Князь Стародубский (СИ)

Вторая часть армии отъехала на безопасное расстояние, передумав продолжать перестрелку и молча смотрела, как добивают их друзей и родичей. Потом развернулась и уехала прочь.
— Ты как? — Спросил у раненого.
Тот что-то пытался сказать, но не смог и показал знаками, что все нормально, жить будет. Ну и хорошо. Стал приглядываться к строю ладей, утыканных стрелами, как еж иголками. Так, все же я потерял одного. Как он умудрился получить стрелу в глаз, защищенный щитком? А вот булгары …
Как бы не треть отвоевалась. Не все мертвы, но пока не залечат раны — не воины. На берегу половцы закончили добивать врагов и принялись собирать трофеи. Мы прикрывали. Вдруг туркмены захотят вернутся? Я подозвал к борту выжившего мордвина, любителя духовой музыки.
— Бери пять ладей, собирай в них всех раненых и стрелой на остров. Может мои лекарки спасут хотя бы часть. Захвати моего.
Мордвин кивнул и велел поднимать якорь. Раненый что-то пытался мычать, возражая, но увидав кулак отца Аристарха перед носом, испуганно примолк. Поп оказался боевым и хотя сам не стрелял, защищал парней щитом, взводил арбалеты и подавал болты. Горнист собрал с ладей раненых и умчался к нашей базе. Мы же стояли еще часа два. Наконец половцы закончили мародёрничать, сбили трофейных коней в табун и поехали, неспешно, вопя и горланя песни. Пора и нам.
— Больше они на такое не купятся. — Сказал Бачману, сидя вечером у костра.
— Эти — нет. И те, с кем они соединятся — тоже. Но степь большая и дураков в ней много, — оскалился половец и продолжил грызть баранье ребро.
— Потери большие.
— Это война, князь. — Повторил бек давешные слова.
— Ладно, ищи жертву. Продолжим. — Решил я.
— Уже ищу.
Мы разбили еще два отряда, поменьше и разграбили богатый обоз, натолкнувшись на него совершенно случайно. Бой вышел не запланированным и хотя охрана была по качеству так себе, но толи обкурились, толи нанюхались чего и перли на нас без страха. Из-за этого обоза я потерял девять человек. А во всех трех предыдущих стычках всего пятерых. Из булгар на ногах осталось неполные две сотни. Еще полторы сотни выжили, но были уже не бойцы. Некоторые все же умерли, позже.
Лекарки мои, и так изящного телосложения, напоминали тени, но продолжали выхаживать раненых. Не всегда, далеко не всегда получалось, и девичьи всхлипывания мешали мне спать по ночам. Слухи о великом богатыре Бачмане разлетались по степи и его отряд постоянно рос. Сейчас у него под рукой собралось почти 2000 человек и это не смотря на потери. Половец подбивал меня продолжить охоту, но я, сославшись на приближение зимы и дела княжества, отказался. Добычу поделили перед отплытием. До этого просто складировали на базе. Вышло прилично, наиболее ценная часть была взята с обоза.
Попрощались тепло.
— Приплывешь в следующем году?
— Не знаю. Если Великий князь не призовет на службу, то скорее всего приплыву.
— Приготовь больше лодок и привози своих воинов. Эмир может и не дать людей, все же их немало полегло. А твои молодцы. Я смотрел, хорошо дерутся.
— Стараюсь, учу.
— Хорошо учишь. Твою часть лошадей пригонят мои люди. Хочешь сейчас отправлю, хочешь весной.
Где-то я уже это слышал. Но в этот раз лошадки нам достались хорошие, особенно туркменские, жалко если не получится доставить в мои земли.
— Пригоняй весной, сейчас кормов на них не наготовлено.
— Хорошо. Ну, до встречи тогда. — Бек развернулся и пошел к своей лошади, но на полпути остановился и добавил. — И спасибо тебе, брат.
 Глава 9. Серебро 
По дороге до Болгара ко мне в ладью пересел мордвин с горном. Оказался родичем какого-то важного мордовского князя.
— Как думаешь, придет ваш Великий князя наши земли воевать? — Осведомился он прямо.
Я напрягся, вспоминая, что читал в своем времени.
— В этом и следующем году, скорее всего, не придет. У него война с Черниговским князем намечается. Но как только разберется с черниговцами, примется за вас.
— Зачем? Зачем ему наши земли? У него своих довольно. Лучше бы помог остановить монголов.
 
Я вздохнул. Младенец какой-то, хотя старше меня лет на пять. Стал терпеливо объяснять.
— Земель всегда мало. Хочется больше. Как и власти. Как и серебра. Что суть одно и то же. На этом строится вся княжеская жизнь. Захватить землю, получить больше власти и силы, награбить добра. И так далее. Остановить это может только такой же жадный и беспринципный владетель. Не думай, что такие только мы. И булгары такие же, и монголы, и ваши князьки. У ваших просто возможностей меньше, а желание, как бы не больше. Так что война обязательно будет.
— А дальше?
— А что дальше? Придут монголы и всех успокоят, на время. У них самая сильная жажда власти, земель и серебра.
— Думаешь покорят булгар?
— И булгар, и вас, и нас.
— Могли бы объединится и прогнать их обратно.
— Ты сам то в это веришь? — Насмешливо спросил у него. — Наш князь не видит особой опасности в монголах, думает, что отобьется. Ваши князья не понимают, что все равно придется кому-нибудь покорится, вас не оставят в покое. Будут трепыхаться, пока монголы не решат все за них. Ну а Булгарии просто не повезло.
— Но ведь ты за нас?
— Я сам за себя. Но даже если бы и за вас. Я удельный князь маленького клочка земли. Единственное, что я пока могу — покусывать монголов вместе с вами. Не думаю, что они это даже заметят.
— Зачем тогда это делаешь?
— Просто учу своих воинов не бояться и побеждать.
— Зачем?
Вот же приставучий!
— Чтобы, когда-нибудь, встретить в чистом поле монголов и разбить их наголову. Сделать то, чего никому не удавалось. Стать легендой.
— А потом?
— А потом уже я стану самой жадной и беспринципной сволочью в этой части мира. — Усмехнулся я.
В Болгаре он опять подошел и спросил:
— Скажи, князь, у тебя есть мечта?
Достал уже. Я подумал и ответил. Он выслушал, кивнул и ушел.
Ильхам-хан оказался в Болгаре. Приехал лично к пристани, обнял и пригласил во дворец. Рассказал ему о наших подвигах. Эмир остался доволен. На Руси, да и не только там, уничтожение почти трех тысяч воинов противника решило бы исход компании. Для монголов это особого значения иметь не будет. Но все же немного облегчит положение Волжской Булгарии. Чуть-чуть.
— Я прикажу объявить на площадях о ваших победах. — Заявил эмир.
— Да какие там победы? — Удивился я.
— После поражения на Урале, все упали духом. Нужна победа, пусть и незначительная, чтобы приободрить народ. Ваши подойдут в самый раз.
— Пусть говорят, что победила коалиция Бачмана с его половцами, булгар и мордвы. Так вы получите больше выгоды от этих стычек.
— Поздно. Все и так знают, что Бачман был с русским князем, снявшем осаду с Саксина.
Я в сердцах плюнул на пол, Ильхам-хан расхохотался.
— Я тебя прекрасно понимаю, князь. Но такова реальность. Ты полюбился толпе, даже если сам того и не хотел.
Я попытался заговорить о потерях, но эмир даже слушать не стал.
— Князь, сколько раз повторять, это война! Вы уничтожили три тысячи, потеряли около четырехсот воинов. Тебе ли извинятся?!
— Еще половцы потеряли около пятисот человек.
— Не важно! Все, давай пообедаем. Познакомлю тебя со своей семьей.
На следующее утро мы отплыли на Русь. Когда уже были готовы оттолкнуть борт ладьи от бревен причала, на пристань прибежал запыхавшийся мордвин.
— Князь, подожди!
Я подал знак придержать ладью.
— Вот. — Протянул он мне две корзины, накрытие тканью. — В одной три кобеля, в другой пять сучек. Самые лучшие и для охраны, и для охоты.
Я взял подарок и откинул кусок полотна. Сонные серые комочки заворочались и недовольно зарычали.
— Спасибо. Может еще встретимся, отблагодарю. А пока — прощай.
— Прощай, князь.
Лекарки, избавившись от подопечных, перебрались в мою ладью после Болгара. Увидев щенков, принялись их тискать и гладить. Рассюсюкались так, что я сидел и матерился. Отец Аристарх и гребцы смотрели на все это и тихо ржали. Несколько дней эти две нехорошие девушки приставали ко мне с просьбами подарить им по щеночку. В конце концов я согласился, с условием, что до самой Белой горы они будут заботиться обо всех и пересядут в другую ладью.