Леди Смелость
Несколько мгновений королева, сложив руки распухшем от водянки животе, молча смотрела на своих коленопреклоненных подданных. Затем сделала шаг вперед. Пухлой рукой взяв Кристиана за подбородок, она заставила его поднять голову и пристально взглянула ему в лицо.
— Что означает эта неприличная поспешность, милорд? Но оставим пока это и обратимся к более серьезным вещам. До наших ушей дошли разговоры о государственной измене. Разговоры о шпионстве и предательстве. Вы главное наше украшение, и мы решили сами поговорить с вами, не передавая вас Его преосвященству здесь для учинения допроса.
У Норы упало сердце. Королева говорила о государственной измене. Господи, спаси и помилуй! Она знала. Королева знала об еретиках.
Кристиан не шелохнулся. Не отрываясь, он смотрел прямо в полубезумные глаза Марии. Беги, спасайся, хотелось Норе крикнуть ему. Кровавый Боннер приблизился к Кристиану и навис над ним, похожий в этот момент на раздувшегося жирного паука. Нора сжала кулаки. Откуда у нее взялась смелость заговорить, она не знала. Она лишь облизала губы, и неожиданно с них слетели слова:
— Прошу дозволения Вашего величества говорить.
— Нора, — сказала королева, поворачиваясь к ней, — мы совсем забыли о тебе, дитя. Беги. Нас ждут дела.
— Пожалуйста, Ваше величество.
Мария поморщилась, но все же кивнула.
— Ваше величество, — начала Нора, — клянусь, я просто не понимаю, как лорд Монфор мог думать о государственной измене, когда он все свое время проводит, пытаясь… пытаясь…
— Говори, девушка.
Нора скрипнула зубами и, чувствуя, как лицо ее заливает краска стыда, произнесла:
— Он… он проводит все свое время, пытаясь соблазнить меня, Ваше величество.
Нахмурившись, Мария бросила вопросительный взгляд на Кристиана.
Епископ Боннер потер влажной от пота рукой подбородок.
— Блуд и измена шагают рука об руку, Ваше величество.
Не ответив на его замечание, Мария подошла к Норе и заглянула ей в глаза, затем перевела взгляд на застывшего Кристиана.
— Господь наделил госпожу Бекет невинностью, честностью и добродетелью. Когда невинность говорит в защиту обвиняемого, нам следует прислушаться к ее голосу. Мы все удаляемся в тронный зал.
Два лейб-гвардейца встали по обе стороны Кристиана и взяли его под руки. В ужасе от той роли, которую она сама себе избрала, Нора последовала за королевой и епископом. Она не осмеливалась оглянуться на Кристиана, страшась прочесть в его глазах ненависть. По существу, жизнь его была сейчас в ее руках. Одно ее неверное слово — и этот красавец, этот щедрый на ласку острослов примет смерть, такую мучительную и страшную, с какой ничто не могло сравниться и в самом аду.
ГЛАВА 9
Кристиан почувствовал, как, подчиняясь его воле, на него медленно нисходит покой. Он научился этому за долгие месяцы страданий, которые провел у Черного Джека. Боннер явно жаждал крови, и единственным его оружием сейчас было полное самообладание. С чего это, черт подери, Норе вдруг вздумалось выступать в его защиту? Страх за нее ледяной рукой сжимал его сердце, лишая покоя, в коем он сейчас столь нуждался.
Войдя в тронный зал и отпустив фрейлин, королева уселась на стоявшее на возвышении кресло под балдахином, и Боннер занял место подле нее. Кристиан преклонил колени перед королевой и почувствовал, как на него пахнуло ароматом свежести от находившейся в двух шагах Норы. Девушка скользнула к нему и, прикрыв на мгновение пышными юбками, стиснула ему руку. Черт ее возьми, подумал он в сердцах. О чем она только думает, пытаясь спорить с королевой, хотя даже своему отцу она и слова не может сказать поперек?
— Убирайся отсюда сейчас же, — грубо прошептал он.
Нора проигнорировала его слова. Вне себя от злости, Кристиан сжал кулаки, и стоявшие позади гвардейцы, заметив это, положили ему руки на плечи и в качестве предупреждения стиснули эфесы своих шпаг. Пытаясь скрыть охватившую его ярость, он опустил глаза и уставился на ковер.
Королева заговорила о своем желании возвратить Англию в лоно католической религии, и огонь, зажегшийся при этом в ее глазах, казался много ярче того, что пожирал еретиков. Кристиан понимал, что времени у него почти не остается. Как только Мария кончит говорить, ему придется держать ответ. Его подозревали в измене. Он часто думал о том, что рано или поздно это случится. Не думал только, что это также поставит под удар невинную девушку, один вид которой вытеснял из его души все чувства, кроме всепоглощающего желания обладать ею.
Глубоко вздохнув, он попытался упрятать свою тревогу за Нору в самый дальний уголок мозга и, призвав себе на помощь всю свою изворотливость, поднял широко раскрытые невинные глаза на судившую его пару. Королева все еще говорила, но Боннер не отрывал от него своего хищного взгляда. Несмотря на разделявшее их расстояние, Кристиан всей кожей чувствовал исходившую от епископа угрозу. Боннер потер рукой подбородок и наклонился вперед, но в этот момент королева наконец завершила свой монолог и обратилась к Кристиану:
— Из любви, которую мы питаем к вам, лорд Монфор, и к вашему отцу, мы оказываем вам честь, знакомя с выдвинутым против вас обвинением, — она кивнула Боннеру.
Епископ, сложив на необъятном животе руки, сделал шаг вперед.
— Кристиан Ричард Вильяр де Риверс, лорд Монфор, вы обвиняетесь в ереси.
— Нет, — услышал Кристиан слабый вскрик Норы и, наморщив лоб, устремил на королеву изумленный взгляд.
— Ваше величество, я не понимаю. Не ваши ли собственные монахи, занимаясь со мной, многие годы назад открыли мне свет истинной веры?
Мария наклонилась вперед в своем кресле.
— То же самое можно сказать и про нашу собственную сестру, но нас не обманывают ни ее притворное смирение, ни громогласные заверения в благочестии, не правда ли, Боннер?
— Ни в коем случае, Ваше величество. Если будет на то воля Вашей милости, отдайте мне лорда Монфора, и я быстро заставлю его признаться в своей ереси. — Королева, казалось, задумалась над его словами, и, не в силах долее сдерживаться, Боннер подскочил к Кристиану и, невзирая на огромный живот, склонился к самому лицу молодого человека. — Думаешь, тебе удастся обмануть Ее величество своими хитрыми речами? Надеешься, твое красивое лицо спасет тебя от Божьего суда? Уверяю тебя, этого не будет. Только полное признание в своих грехах и покаяние могут спасти тебя сейчас.
Кристиан отпрянул, почувствовав зловонное дыхание епископа, и покачал головой. Больше всего в этот момент ему хотелось вцепиться обеими руками в жирную шею Боннера и душить его до тех пор, пока у того не полезут глаза из орбит. Но он не мог себе этого позволить. Не спуская с Боннера недоуменного взгляда, он вновь покачал головой:
— Я не понимаю.
— Ты умен, де Риверс, это всем известно. Но нас тебе не провести. — Епископ выпрямился и положил на плечо Кристиана пухлую ладонь. — Возможно, следует тебе напомнить о наказании за ересь. Уверен, Ее величество не станет возражать против твоего присутствия при сожжении. Иногда дерево слишком сырое и не загорается сразу или не взрывается порох, который кладут в костер, дабы избавить еретика от страданий. — Рука Боннера стиснула плечо Кристиана. — В таких случаях грешник находится в сознании, когда огонь пожирает его тело.
Вся кровь отхлынула от лица Кристиана, и, бросив взгляд на Нору, он увидел, что девушка вся дрожит. Как же ему хотелось ее утешить, но, к несчастью, это было невозможно. К тому же ему требовалась сейчас вся его сила воли, чтобы не сбросить с себя эту жирную длань и не накинуться на Боннера. Стиснув зубы, он заставил себя и дальше терпеливо сносить прикосновение епископа.
— Однажды я видел человека, — продолжал между тем тот, — который еще шевелил губами, хотя у него сгорело уже все горло. Потом исчез и рот, и он начал махать тем, что осталось у него от рук, пока не обуглилась и не лопнула кожа.
Боннер ухмыльнулся, и Кристиан, отпрянув, тихо проговорил: