Cyberpunk 2077 | Тебя мы видим! Часть Вторая (СИ)
И вот вечером, два дня спустя, мне звонит Мейн и говорит, что его кто-то грабанул, но Люси этого самого злодея как-то нашла. А поскольку у грабителя, похоже, есть Сандевистан, Мейн решил, на всякий случай, позвать меня.
Приходим мы, значит, на квартиру Люси, видим, как она сидит и курит на подоконнике. Заходим дальше, она замечает среди прибывших меня и тушит сигарету. Точно надо будет детальнее расспросить Ребекку чего это она такого ей с Киви наговорила что они при мне как выдрессированные ходят…
Переводим взгляд на кровать и видим там втыкающего, со слюной у рта, в брейнданс лежащего Дэвида. Как только до меня дошло, что здесь творится, я не удержался и прописал себе челодлань. Но пока я предавался размышлениям о бренности бытия и превратностям судьбы, Мейн успел подойти к парню, что-то проорать ему в лицо и одним ударом отправить в отключку.
Вот так мы и вернулись в текущий момент.
Охреневшие лица были у всех. У Мейна, Дорио и Пилара от осознания того, кто их обокрал, а у Люси от информации о том, что мы его знаем. Один я стоял в маске, и никто не видел, что я также охреневаю от таких совпадений…
Вскоре Дэвид подал признаки жизни и Мейн начал с ним разговор.
Говорили они не долго, но суть была в том, что Мейн хотел свою игрушку обратно, а Дэвид грозился все отработать. Ну обалдеть, а мне счет за услуги Траумы он что-то не спешил обещать возместить… Дальше, Дэвид продемонстрировал свой Сандевистан украв и вернув обратно Пилару его сигарету, да так быстро, что тот даже не успел никак на это среагировать.
— Да он быстрее тебя Сиддх! — прокричал Пилар. Я же, в отместку (и доказывая обратное) под Сандевистаном полностью раздел Пилара и спрятал его одежду за спинкой дивана.
— Будешь знать, как сомневаться в моей очешуенности! — с наигранной надменностью сказал я Пилару, который пока даже не понял, что уже сидит голый.
— Чего? Но ты же нич… — и тут он наконец заметил.
Дальнейший поток брани я описывать не буду. И так все ясно.
— О! У тебя тоже есть Сандевистан? — с полными вселенского удивления глазами спросил у меня Дэвид.
— Это стандартный имплант, — скрестив руки произнес я фразу, из-за которой у меня очень странно зачесалось в мозгу, — и вообще. Дэвид, вот нахрена ты себе Санди установил? Неужели непонятно, что он вынут из того киберпсиха, о котором в новостях говорили? Ты что вообще не шаришь насколько сильно импланты, прошедшие через киберпсихов, по мозгам бьют⁈
— Ем… А ты вообще кто такой? — начал огрызаться он. Не понял, чего это… Аааа, точно, маска же.
— Вот так узнаешь? — снял я маску.
— А! Рыжий! А ты чего здесь делаешь? — вот кто-то точно сейчас на симметричный синяк со второй стороны напрашивается. Люси аж глаза закатила, а затем рукой прикрыла и начала говорить себе под нос что-то вроде «а он мне только нравиться начал»… Да что же Ребекка им обо мне такого наговорила???!!!
— Напомню тебе, мой юный «друг», — особо выделил я голосом последнее слово, — что этот самый «рыжий», — начал я тихо, а сейчас резко перешел на несколько тональностей громче (психологический трюк такой), — недавно спас твою мать от расчленения! И тебе стоило хотя бы сказать «спасибо» и как минимум запомнить имя твоего благодетеля, а не давать ему собачью кличку!
— Да ладно, ладно. Чего раскричался то… — с небольшим пренебрежением в голосе сказал он. Ну что же, если по нормальному мысль об уважении к старшим к нему не доходит…
Следующие три минуты Дэвид летал по всей комнате от «несильных» пощечин в моем исполнении. Он пытался уклонятся, он пытался бить в ответ, он включал Сандевистан, но результат был неизменен. После того, как мое раздражение немного улеглось, я повалил его на пол, прижал горло своей стопой и произнес следующее.
— Слушай сюда, маменькин сынок. Ты видимо думаешь, что ты какой-то особенный, что ты лучше всех здесь присутствующих вместе взятых, но это не так. Поэтому, я тебе только один раз говорю. Либо ты учишься уважению к тем, кто тебя старше и сильнее, либо я буду тебя его учить, раз ты просишься с серьезными людьми работать. Что бы я больше от тебя вот этой надменной фигни в голосе, которой тебя наверняка в академии Арасаки научили, больше не слышал! Ты либо нормально общаешься, либо я не выдерживаю и буду потом у Глории прощения просить, что её сына калекой сделал! Ты меня понял?
— Кхемх… — с хрипом, из-за придавленного горла, быстро закивал он.
— Вот и чудно, — легко перешел я с рассерженного тона на дружелюбный. Все же всё раздражение у меня еще во время отвешивания оплеух закончилось. Дальше была только актерская игра. — Я — Сиддх, — сказал я и протянул ему руку. Потирая горло, он несколько секунд смотрел на мою руку, но все же за неё схватился. Хороший знак.
— Дэвид Мартинес.
— Это мы и так все знаем, — с улыбкой ответил я. — Теперь скидай куртку. Может ты не в курсе, но вот это вот носовое кровотечение у тебя во время работы Сандевистана — это не нормально. Покажи, чего там тебе рипер наворотил.
И он показал. И как бы тут помягче выразиться…
— Твою же ш мать! — Ну не вышло у меня помягче, вот просто не вышло и все. — Да этот урод тебя убить хотел! Ты в курсе, что на такого типа имплантах защита стоять должна? «От дурака» называется. Чтобы в случае если использование импланта будет наносить вред здоровью, он просто не включался? Так у твоего защита сломана! Ты вообще еще тот крепыш, раз все еще живой! Сколько раз сегодня его включал?
— Ну, до нашей потасовки — десять, а там я уже не считал…
Я посмотрел на него реально обалдевшим взглядом.
— Да ты чертов везунчик! Да такое даже не все профессиональные атлеты смогут выдержать, а ты вон стоишь как огурчик. Зеленый и в пупырышках! Ладно. Шутки в сторону. У тебя явно аномально высокая переносимость имплантов раз ты все еще жив. Но какая бы аномально высокая она не была, она все еще конечна! Так что давай быстро одевайся, и мы едем к моему риперу. Он то тебя точно быстро поправит. Еще легче с Санди управляться сможешь. Да чего я тебе рассказываю! Пошли, сам увидишь. Только никакого ускорения, пока Виктор на то добро не даст. Понял?
— Понял понял. Так вы что, берете меня к себе? — с затаенной надеждой в глазах спросил меня парень. Я же перевёл взгляд на Мейна.
— Завтра будет у нас дело, вот и проверим, подходит ли он нам или нет, — скрестив руки важно произнес Мейн. Я же не мог не поинтересоваться.
— Что, от того самого фиксера?
— От того самого, — подтвердил наш большой хромовый маньяк.
— Понятно. Ну удачи вам там завтра.
— Спасибо, — ответил Мейн, а мы, тем временем, ушли.
После того как мы сели в машину, Дэвид у меня спросил:
— Почему у меня такое впечатление, что тебя завтра с нами не будет?
— Потому что у тебя хорошая интуиция Дэвид, — ответил я, не отрываясь от дороги и набирая сообщение Виктору, чтобы был готов принять клиента с плохо установленным Сандевистаном.
— А почему так?
— Да потому, что фиксер, который выдал ваше завтрашнее задание — это Фарадей. Он, несколько лет назад, нас серьезно подставил, за что я ему кулаком три глаза выбил, их у него четыре если что. Так вот, после этого я отказался участвовать в тех заказах, которые он дает Мейну. Мейн же, по личным причинам, отказывать ему не хочет. Вот и получается, что, когда мне приходят заказы от других фиксеров и они требуют наличия команды, я зову Мейна и ко, а когда им дает задания Фарадей — я в них не участвую. Вот как-то так.
— Понятно… — произнес Дэвид и о чем-то задумался. Вот так, молча, мы и доехали до клиники доктора Вектора.
Сам Виктор, когда увидел с чем ему предстоит работать, смачно выругался, положил Дэвида на стол и выгнал меня, чтобы не мешал. Последнее, что я услышал, пока не отошел слишком далеко, были слова Дэвида: «А разве можно оперируя Сандевистан использовать болеутоляющее?»…
Вот же самка собаки, я этого его рипера точно урою. Это ж надо придумать, устанавливать имплант, напрямую соединенный со спинным мозгом, без использования болеутоляющих. Как Дэвид только от боли с ума не сошел? Это ж должно быть хуже, чем здоровенную иглу под ноготь каждого пальца засунуть! Не, ну если он такое был способен выдержать, то парень точно кремень. Даже несмотря на то, что мать его немного разбаловала. Но чего уж тут. Без отца в семье по-другому то и не бывает. Хотя нет. Бывает другая крайность. Та самая, когда при совершеннолетии тебе «мама» просто пинок под зад отвешивает. Но это явно не наш случай.