Некровные узы (СИ)

«Привет! Ты свободна сегодня вечером?», печатаю сообщение.
«Конечно)»
Мог бы и не спрашивать. Естественно, у Олеси нет никаких дел, кроме ведения личных соцсетей.
«Я приеду к тебе сегодня после работы»
«Хорошо »
Чувство вины пронзает грудь острым уколом. Но тянуть дальше нельзя. Надо поговорить с Олесей.
О том, как на мое расставание с дочкой министра транспорта отреагирует отец, стараюсь не думать. Я вообще не понимаю, почему меня должно беспокоить мнение отца, но по какой-то причине оно меня все-таки беспокоит, и это неимоверно злит. Вернее, нет, не так. Меня бесит, что отец считает, будто у него есть право вмешиваться в мою личную жизнь. С кем я встречаюсь, кого трахаю, на ком женюсь. Какое его, блядь, дело⁉
  
В этот раз я снова не оправдаю его ожиданий. Ну и похрен.
Гляжу на часы. Интересно, чем сейчас занимается Инга? При мысли о ней на губах непроизвольно начинает играть улыбка. Вот кто полная противоположность Олесе. Тихая, скромная, кроткая как лань. Она так забавно стесняется. Я не могу перестать улыбаться, вспоминая ее алые от смущения щеки.
После пожара, после того, как сгорели все вещи, Инга порывалась пойти сегодня на работу. Я еле отговорил ее. Тогда она попросила у меня разрешения воспользоваться моим моноблоком в гостиной — чтобы поработать из дома.
Мысль о том, что вечером я приеду домой, и там будет Инга, приятно греет душу. Она нравится мне, чего уж тут скрывать. Еще на собеседовании понравилась, сразу, как зашел и увидел ее. Поэтому и взял к себе в департамент. А за месяц совместной работы моя симпатия к Инге только окрепла. И, возможно, переросла во что-то большее. По крайней мере я не знаю, как назвать то, что мне до одури нравится находиться с ней наедине. А Инга у меня дома, в стенах моей квартиры — это вообще отвал башки.
Ровно в семь выключаю компьютер и еду к Олесе. Мысленно настраиваюсь на тяжелый разговор. Я не люблю плохо поступать с людьми, не люблю женские слезы, не люблю обвинения и упреки. Совсем скоро я хлебну все это.
— Ваня! — Олеся открывает дверь сразу, как только мой палец касается звонка. Как будто сидела под дверью и ждала. — Я так соскучилась!
На Олесе короткий шелковый халатик, а под ним ничего.т Волосы благоухают дорогим парфюмом. Раньше мы часто приступали к сексу прямо с порога. Наверное, на это она сейчас и рассчитывала, встречая меня почти обнаженной. Я сдержанно обнимаю пока еще свою девушку и целую в щеку.
— Рад тебя видеть, Лесь.
Она прижимается к моим губам. И я понимаю: вообще ничего не чувствую. Член даже не дергается. И если бы он вчера и сегодня утром не отреагировал несколько раз на Ингу, я бы сейчас серьезно испугался, посчитав, что у меня проблемы.
— Лесь, подожди, — отрываю ее от себя.
— Вань, что с тобой? Мы не виделись десять дней.
— У меня было много работы, извини.
— Я знаю. Поэтому не понимаю, почему ты сейчас так сдержан.
Это она так завуалировано спрашивает, почему я еще не в ней.
— Мы можем поговорить?
Мой вопрос имеет волшебное действие. Олеся моментально становится серьезной. Выпускает меня из рук, отступает на шаг назад, торопливо поправляет края халата, под которым упругая грудь и бархатная кожа.
— Что-то случилось? — в голосе сквозит напряжение.
— Я хочу поговорить с тобой кое о чем.
Олеся далеко не дура, и понимает, что что-то идет не так. Кивает, указывает рукой в сторону кухни.
— Проходи. Я сейчас.
Я направляюсь на кухню. Олеся появляется через несколько минут, переодетая в домашний костюм. Волосы собрала в высокий длинный хвост. Садится на стул напротив.
— Извини, если мое поведение было бестактным, — напряжение не ушло из ее интонации.
— Ерунда.
«Раньше ты все время меня так встречала, и мне это нравилось», добавляю мысленно.
— Так о чем ты хотел поговорить?
— О нас.
Олеся меняется в лице. Из румяного оно становится бледным.
— Слушаю тебя.
— Лесь, прости меня за все, что сейчас скажу… — я замолкаю, глядя, как испуганно расширяются ее глаза. Она натянулась струной, поджала губы. — Лесь, наши отношения зашли в тупик.
— Почему ты так думаешь? Я не вижу у нас тупика.
— А я, к сожалению, вижу. Наши отношения развивались бурно и стремительно, но уже давно замерли на одной точке. Мы просто плывем по течению, ничего не меняется.
— В наших руках возможность все изменить, — хмыкает. — В частности, в твоих.
Да, Олеся права: в моих руках возможность все изменить. И именно это я планирую сейчас сделать.
— Я не вижу нас вместе. Прости.
Олеся изо всех сил старается держаться, но я вижу, как тяжело ей это дается. Глядя на ее мокрые глаза, у меня на душе начинают скрести кошки. Чувствую себя последней сволочью. Олеся не плохая. Она не стерва и не сука. Просто у нас разные взгляды на жизнь, и моя вина, что я слишком сильно затянул с этим разговором.
— Почему? — ее голос звучит глухо.
— Потому что мы по-разному смотрим на жизнь и разного от нее хотим. Тебе нравится публичность и общественное внимание. Меня, наоборот, это тяготит. Ты любишь, когда тебя узнают на улице. Я, наоборот, ненавижу это. И так далее. Мы просто разные, Лесь. Слишком разные.
По ее щеке сбегает крупная слезинка.
— Да брось, Вань, все это глупые отговорки. Настоящая причина в другом.
— В чем?
— Это ты мне скажи.
Вопрос Олеси застает меня врасплох. Пронзительный взгляд ее голубых глаз заставляет поежиться.
— У тебя появилась другая, да?
— У меня никого нет.
— Но все равно появилась другая девушка, — теперь не спрашивает, а констатирует.
Я в замешательстве.
— Я уже несколько лет не встречаюсь и не сплю ни с кем, кроме тебя.
— А я не обвиняю тебя в измене. Я просто говорю, что появилась другая девушка.
Я не знаю, что ответить Олесе. И ума не приложу, про какую девушку она говорит. Про Ингу? Да, она мне очень симпатична. Настолько сильно, что я думаю о ней все свободное время. Но с Олесей я расстаюсь не из-за Инги. Да и в целом не собираюсь заниматься харассментом на работе и склонять к каким-либо отношениям свою подчиненную.
— Я не понимаю, о чем ты. Вернее, о ком.
Леся смахивает с щеки новую слезинку.
— Мне все ясно, Вань. Можешь уходить.
Я продолжаю сидеть на стуле и смотреть на Олесю.
— Можешь идти, — чуть повышает голос. — Я поняла, что мы расстались.
— Лесь, я не хотел тебя обидеть.
— Ты правда думаешь, что мне интересны твои извинения? Просто уйди уже, а?
Наверное, Олеся права, и мне лучше убраться. В любом случае, что бы я сейчас ни сказал, все будет звучать как глупое нелепое оправдание.
Тяжело вздохнув, поднимаюсь с места. Олеся не встает следом, чтобы меня проводить. Направляюсь в прихожую, одеваюсь и выхожу за дверь. На душе горько и гадко. Все-таки Олеся мне не чужая. Она моя первая любовь, мы провели вместе много счастливых мгновений. Но несмотря на паршивое состояние, после расставания с Олесей чувствую себя так, будто с плеч свалилась тяжелая гора. Я сделал то, что должен был.
По дороге домой настроение становится чуть лучше от мысли о том, что скоро увижу Ингу. Интересно, чем она занималась весь день? Я оставил ей ключи от квартиры на случай, если потребуется куда-то выйти. Она вроде собиралась съездить в свою съемную квартиру, посмотреть, сохранились ли хоть какие-то вещи.
Припарковавшись во дворе дома, ловлю себя на том, что ускоряю шаг по пути к подъезду. Там несколько раз нетерпеливо жму кнопку вызова лифта. А в металлической кабинке злюсь, что она так медленно тащится на 22 этаж. Хотя лифт скоростной.
Вставляю ключ в дверь, поворачиваю замок, опускаю ручку и вхожу.
  
Сердце стучит в ушах.
Она дома. Ее обувь и пальто тут. Из глубины квартиры слышатся торопливые шаги, и мое дыхание учащается.
— Добрый вечер, — скромно улыбается Инга. Она останавливается, вырулив в прихожую из коридора.
На ней черные брюки, в которых она была вчера на работе, и моя белая футболка, которую дал ей вчера вечером. Футболка существенно велика в размере, под таким оверсайзом почти не видна стройная соблазнительная фигура Инги. Но член все равно стремительно наливается кровью и твердеет. Если Инга опустит взгляд с моего лица на пах, то наверняка заметит это.