Мой сводный с Цварга (СИ)

— Значит, возьмём оба. Что за вопрос, Айлин? Прошлогодний вышел из моды! Так, а тебе подойдёт вот этот, сиреневый. У цваргинь он с кожей сливается, а на тебе будет смотреться великолепно! Да ещё и с твоим цветом волос!
Мама Лана была ужасной любительницей обновить гардероб. Первое время я думала, что на Цварге существует некий культ одежды, когда в одном и том же нельзя показываться на публике дважды, но нет. Лана просто обожала платья, юбки, сапожки, сумочки, поясочки… Когда меня только-только удочерили, она пищала от восторга, что теперь у неё будет подружка, с которой можно круглосуточно ходить по магазинам. Увы, я её пристрастий не разделяла, предпочитая шоппингу рыбалку с Яром, а то и вовсе «ужасные мальчишечьи верёвочные городки, на которых только и получают синяки и ссадины». В итоге мы сошлись с приёмной матерью на том, что я составляю ей компанию ровно два раза в год, но в эти два дня Лана отрывалась по полной.
  
— Мне действительно не нужен новый горнолыжный костюм, — пробормотала я, наблюдая, как Лана прикладывает яркую ткань то так, то эдак к моим плечам.
Она прищурила красивые чёрные глаза, пытаясь прикинуть, как вещь будет смотреться, и громко цыкнула языком:
— Нужен. Определённо нужен! Там будет столько молодых красавчиков, а ты — в центре внимания. Да и всё равно деньги тратить нужно, иначе твой отец спустит ещё большую сумму на доков, пытаясь выяснить, чем я заболела.
Нет, ну некая логика в словах присутствовала…
Я вздохнула. С Ланой всегда так: проще согласиться на пополнение гардероба, чем объяснить, что я всё равно это не надену.
— Это, между прочим, принципиально новая модель-трансформер! — К нам неожиданно подошёл пухловатый продавец и принялся активно расхваливать костюм: — Только в этом году дизайнер учёл, что всё больше молодых мам предпочитают проводить время с грудничками. Смотрите, здесь универсальные застёжки-молнии, можно вставить дополнительный карман спереди и удобно разместить малыша, а ещё лёгкий доступ к ногам, если промочили…
Видимо, мы так выразительно посмотрели на назойливого цварга, что он тут же добавил: «Впрочем, вы, наверное, и сами всё видите» — и смущённо отошёл в сторону.
Я тряхнула головой немного в растерянных чувствах. На родине двадцать пять лет для девушки означало «почти старуха», и таких, как я, замуж не звали. Если террасорка до возраста завядшего бутона — двадцати лет — не рожала первенца, то, скорее всего, у неё детей и вовсе не будет.
— Не обращай на него внимания, дорогая. — Лана понизила голос и ободряюще приобняла. — Это на Террасоре девушки долго не живут. Там ни вакцин, ни таблеток, ни медицины, ни обогащённой микроэлементами еды, ни имплантатов, а любую болезнь лечат молитвами богам.
— Божеству, мам. У нас там одно божество — Владыка.
— Ну богу. — Мама отмахнулась. — Ты же выучилась здесь, полжизни провела на Цварге, можешь сама всё сравнить. Тебе двадцать пять только-только исполняется, вся жизнь впереди, и детишки обязательно будут. Я, кстати, по секрету интересовалась статистикой в Планетарной Лаборатории. Мне рассказали, что почти все террасорки беременеют неоднократно, в таких смешанных семьях по два, а иногда даже по три ребёнка! И девочек очень много, представляешь? Так что не из-за чего переживать. Какие твои годы — выйдешь замуж, тоже малыши будут.
Я невольно улыбнулась.
«По два, а иногда даже по три ребёнка, и много девочек». На Террасоре четыре — это минимум. «Сага Первых Дней» предписывала, что женщина должна дать своему мужу столько наследников, сколько разрешит тело. И четыре было не то что «много», а почти ничего, да и считали детей в основном по мальчикам. Девочки приравнивались к «бесполезным созданиям». Если женщина рожала третью девочку, то муж мог её за это ударить, и общество даже не осудило бы за такое. На Террасоре род продлял мужчина, на Цварге же считалось, что жизнь даёт в первую очередь женщина. Я покачала головой, в который раз мысленно поражаясь, насколько разные это планеты. Неудивительно, что Террасора так и не вошла в состав Федерации Объединённых Миров.
Почти сразу на смену мыслям о далёкой родине пришли иные — о, собственно, детях. В груди заныло. Конечно же, мне их хотелось… вот только от одного мужчины, о котором я боялась даже думать.
— Мам. — Я собралась с духом и уточнила: — А что, если я не хочу детей?
В конце концов, как бы меня ни любила Лана, для Яранеля она была родной матерью, а он для неё — единственным сыном. Очевидно, что матери желают для сыновей лишь самого лучшего… А при чём тут я, безродная, убогая девочка, эвакуированная в двенадцать лет со средневековой планеты, с руками, из которых выстреливают опасные шипы, и способная в любой момент серьёзно ранить её сына? У Ланы в невестках чистокровная цваргиня из древнего и влиятельного рода…
— Как не хочешь? — Лана встрепенулась и на этот раз посмотрела на меня внимательно. — Айлин, ты сейчас это серьёзно?
Я неловко не то кивнула, не то пожала плечами. Да, серьёзно. Я хочу и сына, и дочь, но лишь с глазами цвета пепельной дюны. Если Яр женится не на мне, то мне будет в радость нянчиться с его детьми и от другой женщины, а вот сама я рожать от нелюбимого мужчины не хочу.
— Я… эм-м-м… вообще замуж не хочу, — прошептала тихо. — Мне нравится моё образование, и раз тут, на Цварге, у меня есть возможность работать декоратором и не зависеть финансово от мужчины, то почему бы и нет?
— Ну… — Цваргиня напротив меня шумно вздохнула, как-то резко теряя лоск. Её плечи заметно поникли, а на лице проступили морщины, выдавая возраст, который Лана всегда старательно прятала, посещая армию косметологов.
— Это, конечно, будет проблемой. С одной стороны, Арно возлагает большие надежды на то, что рано или поздно через тебя породнится с кем-то из знатных родов… — Она прикусила губу, отводя взгляд в сторону. — С другой стороны, что мы, изверги какие-то? Нет, конечно. Лично для меня счастье моих детей важнее, чем приумножение капитала. На жизнь и так хватает, даже больше… С Арно я как-нибудь поговорю, попробую убедить.
В груди пророс робкий росток надежды. Если меня не будут выдавать замуж, это означает, что я смогу быть с Яранелем. Как сестра, разумеется, и любимая тётя его деткам, но меня никто не увезёт на другой материк или остров, не заставит жить в изоляции…
— А что насчёт законов?
Лана улыбнулась, хотя вышло немного печально.
— Наша раса вымирает, и у любой цваргини есть долг перед планетой. Она должна выйти замуж до пятидесяти лет. Я думаю, что, несмотря на огромную разницу в развитии и технологиях, в этом Цварг, к сожалению, похож на Террасору. Я сама вышла замуж, когда мне было сорок девять… Планетарная Лаборатория очень настаивала. — Она прикусила губу. — Честно говоря, в какой-то момент я даже думала подать на развод и выбрать другого мужчину.
Слова мамы Ланы стали для меня шокирующим откровением. Я никогда и ни у кого не видела столь гармоничных отношений, как у четы Рошфор. И о разводе тоже ничего не слышала.
— Тебе не нравился Арно? — спросила я, почему-то затаив дыхание.
— О нет, мне-то как раз он очень нравился. — Лана покачала головой. — Вот только сам Арно женился на мне исключительно потому, что ему так приказала семья. Для всех у нас всегда были замечательные отношения, но я чувствовала, что со мной он остаётся холодным. Как будто я ему важна, он готов обеспечивать и делать всё, что предполагается со стороны хорошего мужа, но при этом в его действиях не было любви. Это ощущалось в мелочах… Например, он никогда не приходил в мою спальню, если я отдельно об этом не просила. Предпочитал завтракать раньше и убегать на работу. Ужины часто вёл с деловыми партнерами, а свободное время почти всегда проводил с друзьями. Я его почти не видела и очень скучала, а для него всё было само собой разумеющимся. — Цваргиня поёжилась, вспоминая прошлое. — В какой-то момент я даже хотела обратиться в АУЦ[1] за разводом, предполагая, что Арно согласится подписать бумаги.