Поход

Состояние графа де Марбо постепенно улучшилось. Что не могло не радовать. Во-первых, Аурелия, как искренне любящая дочь, была счастлива, а во-вторых, пока жив отец, она, несмотря на сложившуюся ситуацию, оставалась под его покровительством, но при этом бразды правления графством были в ее руках. Другими словами, виконтесса де Марбо любой свой шаг или решение могла объяснить волей отца.
Одним из таких решений было, ссылаясь на траур, взять отсрочку в подписании нескольких десятков документов и соглашений, которые планировал подписать ее покойный брат. Например, это касалось и того самого договора с графом де Грамоном, касаемо участка земли в Тилийском лесу. Таким образом, Аурелия брала временную паузу, дабы разобраться с тем, что оставил ей в наследство брат.
К слову, граф де Грамон такое ее решение воспринял вполне спокойно. Даже прислал письмо с соболезнованиями в связи с гибелью брата и уверениями в том, что он согласен ждать столько, сколько угодно. А вот частный поверенный, с которым вел дела Эмиль, наоборот, как-то уж очень активно начал рекомендовать Аурелии как можно скорее подписать этот договор, как и несколько других соглашений, «не терпящих отлагательств».
Такое излишнее рвение и давление частного поверенного насторожило Аурелию. И когда она рассказала о своих подозрениях Жеральдин, та полностью согласилась со своей хозяйкой. Таким образом, было принято решение отыскать нового стряпчего, который мог бы дать независимую консультацию по данному вопросу. И такой человек был найден. Им стал некий Матье Шаброль. Уважаемый в своих кругах юрист с безупречной репутацией.
После того как мэтр Шаброль просмотрел договора, которые частный поверенный Эмиля настоятельно рекомендовал подписать как можно скорее, выяснилось, что большинство из них в той или иной мере не были выгодны графству Марбо.
Хорошо знакомая с деловой хваткой Эмиля, который вряд ли пошел бы на такие уступки, виконтесса де Марбо справедливо заподозрила прежнего частного поверенного в недобросовестности.
Увы, но доказать, что эти бумаги были подготовлены без участия Эмиля, было невозможно. Кто знает, зачем ныне покойному виконту де Марбо понадобилось идти на некие уступки, договариваясь со своими соседями? Может быть, у него имелись какие-то скрытые мотивы, о которых он не счел нужным сообщить своим родственникам?
В свете же последних событий отношение к покойному виконту и его семье вряд ли можно было назвать положительным. Аурелия последний месяц жила, словно на отдаленном острове посреди бескрайнего океана. Представители высших кругов Вестонии не спешили баловать ее своими визитами. Но Аурелию, привыкшую к уединенному образу жизни, такое положение вещей даже радовало.
Что же касается частного поверенного ее брата… Виконтесса ограничилась увольнением этого человека, не став поднимать шумиху. Правда, Матье Шаброль, который согласился представлять интересы семьи де Марбо, пообещал, что позаботится о том, чтобы слава о нечистом на руку стряпчем разлетелась по определенным кругам. Он же уверил виконтессу в том, что ее решение взять паузу и тщательным образом разобраться в делах графства, было очень правильным и своевременным шагом.
Этот случай лишний раз показал Аурелии истинную суть всех ее соседей. Например, тот же Генрих де Грамон был так убедителен в своих уверениях дружбы… И это его согласие касаемо отсрочки… А ведь он наверняка знал о делишках стряпчего ее брата. Не зря Матье Шаброль первым делом посоветовал не спешить договариваться с де Грамонами. Этот вопрос требовал тщательного изучения и проверки.
Сказать по правде, Аурелию такой поступок графа не особо удивил бы. Что можно ожидать от человека, предавшего собственного брата, и, по сути, обрекшего на гибель своих родных племянников? С этой семьей нужно держать ухо востро.
Хотя не со всеми… В глубине души Аурелия была рада, что Максимилиан Ренар, а ныне маркграф де Валье, более не является частью этой семьи. И пусть это было изгнание, но на самом деле Аурелия понимала, что Макс таким образом сам покинул род.
 
А еще каждый раз, вспоминая о Ренаре, она ловила себя на мысли, что ее охватывает какое-то странное необъяснимое волнение. И эти мысли… Она много раз представляла себе, как бы все было, если бы их свадьба все-таки состоялась… Аурелию мгновенно бросало в жар. Ее дыхание сбивалось. Сердце трепетало, словно птица запертая в клетке.
О, как ненавидела она себя в такие моменты, и в то же самое время, какой несчастной она себя ощущала… Мысли о человеке, убившем ее родного брата, ставшим врагом рода де Марбо, но с другой стороны – освободившем ее из лап чудовища и тирана, заполняли ее разум сложной смесью чувств.
С одной стороны, она испытывала необъяснимый страх и трепет перед этим человеком. Тот поединок и его кровавый финал, наверное, навсегда отпечатался в памяти Аурелии. Но, с другой стороны, она не могла отрицать, что Ренар проявил отвагу и благородство, при этом, хоть и нечаянно, освободив ее от ужасов, которые преследовали ее последние годы. А еще Макс, по сути, спас ее отца, и этот поступок пробуждал в сердце Аурелии чувство глубокой благодарности и даже невольного восхищения. Эта внутренняя борьба между неосознанным страхом и глубокой признательностью, между желанием увидеть его снова, хотя бы мельком, и пониманием долга перед родом превращала каждый ее день в мучительное испытание.
От тяжелых мыслей виконтессу отвлек звук открываемой двери. Она обернулась и увидела голову Жеральдин.
– Что? – негромко спросила Аурелия.
– Лекарь прибыл, госпожа, – ответила та.
– Проси, конечно, – произнесла виконтесса.
Спустя несколько мгновений в спальню вошел мсье Робер. На его круглом лице появилась добрая улыбка. Несмотря на шестидесятилетний возраст и легкую полноту, он довольно энергично и без особого труда поклонился.
– Добрый день, мсье Робер, – доброжелательно произнесла Аурелия. – Вы один из немногих, кому по-настоящему рады в этом доме.
– Благодарю вас, ваша милость, – снова поклонился лекарь. – Это честь для меня. Позвольте поинтересоваться вашим самочувствием и самочувствием вашего батюшки? Есть ли какие-то изменения?
– Только положительные! – улыбнулась Аурелия. – И все благодаря вашим чудодейственный настойкам!
– Великолепно, – улыбнулся лекарь и произнес: – Я бы хотел произвести осмотр его светлости.
Спустя несколько минут, когда осмотр графа был окончен, мэтр Робер бодрым голосом произнес:
– Динамика положительная. Еще недели две и можно будет увеличить дозу.
– А ускорить процесс никак не получится? – с надеждой в голосе спросила Аурелия и взглянула на спящего отца.
– В нашем кругу есть выражение, – складывая свои инструменты в пухлый саквояж, наставительно произнес мсье Робер. – Лучшее – это враг хорошего. Организм вашего батюшки ослаблен. Увеличенная доза зелья сейчас только навредит.
Аурелия глубоко вздохнула, но потом ее лицо осветила улыбка:
– Мэтр Робер, я полностью вам доверяю и обещаю, что буду непреклонно следовать вашим указаниям.
Лекарь улыбнулся в ответ и хотел было уже раскланяться, но виконтесса остановила его.
– Мсье Робер, полагаю, вы не откажете составить мне компанию за обедом? Сегодня мой повар обещал приготовить свое знаменитое блюдо – куропаток в винном соусе.
Лекарь, судя по его телосложению явно знающий толк в хорошей кухне, заметно оживился.
– С удовольствием принимаю ваше приглашение, ваша милость.
Покинув спальню графа, Аурелия и мэтр Робер в сопровождении Жеральдин, которая шла сзади, двинулись в сторону обеденного зала.
– Кстати, мсье Робер, – произнесла Аурелия. – Я хотела бы поблагодарить вас за ваш совет обратиться к мэтру Шабролю. Я довольна тем, как он ведет дела.
– Я рад, ваша милость, – ответил лекарь. – Матье Шаброль очень помог мне с оформлением надлежащих документов для открытия здесь моей практики. После переезда я осел в торговом квартале старой столицы. Говорят, что с некоторых пор то место заметно преобразилось. Его без преувеличения сейчас можно назвать одним из самых безопасных мест в Эрувиле.