтобы их смерти стали напрасными. Они хотели спасти город — и они его спасут. Пусть даже и моими руками.
Что там говорил отец? Не верится, что со мной ничего не случится, да? Случилось, и случится еще раз. Ведь ответы, возможно, ждут нас там, внизу…
Глава 8. Такая переменчивая истина
— Если бы я не допросил тебя недавно, то ты бы был уже мёртв, юноша.
— Возможно, да. А возможно и нет. — Смысла что-либо скрывать я уже не видел, ведь так или иначе Валок Тофу обо всём узнает. И ладно Кэл, он ещё мог попытаться меня отмазать… но вот незадача, нам не хватило времени согласовать детали, а по расхождениям очень легко распознать ложь. И это не говоря о способности святого выявлять правду независимо от желания допрашиваемого. Всего парой вопросов можно было вывести меня на чистую воду, и я пока сдерживал желание просто убить Валока исключительно из-за нежелания идти на конфликт с верным великой церкви Кэлом. И то — колебался между двумя вариантами. — Сейчас у нас одна задача — предотвратить катастрофу.