Найти себя (СИ)

Но зато, после того, как все встало на свои места, появилась уверенность. Что ко мне никто не подползет из-под машины. Да и поддувать оттуда стало тоже значительно меньше. После этого, я извлек из фургона все купленные дрова, и сложил их под грузовик, они оттуда никуда не денутся, а достать их будет достаточно легко. Развернутая маркиза, установленная на дополнительные опоры, и опущенные боковые стенки, прижатые к земле, все теми же камнями, добавили в моем дому на колесах, дополнительную жилую площадь, размерами, чуть ли не вдвое превышающими объем фургона. Здесь вскоре встанут три пластиковых стола с табуретами, и один раскладной деревянный, что я притащил из Союза. Думаю, четырех столов будет за глаза. Заодно и протянул гирлянду, полученную в китайском магазине.
  
Выбравшись на крышу укрепил неподалеку друг от друга купленные ветрогенераторы. Оказалось, что они устанавливаются вертикально, а лопасти смотрят в зенит. То есть генератору не нужно как флюгеру поворачиваться в сторону ветра. Ветер сам находит куда ему дуть. Получилось вполне прилично, и они в общем-то выдавали обещанную мощность, правда уже на следующее утро, пришлось их немного отогревать, а после укутывать тряпками, чтобы они не замерзали. То есть пока лопасти вращаются, все в порядке. Стоит их на ночь заглушить, как смазка начинает подмерзать, и к утру их не сдвинешь с места.
Первым делом разобрал, промыл подшипники, и набил их солидолом, который насколько я знал вполне выдерживает и минус тридцать градусов. После чего собрал, поднял их обратно наверх, и дополнительно укутал тряпками. С этого момента проблемы можно сказать закончились. Генераторы выдавали заявленную мощность, обеспечивая освещение в палатке, и фургоне. Правда, чтобы включить транзистор приходилось выбирать, что именно будет работать, освещение или музыка. Поэтому, пока туристы не появились, перенес гирлянду в фургон, а маркизу немного укоротил, и оставил открытой переднюю часть. чтобы было видно что находится перед выходом из фургона.
Мне удалось расположить грузовик так, чтобы нужный мне ручей, оказался в уголке, между скалой, установленным грузовиком и развернутым тентом. Я обрубил вокруг него ледяные наросты. Немного раздвинул камни, лежащие возле него. И получил вполне удобный доступ, как к воде, так и к имеющейся в этой воде золотой жилке. Сам ручеек вытекал из небольшого грота, до этого момента, заросшего людом до такой степени, что казалось, будто его специально создавали, поливая окружающие ручей камни, и дожидаясь, когда вода превратится в лед, чтобы добавить еще. А, может именно так все и было, если это место было обнаружено кем-то случайно, и он решил скрыть его от человеческих глаз. Учитывая, что лед здесь не исчезает по большей части даже летом, подобная маскировка самая лучшая из всех возможных.
Стоило мне добраться до ручейка, как стало понятно, что пустым я отсюда не уеду. Первые пару дней, я даже не пытался промывать золотой песок, хватало самородков, которые я выковыривал из-под грунта. И за первые два дня, извлек больше двухсот граммов золота. На этот раз у меня были в машине, вполне точные весы, позволяющие определить массу добытого золота, а также необходимые химикаты, чтобы подтвердить, что добытый мною метал именно золото, а не что-то иное.
Правда долго находиться на ручье, не получалось. Все-таки работать при отрицательных температурах, то еще удовольствие. С другой стороны, торопиться мне было некуда, и показывать, что я что-то добываю в ручье, тоже было нельзя. А уже на второй день после приезда, возле моего грузовика образовалось целое столпотворение. С десяток пацанов в оранжево-красных одеяниях монахов, крутились неподалеку, похоже ожидая от меня подачки. И куда бы я не сунулся, рядом обязательно оказывался кто-то, пожирающий меня взглядом, и внимательно наблюдая за тем, чем я занимаюсь. Вначале мне подумалось, что от меня ждут, что я найду пацанам какую-то работу, сделав которую можно будет ожидать оплаты. Так нет же, стоило предложить кому-тот из них перетаскать и сложить поленницу дров, как тут же пацан скорчил такую непонимающую физиономию, и сразу стало понятно, что здесь привыкли все получать даром. В виде пожертвования на нужды храма.
В итоге мне это надоело, и я стал гнать мальчишек прочь. Те убравшись на какое-то время, чуть подальше, уже через четверть часа, оказывались вновь возле палатки и их любопытные носы, выглядывали изо всех щелей. Избавиться от них, удалось только с помощью местного полицейского, которого похоже здесь немного побаивались. Я уже собирался отправиться в поселок, чтобы пожаловаться на вездесущих монахов, и единственное, что меня удерживало на месте, так это опасение, что за время моего отсутствия здесь растащат половину моего имущества. Конечно внутрь фургона они не попадут, но терять даже дрова мне тоже не хотелось.
Спасло то, что полицейский сам приехал ко мне на снегоходе, так сказать, чтобы поинтересоваться, как я здесь устроился, и посмотреть все ли в порядке. Пригласив его в фургон, и угостив горячим кофе, пожаловался на монахов.
— А, что я могу сделать? — пожал плечами тот. — Рядом с нашим поселком располагается древний монастырь, где и обитает вся эта детвора, для них это единственный способ получить хоть какое-то образование. Школы в Непале, разумеется существуют, но по большей части платные, и не у каждого имеется возможность за это платить. А в монастыре, кормят, одевают, учат читать, писать, считать. Вот родители и отдают детей на обучение в монастыри. Разумеется, живут они там впроголодь, но другого пути пока не имеется. Вот и попрошайничают.
— Так я и не против, но попытался предложить работу, просто сложить дрова в поленницу, так сразу оказалось, что меня не понимают. То есть подачку примут с благодарностью, а как что-то заработать, так нет будут совать носы во все дыры, где что украсть, но чтобы помочь никто не пошевелится.
— Об этом можете не беспокоиться. Воровать никто из них не станет. Разве что оставите открытый бумажник с кучей денег, тогда еще может кто-то и позарится. Но опять же если об этом узнает настоятель, пацана тут же накажут и выбросят за дверь, и он уже негде не сможет пристроиться заново, а это можно сказать смерть. К тому же живущие здесь дети не только из нашей деревни, но и со всей округи. как ему добраться до дома, если он живет километрах в тридцати оттуда. Да и там его тоже не ждут. А уж узнав почему его выгнали. точно не пустят назад. Куда ему идти. А по мелочи, никто ничего не возьмет, опять же из тех самых соображений. Ну, а то, что будут крутиться вокруг, тут уж придется смириться. Они привыкли выживать именно так, и их отучить от этого почти невозможно, хотя конечно можно попытаться.
Полицейский продолжил приводить свои доводы, явно намекая на взятку. С другой стороны, я ведь приехал сюда не просто ради кафе. Оно скорее служит мне прикрытием для добычи металла, поэтому подумав, достал бумажник и вынув из него сотню рупий, положил их на стол, прижав ладонью, после чего произнес.
— Раз в неделю, я буду выдавать вам ровно сотню.
Это для Непала сотня рупий считается неплохими деньгами, а скажем, если учитывать обменный курс, это фактически четыре-пять юаней, в Китае кружка того же кофе стоит до до тридцати пяти юаней, поэтому сотня рупий, это фактически не о чем. Для полицейского выданные четыре-пять сотен в месяц, это больше четверти заработка.
— Но возле моего кафе не должно быть ни единого пацана-монашка. В противном случае, я снимусь со своего места, и перееду на сотню километров на запад. Джомолунгма, тоже неплохое место для восхождений, и я думаю заработаю там, ничуть не меньше, чем здесь. А заодно, мне же все равно проезжать через Фанглинг, оставлю заявление в местном отделении полиции о том, что меня ограбили, местные мальчишки-монахи, а вы не захотели оказать мне помощь. И пусть после разбираются кто прав, а кто нет.
  
Полицай, услышав мои слова спал с лица. До него сразу дошло, что если подобная разборка начнется, он сразу же потеряет свое место, что будет потом, было понятно и так. Здесь не так уж хорошо с работой, а потеряв постоянный доход полицейского, найти что-то иное будет практически невозможно. Поэтому он сразу же рассыпался в обещаниях, что все будет хорошо, и ни один мальчишка, без моего разрешения, даже близко не подойдет к моему кафе. Лежащая на столе сотня, испарилась в мгновение ока, я даже не заметил, как она исчезла. И уже через пару часов, после его отъезда, округа, как будто вымерла. Если где-то и появлялись вездесущие монахи, то обходили мое кафе стороной, как будто меня здесь не было.