Некровные узы (СИ)

— Как ты? — тихо спрашивает и прикусывает мочку моего уха.
— Весь день думаю о тебе.
— А я о тебе.
Я трусь о его щеку своей. Поверить не могу в происходящее.
— Малыш, мне нужно задержаться сегодня допоздна. Отец поставил совещание аж на восемь часов. Такое редко бывает, но иногда бывает.
— Я тебя подожду.
— Не надо, оно может продлиться пару часов. Езжай домой, лучше жди меня там.
  
Мне не нравится перспектива сидеть одной у Вани дома. Мне будет слишком грустно и тоскливо без него.
— Я постараюсь отделаться побыстрее. Может, уйду с совещания раньше, если мой вопрос отец обсудит первым. Хорошо?
Грустно киваю. Ну а что еще мне остается?
Мы снова целуемся. Долго. Пока у Вани не звонит рабочий телефон и секретарша его отца не вызывает Ивана на совещание. Я остаюсь одна в Ванином кабинете. Меня сразу охватывает печаль. Но делать нечего. Я бреду к своему рабочему месту, собираюсь и еду домой к Ване. Ключи от его квартиры приятно позвякивают в сумке. А ведь мне скоро придется от него съехать, вдруг думаю. У нас только самое начало отношений, жить вместе еще рано. Через пару недель придет зарплата. Самое время начать подыскивать себе квартиру.
Мне грустно, но и понимаю умом, что злоупотреблять гостеприимством Ивана нельзя. Он же не предлагал мне переехать к нему навсегда. Не время еще.
Я углубляюсь в поиск квартир и вздрагиваю, когда раздается звонок во входную дверь. Не сразу понимаю, что это в Ванину квартиру. Звонок повторяется. Странно. Ваня кого-то ждет? На часах девять вечера. Может, соседи?
Третий звонок. Я встаю с дивана и осторожно крадусь в прихожую. Перед тем,т как открыть дверь, смотрю в глазок. И чувствую, как мое сердце срывается с тросов.
В подъезде стоит ОНА.
— Открывай-открывай, — произносит с ухмылкой. — Я знаю, что ты притаилась под дверью.
  
Глава 22
 
Сын
 
Я открываю дверь.
Ну а что еще мне остается? Не прятаться же от нее. В конце концов, она меня не укусит.
С самодовольной ухмылкой Алла проходит в квартиру.
— Вани нет, — говорю.
— Я знаю.
Это прозвучало так, будто она специально приехала, зная, что пасынка не будет дома. Значит, все-таки по мою душу.
Я зачем-то стою в прихожей, смотрю, как она разувается и снимает плащ. Хотя логичнее мне было бы уйти в свою комнату.
— Нальешь мне чаю? — спрашивает.
Ну теперь уже поздно уходить. Кивнув, направляюсь в кухню-гостиную. Алла проходит следом за мной и садится за стол. Чайник кипел недавно, еще горячий. Наливаю кружку черного чая и ставлю перед ней на стол. Себе не делаю. Во-первых, я пила чай только что, а во-вторых, нет желания имитировать радость от встречи.
— Я хочу поинтересоваться, что ты здесь делаешь.
Приваливаюсь к кухонному гарнитуру и скрещиваю руки на груди.
— Я могу рассказать вам честно, но вы ведь все равно не поверите.
— А ты попробуй. Вдруг поверю?
— Не думаю. Вы изначально пришли, будучи настроенной против меня. Все, что я ни скажу, обернется против меня.
Алла не притрагивается к кружке. Конечно, она пришла не чай пить. Почему она так враждебно ко мне настроена? Что я ей сделала? Меньше всего мне хочется что-то доказывать женщине, которая бросила меня много лет назад.
— Я задала тебе вопрос: что ты здесь делаешь? — повторяет строже.
— Не надо, пожалуйста, так со мной разговаривать. Мы не на работе. Сейчас вы мне не начальница.
По ее физиономии вижу: ей не нравится мой тон.
— Я жду ответа на свой вопрос, Инга.
— Мне приятно, что вы помните, как меня зовут.
— Да уж, ты мне запомнилась, — это звучит совсем не как комплимент.
— И чем я вам запомнилась?
— Полным отсутствием профессионализма. И тем, что Ваня зачем-то взял тебя на работу, хотя твое место мог бы занять более опытный сотрудник. Я слышала от Вани, ты придумала неплохое маркетинговое решение. Это похвально. Если оно сработает и принесет нам больше лояльных клиентов, ты будешь молодцом.
Вау. Да она хвалит меня. Причем, я не слышу в ее голосе сарказма или издевок. Удивительно.
— Но, — продолжает после паузы. Конечно же, обязательно есть какое-то «но», — мне было неприятно увидеть тебя в квартире Вани и осознать, что ты еще одна из множества девушек, мечтающих окольцевать перспективного молодого человека. Знаешь, сколько таких, как ты, у нас в компании? Каждая вторая незамужняя. Смотрят на Ваню голодными глазами и думают, как бы затащить его в постель. Но ты первая, на кого он повелся.
Наверное, мне должно быть приятно получить подтверждение, что Ваня не клеит никого на работе. Но слова Аллы не приносят мне никакой радости.
— Я не затаскивала его в постель специально.
— Да неужели?
— Неужели.
Алла выгибает аккуратно выщипанную бровь, мол, не верю.
— Честная история такая. Моя собственная квартира еще строится. Дом сдадут через полтора года. В ожидании, когда построят мою квартиру, я снимала жилье вместе с подругой. Но в нашей съемной квартире произошел пожар. Нам повезло, что ни меня, ни ее дома не было. Но нашему соседу не повезло, он сгорел заживо. В день, когда произошел пожар, я задержалась на работе. Как раз была в кабинете у Вани и обсуждала свое маркетинговое предложение. Мне позвонила подруга и сказала, что у нас пожар. Ваня вызвался отвезти меня домой. Когда мы приехали, я узнала, что сгорело абсолютно все. Ничего в квартире не сохранилось. А еще мне негде было жить. Я собиралась снять гостиницу, но Ваня решительно повез меня к себе домой. Я жду зарплату, чтобы снять новую квартиру. Как раз сейчас перед вашим приходом я смотрела сайт по аренде жилья. Могу показать вам, если не верите.
Я не знаю, зачем оправдываюсь перед ней. Ее мнение ничего для меня не значит. И дело даже не в том, что у меня есть поддержка Вани, а в том, что Алла сама по себе не является для меня авторитетом.
— То есть, ты просто бедная-несчастная девушка, волею судьбы оказавшаяся на улице, и Ваня тебе совершенно не интересен?
— Ваня мне интересен, но мой интерес к нему некорыстный.
Она скептически смеется.
— Из какого ты города, милая?
— Я не понимаю, почему должна отвечать на ваши вопросы. Вы мне никто. Вы во мне даже уважения не вызываете.
Я знаю, что нельзя разговаривать с людьми так грубо. Что бы я ни думала об Алле, она мачеха мужчины, в которого я влюблена и с которым начала строить отношения. И, наверное, я должна стараться заслужить ее симпатию. Но мне совсем не хочется.
— Не поверишь, у меня тоже нет к тебе уважения.
— Что я вам сделала?
Она почему-то теряется от моего вопроса. Как будто он застал ее врасплох. А во мне вдруг вспыхивает злость. Почему она думает, будто у нее есть право приходить ко мне и обвинять в корыстном интересе к Ивану? Почему она относится ко мне, как к грязи под ногтями? Почему она думает, что она лучше всех?
В прошлом она совершила ужасный поступок по отношению ко мне, и уж у кого-кого, а у нее точно нет никаких прав в чем-то меня обвинять.
— Милочка, сбавь обороты. Ты разговариваешь с вице-президентом компании, в которой работаешь, а также с матерью мужчины, за которого мечтаешь выгодно выйти замуж.
Матерью! Она сказала, матерью!
— Вы ему не мать, а мачеха, — цежу.
Ох как ей не нравится мое замечание.
— Это не твоего ума дело.
— Моего! Очень даже моего ума дело!
— Если ты спишь с моим сыном, это еще не дает тебе права влезать в нашу семью.
— Почему вы называете Ваню своим сыном? Знаете, это возмутительно.
— А почему тебя так волнует, как я его называю?
— Да, как минимум, потому что вы лишены родительских прав!
  
— Я лишена родительских прав⁉ — восклицает возмущенно. — Это еще что за бред? Да, у меня нет родных детей, но я не лишена родительских прав.
— Ложь! Ложь! Ложь! — все, я завелась, и меня не остановить. — Я этот момент специально гуглила. Когда отказываешься от своего ребенка в роддоме, то лишают родительских прав. Правда, я не поняла, только по отношению к этому ребенку лишают, или вообще ко всем, да это не важно…