Тень Пса (СИ)

Встречные горожане и солдаты кивали Хомяку или прикладывали руку к груди, в зависимости от звания. Некоторые пытались спрашивать, как дела, но сержант только зло огрызался, невнятно отмахиваясь.
Жизнь в этой части Межедара протекала активнее, здесь не было того чувства обречённости и ущербности, как в Трухлявом Даре. Хотя и тут попадались грязные оборванцы, да и на углах некоторых улиц можно было заметить девиц лёгкого поведения, одетых в обтягивающие, тоже не всегда чистые платья.
Работали мастерские, лавки, всевозможные забегаловки. В нос били запахи мяса, сдобных булок, кислого пива… И всё это перемешивалось с ароматами навоза и мужского пота.
По улицам скакали военные на лошадях, мелькали там и тут запряжённые повозки с товарами и грузами. Карет попадалось немного, а тарахтящих автомобилей я вообще не увидел. Хотя отдалённый грохот армейского грузовика доносился из переулков, но где он там разъезжал, я понять не мог.
Каменный Дар был чем-то похож на Маловратск, с которого началось моё знакомство с этим миром. Только улицы тут были погрязнее, да и солдат здесь крутилось намного больше. При таком количестве военных и полицейские-то были не нужны, но синяя форма всё же мелькала.
Я сначала немного напрягся, приметив «лисов», но те даже не смотрели в нашу сторону. Группа солдат служила отличным прикрытием.
Кого здесь точно не было видно, так это Стражей Душ в их чёрных гестаповских плащах. Видимо, соседство с блуждающими Пульсарами, которые в лёгкую приманивались силой мысли, никакому оракулу не понравится. А если Страж Душ не может применить магию, к которой привык, как к третьей руке, то зачем такой маг нужен?
Мне нужно было бояться и настырных Вепревых, и таинственных Славиных… Но, в любом случае, именно Стражи Душ сейчас представляли для меня самую большую опасность, и кто-то из них всё равно мог попытаться найти меня в Каменном Даре.
Тем более, Эвелина тоже нервно оглядывалась, так по наивному касаясь ценной «посылки» на своей груди. Чернолунница, кажется, говорила, что возле города заметили целый отряд Стражей Душ, и у них к Церкви Чёрной Луны много вопросов…
Там, внизу, я лишь на миг коснулся разума «одержимого» оракула, но уже знал кое-какие детали заговора. В любом случае, действовать в открытую в городе, где полным-полно Царской Армии, Стражи Душ не будут. Это не значило, что мы в безопасности — на месте заговорщиков я бы подослал умельцев, привычных к тёмным и кровавым делишкам.
Эх, чёртова Красногория, прогнила сверху донизу…
— Чёртова Красногория, прогнила сверху донизу! — выругался Хомяк, словно подслушав мои мысли, — Уже разваливается, мать её лунную.
Я видел впереди его спину, перечёркнутую висящим на лямке магострелом. Сержант, не отрываясь, смотрел в сторону, где за домами, кажется, поднимались клубы дыма и пыли.
Только тут я заметил, что общее движение людей и повозок на улице имеют одно беспокойное направление. Кажется, что-то случилось в той стороне — туда поворачивали головы люди, бежали некоторые солдаты и полицейские.
Судя по всему, обвал пещеры внизу вызвал где-то ещё в Каменном Даре нехилые разрушения. И покосившиеся дома возле туннеля, из которого мы вылезли, это только отголоски.
— Твою же… — вырвалось у меня.
Вырвалось то ли от осознания, какой страшной смерти мы избежали, то ли от боли в ступнях, когда я попытался шагать самостоятельно. А мне всего лишь хотелось как можно быстрее приобрести былую форму.
— Молодой человек, я бы не советовал, — ворчал целитель за спиной, — Нужно сначала добраться до лазарета.
— Не глупи, ноги потеряешь, — выдохнул мне в самое ухо Сивый.
Я едва мог вставать на ноги и приходилось, повиснув на чужих плечах, только касаться мостовой носочками. При попытках перенести полный вес тела на ноги их простреливало от пяток и до самой задницы.
Ладно, хоть сознание не терял. Целитель влил мне в горло перед этим какую-то настойку, и в общем я чувствовал себя на уровне «какого хрена я ещё живой?»
— Сгинь твоя луна, да кто даст ему в лазарет отправиться?! — выругался Хомяк, — Ты нашего начальника строевой, что ли, не знаешь? Ему сначала документы, оформиться, чтоб всё по уставу, долболуню сраному!
 
— Точно, — весело выпалил Сивый, — Капитан Требуха у нас такой… Если казённая пуля в голове, сначала её сдай и распишись, а потом помирай.
— И за пробитую фуражку выговор получи, — вздохнули с другой стороны.
— Ты ноги и вправду береги пока, вылунь, — заботливо напомнил Сивый, — Наш усач-то тебя поправит, не сомневайся.
Целитель за спиной, страдая от одышки, крякнул что-то, похожее на подтверждение.
Я покосился на ногу Сивого. Помнится, ему её чуть не оттяпал «снежок», когда мы полезли к Вертуну «послушать», что с ним творится.
— Сохранили, теперь прыгаю как «снежок», — заметил мой взгляд Сивый и усмехнулся, — Правда, в дождик ноет так, что Вывертышем выть охота.
— Тебе всегда выть охота, ночуха безлунная, — бурчал впереди Хомяк.
— Только разве что от командира отделения… — огрызнулся Сивый.
— Ты про меня?!
— Никак нет!
— А мне прям, полюби Пробоина твою неуставную рожу, показалось, что про меня!
— Так точно! — Сивый едва сдержал смех, — Показалось!
В общем, в отряде царила обычная атмосфера, и я подумал, что уже и забыл весь этот солдатский уют. С его привычным распорядком, простым и понятным, как капитское двуличие.
Помнится, вот так же вытащили меня с одного задания — раненого, живого места не было. И, лёжа на скамейке в салоне эвакуационного планера, я слушал весёлые и похабные разговоры военных медиков, из которых можно было легко представить, в заботливые пальчики каких «зачётных» медсестричек я попаду.
Эх, вашу-то псину, как же мне не хватало родного корпуса псиоников… Даже на фронте, помнится, попадались часы скуки, и можно было вот так сцепиться языком с напарником, который тоже с удовольствием мог тебя обматерить.
Сивый, который всё так же любил поболтать, тихонько комментировал происходящее в городе, а заодно и в душе сержанта Хомяка.
— Мяч, он чего бесится-то… — шептал Сивый, — Угольки ночью появились, а тут ещё половина улицы возле канала обвалилась. И Белая Луна не вернулась, а Красная уже собралась на выход.
Я непроизвольно покосился на небо. Красной Луны видно не было, зато чёрная Пробоина, полная звёзд, безмятежно дрейфовала за розоватыми рассветными облаками. И не скажешь, что она такая кровожадная и охочая до всяких Лун.
— Ну, может, Белая потом вернётся? — наивно поинтересовался я.
Так-то, если честно, когда в ногах стреляют миллионы игл, ни о каких Лунах думать было неохота. Хоть я и понимал, что это важно.
— Ну, вылунь, испокон веков Луны друг за другом уходят и приходят, — прошептал Сивый, — Никогда такого не было.
Незнакомый солдат рядом свободной рукой осенил себя священным знамением, нарисовав круг перед лицом.
— Я тебе, Сивый, язык-то укорочу, — огрызнулся впереди Хомяк, — Накличешь Чёрную, первым в Пробоину отправлю!
Сивый кивнул и на автомате крикнул в ответ:
— Так точно! — а потом, как ни в чём не бывало, снова зашептал мне, — У нас солдаты-чернолунники говорят, что начались Последние Времена…
Эвелина впереди встрепенулась, кинула на нас обеспокоенный взгляд. Покосилась вверх, на Пробоину, и опять прикоснулась к груди, где был спрятан мешочек со «знамением».
Наверное, думает о своей Незримой…
— Последние времена наступят, когда сюда великолунцы притащатся, — зарычал Хомяк, обернувшись, — Вы со своими Чёрными Лунами совсем свихнулись. Если войну просрём, Святые Привратники вам уже не помогут!
Сивый замолчал, почуяв, что дальше Хомяка лучше не злить…
***
После кирпичных зданий Каменного Дара армейские шатры показались какими-то чужеродными, но здесь солдат было гораздо больше, чем в городе. Создатели этого военного лагеря наверняка хотели, чтобы рекруты сразу прочувствовали вкус настоящей солдатской жизни.