Ворона и ее принц (СИ)

— Госпожа Фен Пей, которую птицу ловить? — спросил один из стражей.
— Она вроде на север улетела.
— Может, в святилище вороньей богини проверить? Моя бабушка говорила, что вороны крадут украшения не просто так, а в жертву своей небесной покровительнице.
— Идиоты, — выругалась Пей и повернула обратно в чайную. — Они уходили в спешке, раз потеряли такую ценную вещь. Их кто-то предупредил? Капитан, разделите отряд. Пусть две двойки проверяют ближайших соседей, остальные за мной!
— Да, госпожа!
Мыслила она верно, так что я немного встревожилась. Вдруг стражи догонят детей? У отряда есть все шансы, хотя убегать, конечно, проще, чем догонять.
Полететь следом?
Барышня Пей не дура, может заметить кружащую рядом ворону, сопоставить детали и прийти к плохим для меня выводам. Ну уж нет, хозяйка чайной без меня справится, она показалась мне бывалой.
Полечу-ка я в башню. А за стражниками можно приглядывать и с большой высоты.
  
Глава 7
 
Блестящую бусину я спрятала там, где ее точно никто не будет искать: на крыше башни, в которой заперли пленника. Там один кирпич слегка расшатался, я его, попыхтев и поклевав, сдвинула на сантиметр и в полученную щель заныкала улику. Уф!
Если понадобится, всегда смогу достать, а посторонний ни за что не отыщет. Да он сюда, на узкую часть карниза, даже не залезет!
Разобравшись с уликой, я слетела к пленнику. Для начала уселась на выступ снаружи подоконника и осторожно заглянула. У этого паразита нехорошая привычка чуть что хватать меня руками или магией. А мне такое не нравится!
Звездун в подштанниках по-прежнему сидел в своем углу на тощем матрасе. Выглядел — краше в гроб кладут. Но! Когда он шевельнулся, я заметила, что рубцы на его спине стали гораздо бледнее. Ого!
Так, погодите, вспомним матчасть. Ускоренная регенерация — это вообще особенность любого культиватора. Другое дело, что, когда им перекрывают каналы, выдирают золотое ядро или наматывают какое-нибудь особое вервие, эта способность теряется.
А мой, стало быть, таки намухлевал что-то со своей ци. Если бы доступ к ней остался у него в полном объеме — наверняка никакая цепь и никакая башня ирода не удержали бы. Так что он маленько смухлевал, на полшишечки.
Этого хватало, чтобы не загнуться под пытками. И чтобы мучить ворон!
— Кар-р-р-р! — Я от неожиданности поперхнулась и замолотила в воздухе крыльями, когда этот гадский гад, который меня заметил, неожиданно накинул какую-то светящуюся нить как лассо и дернул на себя.
— Вернулась. — Он посадил меня перед собой и уставился недобрым взглядом.
— Кар-р-р! — ругнулась я. Вот как до него достучаться?
К моему удивлению, он провел ладонью по моей спине, будто погладил, вздохнул тяжело.
— Дурная птица, — прозвучало неожиданно ласково, и он еще раз провел по моей спине, а затем, словно очнувшись и осознав, что делает, поспешно опустил руку.
— Карр? Кар-р-р? — Я заглянула ему в глаза, стараясь удержать зрительный контакт.
Красивые у него глаза, сиреневые, бездонные. Самое интересное, что я видела в них злость, но не злобу. А еще усталость, смешанную с упрямством, которое, несмотря на очевидное поражение, не давало ему опустить руки. Даже в клетке на цепи он продолжал защищать своих людей…
Может, еды ему притащить?
— Передала послание?
— Кар-р-р. — Я не придумала ничего лучше, чем кивнуть.
— Они ушли из города? — Сволочуга даже не удивился.
— Кар-р-р!
— Отлично. Слетай к лавке аптекаря Гу Ченя и посмотри, открыта она или закрыта.
Ну вот, опять бьющий по мозгам приказ! Незримая нить, подсказывающая направление, натянулась, и мое тело рвануло из башни, будто пушечное ядро. Я даже ругнуться на прощание не успела. Но! Успела другое. Поскольку каменный пол тюрьмы был посыпан мелким песком, я уже в прыжке взмахнула вороньими когтями и, улетая, слышала, как тихо охнул гадский гад.
А потом он там, кажется, рассмеялся. Но тут не уверена, приказ гнал прочь от башни, тянул, как упрямую собаку на поводке. Ничего-ничего, я потерплю, а потом как дам по мозгам. Пока же пусть этот злыдень наслаждается небрежно начертанным на песке иероглифом. Означающим самое подходящее ему звание: «Козел!»
 
А вообще, как выяснилось, чертить на песке иероглифы вороньими когтями даже проще, чем буквы латиницей или кириллицей. Хоть какая-то польза от моего образования и китайского попадания!
Аптекарская лавка оказалась на окраине, совсем в другой стороне от чайного дома, откуда мы со злыднем спасали детей. Выглядела она весьма потрепанно, убого и в то же время слишком цветасто. Cудя по вывеске и длинному хвастливому списку на двери, здесь продавали снадобья от всего на свете. Начиная от насморка и кончая супружеской изменой.
То есть шарлатаны. А вывеска крупными алыми иероглифами рассчитана на дураков, северных старушек и крестьян, едва обученных грамоте. Что тут забыл мой башенный злодеюка?
Что бы ни забыл, лезть в лавку он меня не просил, он лишь хотел выяснить, работает ли она, и фактически приказ выполнен, я могу вернуться, но почему бы не проявить инициативу и не понаблюдать? Во-первых, просто любопытно. Во-вторых, вдруг повезет разжиться ценными сведениями? Только вот лавка популярностью не пользовалась. Я уж подумала, что вообще посетителей не дождусь, но в конце концов в нее зашел опирающийся на палку старик в бедной, но опрятной одежде. Из лавки вырвался густой запах растительных снадобий, на мой вороний вкус неприятный. Если принц собирается моими когтями загрести себе лекарства, то я ему искренне не рекомендую. Старик вышел и с довольным видом похромал обратно, а я, поняв, что ловить тут, увы, нечего, взяла курс на башню.
Злодеюка дожидался меня в прежней позе, словно он даже не шелохнулся за то время, пока меня довольно долго не было. Может, медитировал?
Не дожидаясь вопроса, я нацарапала: «Открыто».
— Значит, ты у меня еще и грамотная?
«У себя», — незамедлительно поправила я.
Злодеюка фыркнул.
«Козел! — немедленно повторила я прежнюю характеристику. Подумала и добавила: — Глупый!»
— Наглая птица. — Пленник аж привстал было, но тут же охнул и сел обратно. Облизал пересохшие губы.
«Пить?» — уточнила я, милостиво решив, что в другой раз обругаю придурка.
— Будешь слишком часто мелькать над стеной — тебя заметят, — недовольным голосом высказался пленник. — Так что сама ты дура.
— Кар-р-р! — Я не стала дожидаться, пока гад такой снова поймает меня в сети подчинения, вспрыгнула на подоконник, махнула в его сторону хвостом и улетела. Пусть знает, что я ему не раболепная китайская служанка, не младшая родственница и не давшая клятву верности сектантка. Или будем договариваться по-хорошему, или фиг ему, а не сотрудничество. Я себя знаю, всю жизнь была упертая как ишак. Назло бабушке отморожу уши. Улечу и спрячусь!
Ох… А домой я как попаду? Вот засада! Придется искать компромисс. Но сейчас я не зря улетела — и характер продемонстрировала, и эксперимент вот провела. Сможет ли злодей поймать меня нитью приказа, если я достаточно далеко и он меня не видит?
На дереве за стеной я просидела с полчаса в ожидании результата. Никуда меня не тянуло, не тащило и не призывало. Это значит, приказы на расстоянии не действуют. Хотя… может, он и не собирается меня пока призывать? Нарочно усыпляет мою воронью бдительность?
А как проверить? Разозлить как следует, раздразнить, чтобы точно хотел поймать и перья выщипать, а самой удрать подальше и посмотреть, что будет? Сомнительный какой-то способ.
Ладно, напоить гаденыша надо в любом случае. Только сначала свистну где-нибудь в городе подходящий для вороньих лапок сосуд. Потом дождусь сумерек, чтобы грузовая ворона не бросалась страже и прочим любопытствующим в глаза, и полечу налаживать отношения. Куда деваться-то.
  
Глава 8
 
Пока не стемнело, мне удалось переделать кучу важных дел. Во-первых, я несколько раз облетела город, благо он оказался относительно небольшим, заприметила ориентиры, запомнила, где рынок, а где резиденция главы города, поглазела на местный быт и мысленно составила карту. Во-вторых, я раздобыла кулек, в котором смогу носить злодеюке воду. В-третьих, я пошла на воровство. Выбирала зажиточных с виду жертв, тырила по чуть-чуть, едва не получила камнем по темечку, зато к вечеру я уже могла похвастаться богатой схоронкой: вяленое мясо, мешочек с орехами, овощи, годные в еду сырыми. Будет, чем накормить пленника.