Слабость плоти (СИ)

Идеальный во всех деталях, но при этом ставший каким-то гадким и походящим скорее на пародию на Повелителя человечества. От слишком кривой улыбки до глаз в которых не было и намёка на настоящие эмоции — всё стало похожим на фарс. Однако Ангел Империума почему-то всё равно не был в силах нанести последний удар и окончить его игру. Весь мир вокруг него будто бы противился этому, как и сама его сущность, по какой-то причине желавшая выслушать это существо.
  
— …Сегодня день, когда твой изъян проявится, Сангвиний Ваала! Мой лучший сын и главный клинок, — поднявшись с колен и начав по какой-то причине мягко улыбаться, со всей теплотой ответил демон. — Ты не представляешь, как я горд, смотря на тебя. Как радуется моё сердце, видя, какой силы ты достиг! И все твои сыновья увидят тот миг, когда достигнешь ещё большего! Некоторые не доживут до того, чтобы рассказать об этом, однако уверяю тебя в том, что вся вселенная запомнит день, когда Ангел взлетит из своей клетки! День, когда Тёмный король обретёт свою плоть и сделает свой первый вдох…
Картины будущего, до этого время от времени пытавшиеся Девятого, сейчас пропали. Он видел лишь один исход событий, и только одну реальность — лик этого монстра, издававший безумный смех, а также Примарха, улетавшего от него со всей силы.
— …Я знаю тебя, мой сын, и вижу твою душу, как не способен увидеть ты сам, — сказал «Император», показывая свою блестящую улыбку, в которой сейчас виднелись клыки настоящего хищника. — Ты никогда не задумывался о своей цели, в долгой темноте ночи, когда ты был одинок и обеспокоен? Ты когда-нибудь осмеливался высказать мысль о происхождении твоих… даров? Что же, позволь мне тогда сообщить — когда ты был ниспослан с небес, чтобы поселиться в пыли и красных песках Баала, именно я наблюдал за тобой. Именно я наложил на тебя руки, и дал тебе возможность взлететь к небесам. А потому позволь же мне и сейчас дать тебе дар, что возвысит тебя до настоящего бога…
— Лжец, — сказал Сангвиний. — Я сын своего отца, и всегда буду им. Я ангел его чистого гнева, и кара Его, направляемая рукой истинного Повелителя человечества…
— А я разве спорю? Твой отец создал тебя, однако кого ещё ты видишь перед собой? Я и Император — это лишь две стороны одной монеты. Свет и тьма, день и ночь, порядок и хаос. Мы неразрывно связаны, и просто являемся собой разные аспекты человечества. Он — это всё «великое и светлое», что воплощает из себя род людской. Я же — то, чем оно является на самом деле. — издав противний высокий смех, который эхом разошёлся по всей земле, продолжила тварь. — Твой отец открыл свой огонь чародейства в тот же день, когда я родился. Когда маленький мальчик увидел тело своего отца, которого убили не ради пропитания, а из-за чистой ненависти — впервые за всю историю человечества — именно тогда родился твой Император, а вместе с ним и я. Так скажем, личный демон всего вашего рода приматов, которых я люблю всем своим сердцем. Каждый раз, когда человечество открывало новую технологию или создавало произведение искусства — тем ярче раскрывались дары твоего отца, и тем сильнее становился он сам. Но каждый раз, как человек убивал своего собрата из-за гнева, зависти и прочих тёмных эмоций… Тогда сильнее становился уже я. И мне хочется, чтобы ты искренне ответил на вопрос, мой Ангел — как ты думаешь, кто в итоге из нас двоих стал сильнее?
Образ демона изменился — вместо большого и сильного воина, он резко стал невысоким ребёнком с медной кожей и всё теми же длинными волосами, но в примитивной варварской одежде. С татуировками двуглавого орла на груди, а также венком из осенних золотистых листьев, и взглядом абсолютной невинности.
Сангвиний попытался оглядеться и найти своих сынов или хотя бы своего брата, но сейчас его собственные глаза отказывались помогать ему. Вместо былого поля битвы, где он с сынами достиг оглушительной победы, теперь Ангел стоял посреди бескрайних мёртвых пустынь, пески которых не имели предела. Казалось, словно он вернулся на родной Ваал, где впервые открыл глаза…
— …И не правда ли красивы эти земли? Я вижу, о чём ты мыслишь, мой сын, и потому понимаю твою сущность лучше, чем кто-либо другой. Гнев и ненависть, сожаление и апатия. Это то, что ты есть, это то, что ты скрываешь под своей благородной маской, и то, что должен принять, чтобы спасти своих сыновей и всё человечество вместе с ними. Если ты будешь сопротивляться, то они все погибнут и станут лишь горой трупов, о которой ты будешь сожалеть до скончания своих дней. Они, твой родной мир и абсолютно каждый человек проведёт вечность в пытках, если ты не согласишься помочь мне спасти весь род людской. Просто склони свою голову, и мы спасём их всех…
— Никогда.
Ложный Император покачал головой, пока Ангел постепенно начал ощущать, как всё сильнее накалялись пески и как свет постепенно покидал небосклон над пустыней. Мир менялся на ходу, подчиняясь воле этого могущественного порождения, и даже яростная атака Сангвиния не могла на это повлиять — копьё просто прошло через смеющегося демона, не причиня ему вреда. Даже сильнейший воин всего человечества не в состоянии одним ударом уничтожить мир…
— Пойми, мой сын, я не принуждаю, и просто даю тебе выбор между тем, что правильно, и тем что спасёт человечество. Тебе не придётся вообще что-либо делать — лишь стань моей рукой, которая приведёт человечество к новой эпохе своего развития! Однако… Если ты не примешь мою власть, то познаешь мою кару. Твоё тело останется нетронутым, вот только разум? О, ты не представляешь, в каком состоянии ты проснёшься, мой Ангел! Тебя покорит такая ярость и жажда крови, что не останется ни единого выжившего человека на всей планете, где тебя ещё недавно считали спасителем. Дети, мужчины и женщины — все они падут от твоего звериного гнева, если ты не подчинишься мне. Но и о своих сынах не волнуйся! Ты ведь знаешь, что увидев тебя в таком состоянии, они подсобят твоему развлечению. И слова не скажут против их отца, наконец-то принявшего свою звериную сущность. А что ты сделаешь с собственным братом, когда он попытается остановить твою ярость… Мммм.
Демон вновь преобразился. Теперь он был великаном в золотых доспехах и с алым мечом в руках. У него больше не было лица, и вся его голова стала ярким силуэтом переливающихся красок и цветов, из которых был соткан настоящий нимб. Невозможная сила исходила от этого силуэта, и с каждой секундой Сангвиний всё отчётливее чувствовал давление на своё тело и душу, так и норовящая придавить его к земле.
Огонь разгорался в его груди, а вместе с ним росла и Жажда. Никогда в жизни Сангвиний столь сильно не желал испить людской крови и наполнить свой желудок их мясом. Никогда раньше он не испытывал столь сильного искушения покарать всех врагов человеческих и сделать пример всей галактике, что Его гнев никто не сможет остановить…
Вот только он не сдался. Сангвиний не поддался волне искушения и вместо этого, сжав зубы, расправил крылья в попытке встать. Каждая кость в его теле раскалывалась от давления, но в итоге, сантиметр за сантиметром, ему удалось подняться с колен и взглянуть в глаза пленившей его твари. И в них он заметил уважение, смешанное с насмешкой:
— Прекрасный показатель невероятной силы воли, вот только ты явно не понял правила игры, сын мой. Всё вокруг тебя — это не просто какая-то игра или ловушка, из которой можно выбраться. Это, — светящийся золотой силуэт обвёл руками пустыню, чей песок начал наливаться красным, — твоя тюрьма ровно до того момента, как ты не сдашься и не признаешь, что кровавый диктат твоего отца нужно остановить любой ценой. Либо сойдёшь с ума и станешь полезной игрушкой. И не важно, пройдут месяцы, года или целые тысячелетия — однажды все либо сдаются, либо ломаются. Время здесь субъективно, и я могу растягивать его на столько, насколько захочу. А потому не трать силы попусту. Я ведь не хочу, чтобы ты сдался раньше, чем мне это надоест. Нас ждёт столько всего интересного…