Даем бесплатные советы

— Медицина и юриспруденция отпадают. Ассоциации юристов и врачей сразу же прихлопнут мою деятельность. А вот коммерция подойдет. Я стану аналитиком по вопросам, связанным с фондовой биржей.
Мне показалось, что он окончательно рехнулся.
— Карлтон, мы слишком долго продавали кондиционеры, да и дела с самого начала шли плохо…
Карлтон открыл глаза.
— Правильно. Пора переменить профессию. Я устал от безделья, от долгов. Мне не хватает денег даже на оплату жилья, устал от того, что не могу приобрести новую машину. Начну давать людям советы, а они будут мне за это платить.
— Хотел бы знать, как ты это осуществишь. Может, расскажешь, какая у тебя подготовка, чтобы стать экспертом-аналитиком по фондовой бирже?
— Твоя беда, Гамильтон, в том, что ты настроен скептически. А я действительно эксперт по финансовым вопросам, потому что считаю так. Я читал об одном парне, он поклонник трансцендентального психоразмышления. Эта теория сводится к тому, что человек все может, если поставит перед собой цель и убедит себя в ее достижимости. Нечто вроде самогипноза. Я внушаю себе: буду экспертом по фондовой бирже — и таковым становлюсь. Все очень просто.
— Прекрасно. А почему бы тебе не объявить себя нейрохирургом? Внушишь сам себе, кто ты, — и овладеваешь еще одной профессией. Не валяй дурака лучше.
— Я же не говорил себе, что я нейрохирург, а ограничился только тем, что хочу давать информацию по вопросам коммерции. Подумай, какие здесь открываются возможности. Ты кого-нибудь знаешь, кто не нуждался бы в советах? Всем они нужны. Есть люди, которые шагу не ступят, пока не посмотрят в свой гороскоп, и если он им не благоприятствует, то их не вытащишь из кровати, а уж из дома они не выйдут точно. Что это означает? А то, что эти люди поступают так, как им советуют. А сколько миллионов долларов тратится на фирмы, занимающиеся информационной деятельностью, на посредников, советников по финансовым вопросам, на гадалок, медиумов, предсказателей, вещателей. Назови любую сферу жизни — и тут как тут, кто-то уже дает советы.
Я понял, что мои доводы его не убедят.
— Допустим, ты прав, но почему кто-то должен обращаться именно к тебе? Кому ты известен? Какую профессиональную подготовку ты имеешь?
— Никакой подготовки, но одно могу делать точно — давать советы. А рекламировать свою деятельность собираюсь так, что мы заработаем миллион. Наша информация будет бесплатной.
Я решил, что он свихнулся.
— Бесплатная информация; да ты же вылетишь в трубу!
— Вот и ошибаешься. Дай я объясню свой план. Предположим, некто купил на бирже определенные акции. А что происходит потом?
— Курс акций то повышается, то понижается. И наш держатель акций или богатеет, или терпит убытки.
— Прекрасно. Ты начинаешь понимать. Что касается непосредственно нас с тобой, то наши шансы на успех делятся поровну. Предположим, ты предсказываешь повышение курса акций. Тот, кто получил прибыль, высылает тебе небольшое пожертвование за то, что ты дал ему правильный совет. Или, например, ты рекомендуешь продавать или купить акции. Ничего не понимая в делах биржи, ты можешь дать правильный совет исходя из теории вероятности.
— Все это очень хорошо. Ну, а как насчет того клиента, который последует твоему совету и в результате останется в проигрыше?
— О нем беспокоиться нечего. Сотни книг написаны о том, как предугадать конъюнктуру рынка. И несчетное количество людей, которые следовали советам, почерпнутым из этих книг, остались без гроша. Давай посмотрим на вещи здраво. Если бы все эти писаки действительно знали на сто процентов, как предсказать конъюнктуру рынка, то разве бы они книги писали? Они сами бы занялись спекулятивными махинациями.
— А как насчет денежных переводов? Почему ты думаешь, что кто-то, даже поступив согласно твоему совету и разбогатев, вышлет тебе деньги?
— Здесь надо уже верить, — ответил Карлтон.
— Ну знаешь, это совсем не по-деловому.
— Абсолютно правильно. Если мы будем подходить к нашей деятельности с точки зрения законов бизнеса, то вся наша хитрая система не сработает. — Карлтон посмотрел на меня. — Нам надо, Гамильтон, заплатить только за рекламное объявление, и мы сразу же начинаем. Что скажешь?
 
Я сомневался, но тем не менее согласился все-таки с его предложением. И мы приступили к работе над рекламным объявлением. Карлтон понес его в газету, а я отправился домой. Жене я ничего не сказал.
Мы заказали объявление солидного размера в жирной рамке: «Фирма дает бесплатные советы. Эксперты-аналитики по фондовой бирже». Затем указали номер телефона и адрес. Мне все время казалось, что я выбросил на ветер свои денежки. Будущее рисовалось неясным и запутанным. Заснуть я так и не смог.
После завтрака я поспешил в контору. Карлтон был уже там.
— Были звонки? — спросил я.
Он рассмеялся.
— Только восемь часов. Дай людям время прочитать наше объявление.
В девять зазвонил телефон. Какой-то владелец кондиционера «Холодок» грозился подать в суд, если мы не заберем аппарат, купленный месяц назад.
В одиннадцать, когда я уже предположил, что объявление не возымело никакого действия, вновь зазвонил телефон. Карлтон взял трубку и проговорил:
— Фирма «Даем полезные советы» слушает. Да, мадам, деньги не берем. Это общественная организация. Нам необходимо знать только вашу фамилию и ваш телефон для картотеки. Вы получите номер вашей карточки. Мы не несем ответственности за информацию, которую даем. Наша организация не коммерческая, и получение прибыли не входит в ее цели. Тем не менее, если вы посчитаете, что наша информация вам как-то помогла, то будем признательны за пожертвование, которое позволит нам продолжить нашу деятельность.
Карлтон записал нужные сведения и спросил:
— Хорошо. Чем, мадам, можем быть вам полезны? — Он слушал, задавая время от времени вопросы. — Чудесно. У вас тысяча акций железной дороги «Санта Мария». Курс акций подскочил на пять пунктов за последний месяц, и вы хотели бы знать, продавать акции или нет. Мой вам совет — продавайте и получайте свою прибыль… Нет, мадам, мы не указываем источник нашей информации, таково наше правило. Могу однако сообщить следующее: «Санта Мария» ведет переговоры с банками и страховыми компаниями относительно получения нового займа на сумму двести миллионов долларов, чтобы покрыть миллионные долги. Мой совет — продавайте. Ваш номер между прочим — Б-28. — И он положил трубку.
Я был потрясен.
— Это все правда относительно железной дороги «Санта Мария»? — спросил я.
— Откуда я знаю, — ответил Карлтон. — Возможно. Железнодорожные фирмы вечно просят у кого-нибудь взаймы. И вообще это не имеет никакого значения. Главное, я ей дал совет. — И он записал на карточке рядом с фамилией клиентки номер Б-28 и то, что ей было порекомендовано.
Затем наступил мой черед. Звонил некий Саммерфильд. После того как я записал данные и сообщил номер его карточки, он сказал, что у него есть пятьсот акций компании «Норден трактор». Эти акции он собирается продать, чтобы затем купить акции другой компании, которая занимается приобретением земельных участков во Флориде.
— Мистер Саммерфильд, — спросил я, — как называется компания?
— «Фламинго».
— «Фламинго»? — воскликнул я. — Забудьте эту компанию и держитесь от нее подальше.
— А что такое? — возбужденно спросил Саммерфильд. — Вы что-нибудь знаете?
— Продавайте акции «Норден трактор», положите деньги в банк и позвоните мне в конце месяца. Спросите мистера Гамильтона, — добавил я и окончил беседу.
Карлтон с недоверием смотрел на меня.
— Что ты знаешь о «Фламинго»?
— То же, что ты о железной дороге «Санта Мария», — ответил я. — Это ведь совсем неважно. Главное, мистер Саммерфильд верит в мою информацию. Эти участки могут находиться просто под водой.
— Конечно, могут, — согласился Карлтон. — Я в этом почти уверен.
В первый день мы ответили на пятьдесят запросов. Во второй день было еще больше звонков. Наша информация стала более научной. Мы теперь советовали пятидесяти процентам пайщиков той или иной компании продавать акции, а другой половине — приобретать акции. Мы продолжали вести учет, внимательно следя в течение месяца за курсом акций, по которым давали рекомендации. К этому времени количество клиентов достигло 5028. Карлтон оказался прав. Деньги потекли рекой от тех, кто богател. Дела наш шли хорошо. А о тех, кого постигла неудача, мы вообще не вспоминали. Для них мы были проходимцами.