Князь Стародубский (СИ)
Как-то, когда мы лежали вечером обнявшись, она призналась:
— Я боялась ехать сюда. Про тебя рассказывают всякое.
— Мне поведали о том.
— Думала, что ты будешь, как все витязи у моего отца. Наглым, хвастливым и жестоким. А ты оказался другим.
— Я тоже бываю жестоким.
— Иногда надо, — согласилась она, — но редко кто может остановится.
Она помолчала и продолжила:
— Меня покоробило, когда меня купили, как породистую кобылу, за серебро. За гору серебра. — Поправилась Анна. — Мои девушки меня успокаивали, говорили, что так бывает всегда, особенно у князей. Но я хотела по-другому. Уговаривала отца не отдавать меня. Однако ему нужны гривны, он все время воюет.
— Я тоже, милая.
— Тебе есть на что воевать, и судя по сокровищнице, война приносит не мало добычи.
Она не знала еще, сколько я трачу на войско.
— А у отца нет такого богатства, зато полно жадных бояр и витязей, которые знают только одно слово: «Дай!». Мы жили беднее многих из них. По приезду ты подарил мне шкатулку. Еще не жене. Я открыла и обомлела. В ней было больше украшений, чем на всей моей семье. Тогда я подумала, что ты выжимаешь все соки из своих смердов, чтобы делать такие подарки. Но и тут я ошибалась. Знаешь, только что пришла мысль, что мне крупно повезло. Знай я все раньше, летела бы к тебе на крыльях.
— Из-за богатства? — Прикололся я.
— Дурак! Из-за того, что ты тот, о ком я всегда мечтала, но не находила даже чуточку похожего в своем окружении.
Лето сменило весну, осень — лето, а мне не надоедало общество Анны, не раздражало в ней абсолютно ничего.
— Кажется, я влюбился в собственную жену. — Признался как-то ей.
Она счастливо засмеялась и ответила:
— Я тоже в тебя влюблена. Поняла это, когда ты подхватил меня и посадил на своего коня, чтобы показать замок. А подумала, что могу влюбится прямо сейчас, когда ты разговаривал с Великим князем и его братом. Два таких мужа далеко не всегда поедут к обычному князю, даже на свадьбу.
Дружина с Федором ухмылялись, глядя на нас. Мерзавцы! Однажды вечером, когда жена уединилась с лекарками, активно обсуждая медицинские темы, я позвал бояр на кувшинчик вина.
— Я понял, что люблю свою жену после того, как она родила мне дочь и чуть не умерла, — заявил старый, — тебе же повезло узнать об этом прямо после свадьбы.
— Удовольствие смотреть на вас. Светитесь оба, когда рядом друг с другом. Даже завидно становится. — Поддержал Жданович.
— Я почти забросил все дела.
— Да и Бог с ними! Ты рвал жилы себе и всем нам шесть лет. Имеешь полное право отдохнуть. И мы тоже. Я уже и забыл, как это приятно, когда жизнь течет размеренно и не нужно, прямо сейчас, куда-то бежать и что-то срочно делать.
Я посмотрел на боярина с удивлением.
— А ты, Федор Жданович?
— Я тоже. — Вздохнул тот.
— Мне казалось, что вам нравится, и вы всегда так живете …
Бояре дружно заржали.
В тот вечер мы хорошо посидели и выпили еще один кувшин вина. Пришел в спальню немного навеселе. Жена укоризненно ткнула пальчиком мне в грудь:
— Пьянчужка!
— Ага. — Покаянно согласился я.
— Из-за чего хоть пили?
— Я от счастья, а бояре от радости за нас.
— Ну тогда можно. Только не увлекайся.
— Не буду. — Пообещал я и сгреб ее в охапку.
В конце сентября выступил в поход, взяв с собой 2000 пехоты, половина из которых не ходила еще со мной и 300 всадников, под командованием Ильи. Решил идти пешком, иначе пришлось бы бросить ладьи в Новгороде, до весны, чего я не хотел. Двигались не спеша, делая в среднем не более 25 верст в сутки. Шли как по вражеской территории, с боевым охранением, установкой возов в вагенбург на ночёвках. Пусть втягиваются, на вражеской земле так будет каждый день. Смерды придорожных деревень с удивлением рассматривали странное войско и наши манипуляции. Частенько, на переходе, внезапно приказывал перестроится в каре, или фалангу, а потом снова в походную колонну. Иногда подключал кавалерию или для имитации атаки, или для помощи в обороне. Таким образом поход превратился в наши обычное учения. По времени тоже вышло примерно столько же.
Уже через 35 суток мы были в окрестностях Пскова. Послал гонца в Новгород, к князю Ярославу за дальнейшими инструкциями. Гонец вернулся вместе с князем Александром Ярославовичем. Летом он принял княжеский постриг и теперь стал полноправным князем. Тепло встретились, все же двоюродные братья, да и симпатия обоюдная присутствовала. Осмотрев наш лагерь и построенное, полностью вооруженное войско, князь остался доволен и повеселел. Все же, по нынешним временам, людей я привел не мало, чуть меньше половины от собирающейся армии.
— Как Анна Брячиславна? — Спросил он первым делом, когда мы уселись около костра с хрустальными кубками в руках.
— Все с ней хорошо, Слава Богу. Ты последовал моему совету?
Александр покраснел и кивнул.
— И?
— Отец договорился с Полоцким князем. Через 4 года, как его дочь войдет в возраст, нас обвенчают.
— Отличная новость! Давай выпьем за то, чтобы ты был счастлив в семейной жизни.
— А ты счастлив, Ростислав?
— Очень.
Князь вздохнул. Тело то уже хочет, а воспитание и окружение не дают. Надо намекнуть князю Ярославу, пусть подложит под него холопку, а то мается парень, может глупостей наделать.
— Какие указания от отца?
— Он велел стать лагерем у Пскова и ждать. Воинов разместить частью в пригородах, частью по монастырям. Оплатит постой из своей казны. Тебя с лучшими людьми приглашает в Новгород.
— Когда в поход?
— Планировали в декабре, но не получается. Думаю, не раньше февраля выступим.
Плохо. Мне столько времени быть вдали от жены не хотелось. Опять же, безделье может негативно сказаться на войске. Поеду договариваться с князем, может отпустит пограбить орденское пограничье. Погостил несколько дней в Новгороде, попировали с князьями и городской верхушкой. Навестил Третьяка, чем сильно его удивил.
— В поход князь Ярослав позвал? — Поинтересовался он.
— Ага. Только скучно мне ждать. Князь дал разрешение подержать немножко немцев за вымя, помять да пощупать. Не хочешь с нами?
— Нет, я со своими пойду.
— Ты не понял. Зову не как воина, а как купца. Моему войску добычу таскать с собой не следует, потеряем мобильность. Будем тебе сдавать.
— Надо подумать.
— Думай, только не долго. Мы под Псковом стоим, завтра выезжаю туда и на следующий день, как доберусь, отправлюсь к немцам.
Выступили 20 ноября. Реки начали покрываться льдом, но пока были не пригодны для передвижения. Однако снег уже лежал и довольно глубокий. Переставили возы на полозья и тронулись к границе. Мелкие речки уже стали проходимы, а пока добрались до более широких и на них появился толстый лед. Стали передвигаться быстрее.
На землях ордена разведка захватывала всех встречных, вне зависимости от национальности, быстро допрашивала и топила в проруби ближайшего водоема. Правда было таких встречных всего пять человек. Но вестей о вторжении враг не получил и первой нашей жертвой стало поселение Волыст, недавно захваченное немцами и включенное в орденские земли. Взяли его 26 ноября. Илья с кавалерией внезапно ворвался в городок и удерживал ворота до нашего подхода. Орденский рыцарь с оруженосцем, католическим священником и несколькими немецкими колонистами укрылись в доме на острове. Штурмовать не стали, просто сожгли.
— Несите сюда треть продуктов, все имущество немцев и все серебро, что есть у вас. Тогда никого не убьем и не изнасилуем, дома ваши и скот останутся целыми. Если попытаетесь что-то утаить, а мы найдем, то убьем всех, а поселение сожжем. — Объявил я жителям, согнанным на площадь.
Те разошлись и через какое-то время стали возвращаться, неся запрошенное. Тем временем мои воины разграбили церквушку и подожгли ее. Принесли, конечно, не треть, дай Бог одну десятую. Но и того хватило, чтобы обновить запас провизии и набить одну из телег Малыгина всяким добром. Мелочь, но без потерь и быстро.