Развод под 50. От печали до радости
Его было не остановить. Оказавшись рядом с сыном, он схватил его за грудки и припечатал к стене.
– Щенок! – закричал отец. – Да что ты знаешь обо мне, о ней, о наших отношениях, чтобы судить нас?!
– И дураку понятно, что она от тебя хочет. Сколько ей: 30— 35? – орал в ответ Димаш. – А ты слюни пустил, да? Не могу поверить, что ты опустился до старперов, которые трахают молодух, чтобы чувствовать себя крутыми.
Бахытжан занес кулак и ударил сына по лицу.
– Бахытжан, нет! – завопила Мира, схватив мужа за рубашку и пытаясь оттащить его от сына, но у нее ничего не получилось, потому что он оказался сильнее и оттолкнул жену в сторону. Меруерт удержалась, схватившись за края высокой тумбы для обуви.
– Не трогай маму! – плакала навзрыд Аселя, глядя на то, как Димаш взбесился, кинулся на отца, но тот оттолкнул его к стене и прижал локоть к горлу.
– Или ты сейчас успокоишься, или получишь еще! – рычал мужчина, в которого точно бес вселился. Взрывным в их семье был старший брат Бахытжана. Димаш в этом походил на него. А вот сам хирург слыл интеллигентом до мозга костей, спокойным и уравновешенным человеком, которого ничего не может вывести из себя. Что ж, всё бывает в первый раз.
– Бей! – громко рявкнул Димаш. – Из— за этой дряни ты уже поднял руку на сына и толкнул жену. Что дальше? Может маму из квартиры погонишь?
– Дим…– простонала Мира и сын, взглянув на нее, понял, что попал в яблочко.
– Только не говори, что гонит? – глаза сына налились кровью.
– Мы разводимся и размениваемся, – тихо объяснила мать, глотая слезы. – Мы так решили.
– Какой же ты урод! – вцепившись в плечи Бахытжана, прокричал он.
– Димаш, пожалуйста, прекрати, – умоляла его Меруерт, пытаясь разнять отца и сына.
– Не провоцируй меня, сынок.
– Я тебе больше не сын. А ты мне не отец, – презрительно бросил он ему в лицо и оттолкнул его.
– Балам, подожди, не надо! – слезы градом катились по щекам Меруерт, когда она вцепилась в плечи сына, встав между ним и мужем. – Он твой папа. Не бери грех на душу такими словами!
– Я знаю, кто он, мама. Я его боготворил всю жизнь. Гордился, советовался во всем. Хотел быть на него похожим. А теперь мне стыдно называть его своим отцом, – в голосе Димаша было столько горечи, что Мира оцепенела, а Аселя спрятала лицо в ладонях и тряслась от рыданий.
Отодвинув мать в сторону и подойдя к двери, он наспех обулся, после чего вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
– Мама! – рыдающая Аселя бросилась в объятия матери, а та поцеловала ее в макушку и гладила по волосам и спине.
– Тише, тише, жаным. Подумай о ребенке!
– Аселёк! – Бахытжан подался вперед и тоже коснулся руки дочери, но та отдернула ее.
– Не трогай меня, – обиженно буркнула его маленькая девочка.
– Аселёк, хотя бы ты послушай, – сделал последнюю попытку Бахытжан.
– Не хочу ничего слушать. И видеть тебя не могу, – крикнула ему в лицо дочь. – Уходи! Просто уйди отсюда…пожалуйста.
– Бахытжан, – холодно промолвила Мира, сгорая в этот момент от негодования и злости, – тебе действительно лучше уйти, пока не стало хуже.
– Мира, я не хотел, – начал оправдываться муж, еле дыша. Он побелел за считанные секунды. – Прости…
Меруерт видела, что у него произошел мощнейший откат: еще несколько минут назад адреналин в его крови зашкаливал, а ярость сметала все установки и здравый смысл. Но вот он очнулся и понял, что натворил. То же самое вскоре почувствует и их сын.
– Хотел не хотел, но сделал. Поэтому уходи и не подливай масла в огонь.
Она снова была с ним непривычно резка, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как уйти из дома дочери. Выйдя из лифта, он столкнулся с зятем, который по растрепанному виду тестя понял, что дело дрянь. Ильяр быстро с ним попрощался, поднялся в квартиру и увидел, что беременная жена лежит на кровати, а рядом теща говорит по телефону с подругой и по совместительству врачом Асели.
– Белла, у нее давление подскочило. Жалуется, что низ живота тянет, – тараторила Меруерт. – Ты можешь приехать? Правда? Спасибо тебе большое. Ждем.
– Что случилось? – подлетев к Аселе, Ильяр сел на край кровати и взял ее за руку. – Она такая бледная.
– Это из— за давления. Сейчас тетя Белла приедет и осмотрит тебя, – обратилась Меруерт к дочери.
– Хорошо, – тихо ответила она. Слезы на ее щеках еще не высохли. Она была натянута как струна, и стоило ей только подумать об отце, глаза тут же становились влажными. Приехавшая через полчаса Белла, ругалась матом и ворчала из— за то, что довели ребенка. Она привезла с собой аппарат, чтобы послушать сердцебиение, и все с облегчением вздохнули, когда услышали его.
– Мая харошая, с давлением в твоем положении не шутят, – погладив Аселю по голове, сказала Белла. – С тонусом тем более. Давай— ка пару недель постельного режима и попьешь кое— что.
– Как моя малышка? – спросила девушка.
– Все в порядке. Но завтра пусть муж тебя привезет ко мне на УЗИ. Доедешь лежа. Мы же не хотим, чтобы наша девочка родилась раньше срока?
– Не хочу, – замотала головой Аселя.
Стоявшая в стороне Меруерт крепко сжимала в руке с телефон, на который пару минут назад пришло сообщение от Димаша о том, что он доехал. Мобильный снова завибрировал, и женщина прочитала новое входящее: “Как Аселёк?” Послание от Бахытжана, на которое не хотелось отвечать. Но он отец их дочери, поэтому Мира, проглотив обиду, написала только одно слово: “Нормально”.
Глава 10
Субботний вечер снова прошел в одиночестве. Есть опять не хотелось, мысли и воспоминания роем теснились в голове, заставляя думать о двадцати семи годах вместе с Бахытжаном. О том, как он стал ухаживать за ней – девчонкой из Караганды – скромной, застенчивой, погруженной в учебу. Дочь шахтера и терапевта – молоденькая Мира жила в общежитии и чувствовала себя одиноко в большом городе. Но появился Бахытжан, и она влюбилась в него без памяти.
Когда— то между ними были и чувства и страсть, но она не заметила, как муж охладел и отдалился. Нового Бахытжана – безумно влюбленного и от этого эгоистичного и самовлюбленного, Меруерт не знала. Это был не ее муж, а кто— то совершенно чужой.
Открыв шкаф, она увидела на плечиках оставшиеся рубашки и костюмы и у нее зачесались руки: сначала хотелось всё сжечь, потом порезать на мелкие кусочки, а затем собрать ему чемодан и отправить курьером “на деревню дедушке”. Вернее, девушке.
В ту ночь она в последний раз проявила слабость и расплакалась, прижимая к груди подушку. Она выплакала все слезы о нем, стараясь вырвать его из сердца и воспоминаний. Болело нестерпимо и Мира молила Аллаха, чтобы он прекратил эти мучения
Бахытжан объявился в воскресенье. Позвонил после обеда, предупредил, что заедет. Первые секунды столкновения в прихожей были болезненными. Он стоял, потупив взгляд, она делала вид, что смахивает пальчиком невидимые крошки с комода.
– Как девочки? – спросил он о дочери и малышке.
– У Асели давление подскочило, тонус. Постельный режим и никаких стрессов. Поэтому не тревожь ее лишний раз.
– Аселёк удалила меня из общего чата, – грустно заметил Бахытжан.
– Я видела, – кивнула Меруерт.
– Димаш меня заблокировал, – сильный голос все еще мужа вздрогнул.
– С ним все сложнее. И я его понимаю.
– Если бы ты знала, как я жалею о том, что ударил его. Не понимаю до сих пор, что на меня нашло.
– Ну как что? Любовь, – горько усмехнулась Мира и поежившись, хотя в квартире было тепло.
– Сарказм? – нахмурился Бахытжан.
– Думай, как хочешь.
Она развернулась и направилась на кухню, где решила чем— то себя занять. Мира гремела сковородкам и кастрюлями, протирая и без того чистые полки, холодильник и столешницу. Между делом успела расстроиться, что новая красивая кухня достанется другой хозяйке. Жаль.
– Я готов, – услышала она аккурат в тот момент, когда поливала цветы. Поставив лейку на подоконник, она обернулась.