Брак понарошку, или Сто дней (не)счастья
– Злата, смотри, божья коровка! – протягивает мне она ладонь.
– Глеб Вербицкий, – разносится с крыльца, – не уделишь ли ты мне пару минут? – вот тут она все-таки бледнеет. – Наедине! – разворачивается и уходит в дом.
Вербицкий, глядя на это, как-то очень добродушно усмехается.
Так добродушно, что даже на пару секунд кажется мне очень… милым… Нет! Это не про него! Красивым? Он и без улыбки красив… Приятным! Да! Вот! Оно… На пару секунд этот мужик показался мне очень приятным. Даже притягательным.
А потом он оборачивается:
– Спроси у прислуги, где конюшни. Отведи туда пса. Потом проходите в дом, мне надо дать тебе инструкции.
И идет вслед за своей тетей.
И все…
Карета превратилась в тыкву.
Как-то слишком быстренько.
.
Глеб
– Потрудись объясниться, Вербицкий! – тетушка тяжело дышит.
И зовет меня по фамилии. Плохо дело. Вывел из себя.
– Теть, ну не воспринимай ты все это так близко к сердцу, – беру ее за руку, строю глазки, как в шесть лет…
Нет. Как в восемь!
– А близко к чему мне это принимать? К печени? Или к желудку? Кого ты притащил в наш дом, Глеб?!
– Теть, – обнимаю ее, – поверь мне, с этой девочкой не будет проблем. Мы с ней все уже обговорили, подготовили соглашение. Она хорошо понимает свое место.
– То есть? – у теть Раи распахиваются глаза так, что мне становится страшно.
– Ну что ты так смотришь? Чистой воды фиктивный брак! – фыркаю я, показывая всю несерьезность затеи. – На три месяца.
– Зачем?! – это почти что плач Ярославны.
Руки воздевает, только что на колени не падает.
Вздыхаю.
– Теть, у девочки серьезные проблемы с опекой, – пожимаю плечами. – Они сестры, – киваю в сторону крыльца. – Маринка не дочь Златы. Сестра. А родителей нет. И опека пытается у старшей отобрать младшую.
– А ты-то тут при чем? – стонет тетя. – Неужели это нельзя решить по-другому?
– Ну, – улыбаюсь, – есть и у меня кое-какой свой интерес, – вижу ее ошарашенный взгляд и машу руками. – Нет! Это не то, что ты подумала! Просто. Ну почему бы не помочь девочкам? – стараюсь выглядеть искренним. – Они остались совсем одни.
– Не знаю, что ты задумал, Глеб, – качает головой тетушка, – но добром это не кончится.
– Да ладно тебе, – снова пытаюсь ее обнять.
В этот раз получается.
– Они хорошие. Пойдем!
Выхожу в холл, однако девиц там нет. Ищу прислугу:
– Вы уже проводили дам в комнаты?
– Каких дам? – недоуменно спрашивает горничная.
– Хм, – тру переносицу, снова выхожу на крыльцо.
Так и есть!
Эти мартышки уселись на ступеньках, будто автобуса ждут. Или трамвая.
– Чего сидим? – вскидываю бровь. – Кого ждем?
– Да вот, – пожимает плечами старшая, – думаем, как с Кактусом быть.
– А в чем проблема? – хмурюсь. – Пес же может жить на конюшне!
– Конечно! – утвердительно кивает Злата. – Мы все там можем жить!
Та-ак…
– Злата, – вздыхаю, краем глаза вижу, что тетушка тоже вышла и слушает этот разговор, – а что не так?
– Нет, – пожимает плечами, – все так! Просто… – смотрит мне в глаза. – У нас же однушка. И мы привыкли все жить в одной комнате.
Да черт!
Что ты вытворяешь?
– Ладно! – скриплю зубами. – Можете жить в одной комнате! – оборачиваюсь к тете. – На первом этаже есть свободные комнаты?
– Конечно! – хмыкает она.
Очень довольно хмыкает. Все гостевые выше. На первом этаже живет прислуга, но девки сами так захотели.
– Отлично! Твоя Клякса все равно на первый этаж не спускается. Собаки не пересекутся! Но! – стараюсь казаться строгим. – Чтобы в общих комнатах пса не было!
– Ура!!! – скачет Мышь.
– Конечно, не будет! – Злата улыбается. – Только наша комната и двор! – хитро смотрит на меня. – Задний!
Вот же!
Мошенницы!
Добились своего!
– Пойдем! – киваю на дом. – У нас есть полчаса перед ужином. Обсудим тонкости…
.
Злата
Мне постоянно хочется обойти этот ковер.
Хотя…
Когда я понимаю, что на полу не паркетная доска, а настоящий паркет… Дубовый? Или из ценных пород дерева? Или из чего рисунок собран…
Красиво!
Но полное ощущение, что ты в музее…
Хотя мы в его рабочем кабинете.
Подразумевается, что здесь скромная деловая обстановка.
– А ты всегда так жил? – спрашиваю ошарашенно.
– Как? – он не понимает.
– Ну, – обвожу рукой.
– А! Да! – пожимает плечами. – Мой отец был богат. Дед тоже не из бедных, но отец хорошо уловил веяние времени, прокрутил несколько крупных сделок в девяностые и… – обводит глазами комнату. – Сколько себя помню, мы всегда жили примерно так, – переводит взгляд на меня. – Тебе сложно?
Я только вздыхаю.
Он улыбается, откидывается в большом кожаном кресле.
– Привыкнешь, – произносит самодовольно. – К хорошему быстро привыкают.
Хочется съязвить, но… Он вроде как помогает мне. Мы и так пса чуть ли не шантажом в его дом протащили. Так что… Решаю поддерживать разговор в мирном русле.
– Ты скучал по ним? – спрашиваю о его родителях.
– По ком? – он не понимает.
– Ну, – мы же только что говорили о его отце, – по папе с мамой… Ты сказал.
– А! Да! То есть нет, – качает головой. – Только не думай, что я сволочь бесчувственная, – хмыкает, видя мой ошарашенный взгляд. – Пойми правильно. Мой отец – большой бизнесмен. Дома почти не бывал. Мама была актрисой. Ужины, приемы, тусовки. Меня всегда растила тетя Рая, – пожимает плечами. – Лет до восьми я ее мамой звал. Потом мать стала выводить меня в свет и со скандалом переучивала. Так что, – вздыхает, – как это ни кощунственно звучит, сиротой я себя никогда не чувствовал. Родителей и так никогда не было в моей жизни.
– Прости, – хмурюсь.
У меня ощущение, что я залезла во что-то очень личное.
– Все нормально! – он ни капли не смущен. – Если тебе предстоит быть моей невестой, а потом и женой, то ты должна все это знать. Ну и, конечно, не только это!
– Да?
– Да… Я родился двадцатого мая. Здесь! Это дом моего детства. Первой школой была…
Я не выдерживаю и смеюсь!
– Что? – он удивленно на меня смотрит.
– Ты правда думаешь, что дамочки вроде твоей Кристины будут проверять, знаю ли я твою биографию?
Ох уж эти мужчины!
– А что они будут проверять? – вскидывает бровь.
– Что ты любишь на завтрак? – сажусь напротив него в такое же кресло. – Ты бегаешь по утрам? Или ходишь в зал? Или ты ненавидишь спорт и никуда не ходишь, но всем говоришь, что коленку потянул? – закусываю губу, чтобы скрыть усмешку, а вот у него выражение лица становится почти оскорбленным.
Еще бы! С таким телом!
–Ты любишь кино или театр? Ужастики или комедии? Ваниль или шоколад? – перебираю в голове вопросы, которые я бы задавала подругам об их парнях.
Сама не замечаю, как увлекаюсь.
– Ты читаешь книжки? На скольких языках? Во сколько ты ложишься спать? А как ты спишь? В пижаме или в трусах?
– Голышом!– вдруг отвечает он на последний вопрос, и я понимаю, что немею от собственной наглости.
А вот у него глаза блестят от азарта.
– Ч-что? – ну я и дура.
А он подается вперед.
– А ты? Злата, как спишь ты?
12 глава
Глеб
На слабо меня хотела развести?
Кто кого еще!
Смотрю на нее требовательно. Жду ответа.
– Я? – зрачки расширены, но лицо держит. – Я сплю в трикотажной футболке. Если холодно, то в спортивном костюме.
– Не-ет, Злата, – тяну нежно. – Этого я о тебе знать не могу. Мои женщины со мной спят исключительно раздетыми! – о-па! Есть! Краснеет. – Ну, или, – верчу указательным пальцем в воздухе, – в чем-нибудь эдаком.
Довольный, откидываюсь на спинку кресла, смотрю на нее, улыбаясь. Но…
Но она явно решила меня переиграть!
Чуть подалась вперед, глаза прищурены…
– А “эдакое” – оно какое? – спрашивает томно.