Леди Смелость

Роджер застонал.
— Нора Бекет, вы стоили мне моего нового берберийского жеребца!
— Отпустите меня, — прошипела Нора, пытаясь вырваться из железных объятий Кристиана.
Он усмехнулся и прошептал ей на ухо:
— Пока еще нет, дорогая. Видишь ли, все это часть представления. Так что постарайся как следует сыграть свою роль. Можешь визжать и вырываться, сколько твоей душе угодно. Крикни своего смешливого жениха и попроси его освободить тебя.
Нора закрыла рот. Кристиан бросил на нее взгляд, и губы его растянулись в отвратительной ухмылке.
— Как? Никаких стонов и криков о помощи? Ну что же, придется мне, видно, справляться с нашей ролью одному.
Стиснув ее еще сильнее, он ухватился за веревку, по которой соскользнул вниз, и прыгнул. От страха у Норы перехватило дыхание, и она зажмурилась. Они пролетели над Роджером, и в следующее мгновение Кристиан выпустил веревку из рук. Его ноги первыми коснулись пола, и он поймал Нору, когда она вслед за ним рухнула вниз. Остальные разбойники со своими пленницами последовали за своим вожаком.
Выпрямившись, Нора рванулась в сторону в надежде убежать, но Кристиан поймал ее за запястье и, таща за собой, со всех ног бросился к возвышавшейся в дальнем конце театра позолоченной горе.
У подножия горы он остановился, поджидая своих людей. Несколько дворян, собравшихся неподалеку, принялись в шутку ругать Кристиана и его головорезов, и он, продолжая крепко сжимать руку Норы в своей, выступил вперед.
— Почтенные джентльмены, — обратился он к ним, — заметьте, я, Кит, разбойник, вторгся вместе со своими людьми в ваши владения и захватил в плен самых прекрасных дам, каких только мог разыскать. Сейчас мы вызываем вас на поединок, дабы шпагой оспорить наше право на захваченных нами дам. Победитель проведет в компании своей дамы остаток вечера. А теперь к бою! Мой добрый приятель Робин-Карманник первым готов ответить на вызов того, кто желает оспорить у него его даму.
Нора попыталась вырваться, но Кристиан лишь сильнее сжал ее пальцы и увлек за спины разбойников.
— Отпустите меня, милорд, — взмолилась она, безуспешно пытаясь освободить свои пальцы.
Не обращая никакого внимания на попытки Норы освободиться, Кристиан продолжал тащить ее куда-то за собой вдоль основания горы. Внезапно он остановился и, приподняв полог, выкрашенный в тот же цвет, что и гора, и ничем не выделявшийся на ее фоне, скользнул в темную пещеру.
— Это папье-маше и деревянный остов, — прошептал он Норе в самое ухо. — Прекрасное укромное местечко для нежных забав.
Нора почувствовала его губы на своей щеке и в изумлении повернулась к нему. Тут же, воспользовавшись этим, он впился в ее рот страстным поцелуем. Нора попыталась ухватить его за волосы и оттолкнуть от себя, но ее рука встретила лишь платок у него на голове.
Платок свалился, и ее пальцы погрузились в мягкие шелковистые волосы Кристиана. Он продолжал целовать ее, и когда она попыталась что-то сказать, ее слова прозвучали скорее как стон.
— Вот-вот, моя дорогая, постони немного из-за меня.
— Я не стону, и вы должны сейчас же это прекратить.
— Нет.
Внезапно она почувствовала, что он наклоняется к ней, и резко отпрянула, так что его губы лишь мазнули ее по щеке.
— Черт!
Рывком он поднял ее и, прежде чем Нора успела сообразить что происходит, положил на пол, навалившись на нее всем телом.
— Я устал от мыши, — прошептал он у самого ее рта. — Покажи мне маленького дракона, который чуть не поглотил мои губы в дворцовом садике.
Он снова впился в ее губы поцелуем, затем начал сосать ей язык, слегка двигая в такт бедрами. Поначалу Нора онемела, пораженная его вторжением в свой рот, но вскоре странный колдовской ритм захватил ее, в крови словно вспыхнул огонь, и все страхи исчезли. Ей казалось совершенно естественным отвечать на его поцелуи и позволить ему положить сначала одну ногу, а затем и другую меж ее бедер. И все это время его бедра вжимались и поднимались и вновь вжимались в ее тело в унисон с движениями его языка у нее во рту.
  
Она вся горела. Ей хотелось дотронуться до него, но она не решалась. Однако все усиливающийся у нее в груди и в низу живота жар постепенно подавил стыд, и она коснулась его бедра. Она провела рукой по твердым мускулам и, мгновенно потеряв самообладание, схватила его за ягодицы. Когда ее пальцы вонзились сквозь ткань в его тело, он пробормотал:
— Да, трогай меня, моя дорогая, прикасайся ко мне. Ощупай меня всего. — Он провел языком по ее шее к грудям и взял в рот сосок. — Скажи, что придешь ко мне в постель, дорогая. Я не могу взять тебя здесь.
Ее глаза широко раскрылись.
— О Боже!
— Я хочу тебя.
— О! — Все желание Норы мгновенно испарилось. — О нет.
— Да. — Его рука скользнула в вырез ее платья и ниже, в ложбинку между грудей. — Обещай мне.
— Я вам не нравлюсь, — прошептала она в ответ, извиваясь всем телом и пытаясь его оттолкнуть. — Я вам не нравлюсь, лорд Монфор. Пожалуйста, не делайте этого.
Он приподнял голову.
— Кто сказал тебе, что ты мне не нравишься?
— Никто. Вы проявляете по отношению ко мне жестокость, насмехаясь надо мной, говоря, что я прекрасная дама, тогда как я некрасива, и выставляя меня тем самым перед всеми в смешном виде.
— Черт подери! С чего это ты взяла, что ты некрасива?
— Отец говорит…
— Вранье. Неужели ты думаешь, что я стал бы тратить время на уродливую женщину?
— Но…
— Приходи ко мне, и я докажу тебе, насколько ты прекрасна. Приходи. — Он снова прижался бедрами к ее телу. — Приди, приди, приди ко мне.
— Не надо, — простонала она. — Вы поступаете нечестно, милорд, дразня меня так, когда я должна выйти замуж.
— Флегг — ходячий корм для червей. Откажи ему, потому что ты все равно будешь моей, даже если для этого мне потребуется его прикончить.
Изумленная Нора вновь попыталась освободиться.
— Нет, дорогая, — прошептал Кристиан. — Прости, что испугал тебя, но ты доводишь меня до безумия, и у нас мало времени. И запомни, я не сплю с теми, кто мне не нравится.
— Но вы жестоки, — повторила она.
— Я не жесток в постели.
Она застонала и вновь забарабанила кулачками по его груди.
— Вы что, не слышите меня? Я говорю о Персивале Флегге.
— Откажи ему.
— Я не могу. Его избрал для меня мой отец. И это ужасно, потому что я ненавижу его…
— …смех. Да, этот дурак смеется как обезумевший павлин. А душа у него состоит на три четверти из отбросов и на одну из сластолюбия. Откажи ему.
— Не могу. — Она с трудом подавила рыдание. Сгорать от желания к мужчине, собиравшемуся, по-видимому, провести лежа на ней весь вечер, и быть не в силах удовлетворить его, да еще и слышать все это время в двух шагах от себя веселый смех и разговоры гостей, было настоящей пыткой.
— Можешь, — твердо сказал Кристиан. — Я видел, какой отпор ты дала бродяге. Ты смогла защитить котят, сможешь защитить и себя. Послушай, я устрою так, что ты встретишься наедине с отцом. А я спрячусь близости и буду тебе помогать. Ты можешь это сделать, дорогая. Тебе следует научиться защищать и себя.
— Но отец…
— Его восхитит твое мужество.
Нора с сомнением покачала головой.
— Я так не думаю.
— А я так уверен в этом. Ты сама убедишься и позже, сегодня вечером, сможешь меня за все отблагодарить.
— О нет!
— Идем, — сказал он, поднимаясь. — Мы должны покинуть наше уютное гнездышко, или нас начнут искать. Мне уже пора сражаться за тебя, и я хочу хоть ненамного отвлечься и забыть о боли в своем гульфике.
С этими словами он мягко вытолкнул ее наружу, и Нора мгновенно зажмурилась от ослепившего ее света десятков факелов. Джон Сент-Винсент все еще сражался с Робином-Карманником за свою невесту, и, так как взоры всех были прикованы к ним, никто не заметил, как сначала Нора, а за ней и Кристиан вылезли из позолоченной горы. Взяв девушку за руку, Кристиан увлек ее туда, где в окружении толпы бились соперники. Вскоре поединок закончился, и Нора прижала ладони к своим горящим щекам в попытке хоть немного их охладить. Она находилась в таком возбуждении, что прослушала вызов Кристиана и очнулась, лишь когда прозвучало ее имя. Он сам вызвал на поединок Персиваля Флегга, так как тот, судя по всему, и не собирался оспаривать у него Нору.