Сергей Курёхин. Безумная механика русского рока

«В момент запредельной кульминации Сергей резким движением прервал звуковую лавину и из тишины, словно нащупывая клавиши, начал свою сольную импровизацию, — вспоминает Шалыт. — Она была родной сестрой той, которую я уже слышал на «Музыкальном ринге», но отличалась своей протяженностью и большим стилевым разнообразием. И когда, казалось, все технические приемы виртуозного пианизма были исчерпаны, Сергей продолжил играть на инструменте, лежа на нем вниз головой».
В финале этого перфоманса Гаркуша дуэтом с певцом-киноактером Игорем Скляром исполнил его поп-хит «На недельку, до второго, я уеду в Комарово». На взгляд приверженцев рок-музыки, этот пошлый эстрадный шлягер был примером ярчайшего цинизма, который Курёхин вынес на сцену, как алый стяг «Поп-механики». И при этом радостно улыбался — видно было, как сильно надоела ему игра по правилам.
Свой «антироковый джихад» Капитан продолжил в газете «Смена»: «Если раньше рок шел в авангарде современного искусства, то сейчас он перестает быть индикатором молодежной культуры. А чем становится? Необходимым звеном мещанского понимания искусства. Каждый уважающий себя мещанин сегодня должен иметь записи «Аквариума» и других рок-групп. Цель «Поп-механики» — разрушить подобное отношение к року и музыке в целом!»
Надо признать, что в основе столь резких заявлений лежал и мощный личностный фактор. А именно — резкое охлаждение отношений между Курёхиным и Гребенщиковым. Причин тому было несколько.
Кто-то считает, что в их дружбу вмешались женщины...
Кто-то утверждает, что холодок между капитанами пробежал давно. Еще весной 1985 года перфекционист Курёхин вывел на сцену рок-клуба экспериментальную модификацию «Аквариума», где из «золотого состава» в концерте принимал участие только Гребенщиков. Пластинка «Сергей Курёхин в “Аквариуме”» демонстрирует аудиозапись III Ленинградского рок-фестиваля — на мой взгляд, еще никогда этот рок-состав не выглядел так интригующе с точки зрения музыки.
В итоге расслабленный «Аквариум» просто не осилил радикальных курёхинских новаций. В каком-то смысле Капитан был диктатором и музыкальным беспредельщиком, который своими идеями мог взорвать любой проект. Когда-то в арсенале у Гребенщикова была фраза о том, что «Аквариум» — это не группа, а «образ жизни». С годами выяснилось, что этот «образ жизни» оказался мелковат для такого музыкального монстра, как Курёхин. И Борис Борисович понял, что Боливар не выдержит двоих.
Вскоре Гребенщиков принял решение вернуться к «каноническому» составу «Аквариума». И уже без Капитана. Плюс скрипка вместо клавиш и внутренняя гармония вместо вселенской деструкции. Альбом «Дети декабря» оказался последней студийной работой «Аквариума» с участием Курёхина. Осенью 1986 года эпохальные концерты группы в БКЗ «Октябрьский» происходили уже без Сергея. На несколько лет дороги двух капитанов разошлись кардинальным образом.
Говорят, что одной из причин разрыва отношений Курёхина и Гребенщикова стал приезд в Ленинград очередных западных журналистов. После репетиции БГ начал знакомить корреспондентов с музыкантами «Аквариума». Подойдя к Капитану, Борис Борисович представил его: «Сергей Курёхин, мой клавишник».
Эта фраза была последней каплей в переполненной чаше курёхинского терпения.
Целый месяц Сергей ходил по друзьям и пересказывал эту мизансцену, обзывал БГ наиболее креативным образом. Не особенно тщательно подбирал Капитан и выражения для прессы.
«“Аквариум” — это дерьмо!» — безапелляционно заявил он позднее американскому журналу Interview.
«Я совсем не злился на “Аквариум”, — признавался Сергей в конце 1980-х. — Но были определенные причины, по которым мне необходим был скандал. Две главные из них — неотложная потребность в резкой смене имиджа и задетое чувство собственного достоинства. Я ненавидел людей, называвших меня “клавишником «Аквариума»”. Это звучало почти как “аккомпаниатор Гребенщикова”».
Миротворец Сева Гаккель пытался сгладить конфликт, пригласив Сергея посмотреть московский концерт «Аквариума» в Театре на Таганке. «Те, кто рисует нас, рисуют нас красным на сером», — спел Гребенщиков, глядя в глаза Капитану, сидевшему в первом ряду. Курёхин пытался не улыбаться, порой успешно. Со стороны это выглядело как своеобразное перемирие. Как выяснилось позднее, весьма краткосрочное.
 
В конце 1987 года кинорежиссер Алексей Учитель начал съемки фильма про питерский андеграунд. Приглашенный к сотрудничеству Курёхин загорелся идеей — фильм под названием «Рок» начинался со сцены, снятой за кулисами во время концерта «Поп-механики». Но дальше этих кадров содружество Курёхина и Учителя не пошло. Их творческий экстаз продолжался до тех пор, пока Капитан не узнал об участии в фильме Гребенщикова.
«Мы начали снимать фильм, — вспоминал Алексей Учитель в интервью журналу «РИО». — И те кадры коридора, где «Поп-механика», — это всё курёхинская режиссура... Но, когда мы уже всё сняли, Сергей сказал, что его категорически не устраивал состав участников. Короче, он мне поставил условие: или я, или он...»
До этого момента Капитана устраивали кандидатуры всех героев: и Шевчука, и Цоя, и Адасинского. Устраивали все, кроме БГ. Узнав, что режиссер «Рока» все-таки оставляет в сценарии сцены, связанные с лидером «Аквариума», Курёхин отказался принимать участие в проекте.
 Штурм «Октябрьского» 
Я включил Егора Лигачева в ряды духовных отцов «Поп-механики». Сергей Курёхин 
Несмотря на победную поступь перестройки, в Кремле по-прежнему действовали силы оппозиции, которые продолжали гнуть антигорбачевскую линию партии. Возглавлял эту фракцию секретарь ЦК КПСС Егор Кузьмич Лигачев, в руках которого находились такие средства массовой пропаганды, как газеты «Советская Россия», «Правда» и «Советская культура». Очередным поводом подключить свои медиаресурсы стал для Лигачева закрытый просмотр кинокартины «Диалоги».
Так случилось, что фильм Николая Обуховича разделил общественность на два лагеря: представители Центрального телевидения картину забраковали, а администрация Госкино РСФСР приняла ее к показу в массовом прокате. И неудивительно, что вскоре одно из подведомственных Лигачеву изданий разразилось по этому поводу критической статьей.
«В нарядном дворцовом зале, который никак не вяжется с тем, что там происходит, довольно известные в мире легкой музыки артисты соревнуются в безобразных кривляниях друг перед другом, — описывала «Диалоги» газета «Советская культура». — Всё это оставляет удручающее впечатление. И невольно задаешь себе вопрос: «Зачем? С какой целью сделан фильм?» В нем нет ни музыки, ни исполнителей, ни юмора, ничего, кроме патологии, глумления над искусством и компрометации джаза как жанра... Присутствующие на просмотре музыканты разных творческих пристрастий, такие как А. Флярковский, А. Чайковский, Р. Паулс, Г. Гладков, все были единодушны в своем негативном отношении к этой поделке».
Через несколько дней Лигачев выступил в редакции «Советской культуры». В годовщину 70-летия Великого Октября он обратил внимание журналистов на отдельные недостатки в работе.
«В Ленинграде сняли документальный кинофильм, посвященный ансамблю «Поп-механика», — заявил Лигачев. — Какой идейный и художественный ералаш! В этих непростых условиях печать должна занимать четкую идейную позицию, утверждать наши партийные и социалистические принципы духовной жизни, разоблачать и развенчивать бездуховность и пошлость, попытки протаскивать в нашу жизнь элементы буржуазной массовой культуры Запада».
Оцените красоту момента. Лидеры коммунистической партии критикуют творчество Курёхина, который при этом критикует русский рок. Неудивительно, что вскоре жизнь Капитана превратилась в сплошной немузыкальный ринг — удары сыпались на Сергея то справа, то слева.
«Лигачев высказался о том, что это всё ужасно, чудовищно, непонятно и никому не нужно, — вспоминал Курёхин. — И когда это звучит из уст главного идеолога страны, то все, естественно, должны прислушаться. Была создана специальная комиссия ЦК партии, которая приехала в Ленинград. Перед ними стояла задача понять, что такое “Поп-механика”. Чтобы посмотреть на это, надо было организовать концерт. И для выступления нам предложили концертный зал обкома партии “Октябрьский”».