Леди Смелость

Блейд вырвал свою руку.
— Ничем не могу вам здесь помочь.
— Итак, я прав, ты не знаешь своего настоящего имени.
— Ах ты, черт тебя подери! — воскликнул Блейд.
— Именно этим он и удерживает тебя возле себя? Говоря, что только ему одному известно твое настоящее имя, и если ты не станешь повиноваться, он никогда тебе его не откроет? Да, ловко придумано, ничего не скажешь. Но, скорее всего, Черный Джек так и кормил бы тебя обещаниями до самой смерти. Подумай над этим. И знаешь почему?
— Иди ты к черту! Придумал красивую сказочку и сам в нее поверил.
Кристиан возвратился к окну и вновь сел на скамью.
— Дорогой мой, ты забываешь о своем акценте. Когда ты в возбуждении пыхтишь, словно кузнечные мехи, то можно подумать, говорит священник из Оксфорда. Если Джек взял тебя к себе в качестве моей замены, то я хочу это знать. Видишь ли, Черный Джек питает к аристократам такую всепоглощающую, лютую злобу, что рядом с ним Кровавый Боннер со своей ненавистью к еретикам выглядит просто Святым Франциском.
Блейд покачал головой.
— Вы лжете.
Поднявшись, Кристиан лениво потянулся всем телом и направился к двери.
— Судя по всему, мой дорогой, тебя следует или помучить, или соблазнить. Я подумаю над тем, что будет более спасительным для твоей души.
Время уже близилось к полудню, когда Кристиан на следующее утро покинул стены самого роскошного борделя в Саутуарке и в сопровождении Иниго-Ловкача и нескольких дам направился к себе домой. Получив необходимые ему сведения, он чувствовал себя сейчас во всеоружии, и на губах у него змеилась улыбка, от которой, как заметил Иниго, его просто бросало в дрожь. Вся компания прошла во внутренние покои, и Кристиан сразу же погрузился в горячую ванну, полностью отдавшись нежным женским рукам. Иниго, развалившись на его постели, время от времени прикладывался к бутылке с вином… Кристиан уже завязывал пояс, когда в комнату вошел слуга со словами, что пришла Нора Бекет.
Оттолкнув от себя женщину, игравшую незаправленными концами его рубашки, Кристиан поспешно сунул ноги в бархатные туфли. Такого он от Норы никак не ожидал. Похоже, он ошибся, думая, что она была не из тех женщин, которых привлекает грубое обращение. Ей бы бежать от него, как монахине от сводника, а она вместо этого сама заявилась к нему в дом. Кристиан рассмеялся и так резко повернулся, что пышные рукава его рубашки захлопали, как крылья огромной птицы.
— Я вас покидаю, мои дорогуши, ко мне пришли. Развлекайтесь тут пока с Иниго.
С этими словами он ринулся вниз по лестнице, отталкивая в сторону замешкавшихся слуг. Не прошло и нескольких мгновений, как он уже распахивал дверь, ведущую в нижний холл. Нора стояла у самого входа, как всегда в каком-то несуразном наряде, более приличествующем жене купца. Он бросил раздраженный взгляд на круглый бархатный воротник ее платья. Хорошо еще, что на ней сегодня не было черной шелковой маски, без которой она обычно никогда не появлялась в городе.
— Ба! Да это наша маленькая мышка! — воскликнул он и с грохотом захлопнул за собой дверь. В два шага оказавшись подле Норы, он дернул ее за воротник. — Ярмо более пристало носить волам, моя дорогая. Оставь его в следующий раз дома, а не то, клянусь, я прибегну к методам Блейда, чтобы обнажить твою прекрасную кожу.
Рот Норы открылся от изумления и, не удержавшись, Кристиан прильнул к розовым губам. Мгновенно отпрянув, он прошептал:
— Поцелуй нежный, воздушный и медленный, как весенний дождь или тающая свеча.
Он снова поцеловал ее, на этот раз более страстно, и почувствовал, как задрожало все ее хрупкое тело. В следующую секунду она уперлась ему в грудь обеими руками и попыталась оттолкнуть.
Кристиан, не выпуская ее из своих объятий, протянул руку к воротнику. Он решил все-таки сорвать с нее этот проклятый хомут. Но тут кто-то дернул его за рубашку. Он не обратил на это никакого внимания, и его дернули еще раз, сильнее. Повернувшись, он посмотрел вниз и встретился со злобным взглядом херувима в ливрее Бекетов, чьи светлые волосы в падавшем из окна солнечном луче, отливали червонным золотом.
  
— Не трогайте мою госпожу, милорд.
Кристиан поднял глаза на покрасневшую Нору.
— Странная дуэнья. Он что, должен поклясться в твоей невинности, когда ты ее потеряешь?
— Нет, — ответила Нора. Она попыталась вырваться из его объятий, но Кристиан еще крепче прижал девушку к себе и прильнул губами к ее шее.
— Освободись от него, — сказал он.
Мальчишка пнул его. Отстранив от себя Нору, Кристиан сгреб его в охапку и поднял высоко в воздух. Мальчишка заорал и попытался его укусить.
— Херувимы не должны вести себя как злые эльфы, — проговорил Кристиан. — Может, мне вздернуть тебя на стропилах? — он ловко увернулся от пинка. — Хорошей порки, вот чего ты заслуживаешь.
— Нет! — выкрикнула Нора и, повиснув на руке Кристиана, потянула изо всех сил вниз. — Он ни в чем не виноват. Вы не поняли, милорд. Я пришла лишь затем, чтобы подарить вам щенков.
Кристиан опустил ребенка на пол, но из рук не выпустил.
— Щенков?
Она кивнула и откашлялась.
— Вы подождете?
Освободив ребенка, Кристиан широко развел руками. Нора со всех ног бросилась к дверям и через мгновение вернулась с корзиной, прикрытой куском старого бархата.
— У меня нет средств выказать вам мою благодарность надлежащим образом, — проговорила она с запинкой, сунув ему в руки корзину. — И боюсь, у моего о… отца трудный характер. Но мне не хотелось оставаться в долгу и… Они чистокровные и настоящие бойцы… и защитят вас…
Кристиан сообразил, что своим взглядом смущает ее, и опустил глаза на корзинку. Прикрывавшая ее ткань шевельнулась, и, сдернув ее, он увидел двух толстых рыжевато-коричневых щенков мастифа. Один тут же попытался укусить его за палец, тогда как второму явно пришлось по вкусу его кольцо с печаткой. Кристиан дотронулся до кончика влажного носа и, подняв голову, встретился с тревожным взглядом Норы Бекет.
— Я понимаю, что в ваших глазах этого явно недостаточно, но я дарю вам их от всего сердца!
— Черт подери, она принесла мне щенков!
В первый раз в своей жизни Кристиан не знал, что сказать, и несколько мгновений они стояли, молча уставившись друг на друга.
— Я заберу их, — нарушила наконец молчание Нора.
— Ни в коем случае. — Кристиан подошел к двери, открыл ее и передал корзину с щенками слуге. Повернувшись снова к девушке, он сказал: — Уходи, Нора Бекет, прошу тебя. Скройся с глаз моих, чтобы я больше не слышал всей этой чуши насчет долга и благодарности. Мне надоело все это и ты тоже.
Она подарила ему щенков!
Кристиан откинулся на мягкую спинку сиденья в медвежьем садке на южном берегу Темзы. Внизу, на круглой арене, вожак с помощниками устанавливали вокруг медведя ограду. Весь в шрамах, зверь качался из стороны в сторону и скалился, пуская слюну и рыча. В ложе вместе с Кристианом были Роджер Мортимер со своей последней пассией, Нед Говард, и еще несколько молодых повес, пьяных от пива и предвкушения кровавого зрелища. Сидевшая рядом с Кристианом Барбара Уайт все время хихикала, но он даже не морщился, давно научившись не замечать ее.
В благодарность за свое спасение Нора Бекет подарила ему щенков. Не драгоценности, не золото или серебро, даже не себя. Щенков.
Похоже, она не ожидала какого-нибудь дара или слов благодарности от своего отца. Вероятно, подумалось ему, человеку, отправившему ее ко двору одну и без надлежащего гардероба, было в высшей степени наплевать и на ее жизнь.
Щенков звали Гомер и Вергилий. Об этом ему сообщил юный паж Норы, Артур, добавив, что Кристиану весьма повезло, так как его госпожа доверяла своих питомцев далеко не каждому. Вспомнив, с какой важностью произносил эти слова Артур, Кристиан рассмеялся, вызвав недоуменный взгляд Роджера. Эти два щенка уже сделали попытку сжевать ножны шпаги и налили огромную лужу на разбросанных на полу спальни подушках.