Мой сводный с Цварга (СИ)

  
Мой сводный с Цварга
   
Глава 1. Званый вечер
 
Айлин 
Зимнее солнце проникало через огромные окна, заполняя просторную гостиную мягким светом. Пламя в камине лениво потрескивало, отражаясь на отполированном паркетном полу золотыми бликами. Гости бродили туда-сюда, смех и оживлённые разговоры смешивались в один бесконечный шум. Но я не слышала этого. Мой взгляд скользил по комнате, вот уже целый час не находя Его . 
  
Я стояла у фуршетного стола и нервно кусала губы. В голове билась одна мысль: когда уже можно будет уйти?
— Айлин, дорогая, познакомься, это Рикард. — Отец ободряюще коснулся моего плеча. — Один из лучших выпускников экономического факультета, сейчас управляет собственным инвестиционным фондом.
— Очень приятно.
Я заставила себя растянуть губы и подала ладонь тыльной стороной, как того требовал этикет на этой планете.
— Наслышан о красоте приёмной дочери семьи Рошфор, но всё равно оказался не готов. Вы ослепительны! — Высокий брюнет с обсидиановыми рогами-резонаторами легко коснулся моих пальцев. Не поцеловал, но сделал это так медленно, что по спине пополз холодок.
Я аккуратно вытянула собственную ладонь и спрятала за спину.
— Благодарю.
Несмотря на десять с лишним лет жизни на Цварге, мне всё ещё тяжело давался физический контакт с мужчинами. Касания, открытые взгляды, постоянный невидимый груз ожиданий — всё это выводило из равновесия.
— Дорогая, а это Ханс, архитектор. Недавно закончил работу над проектом нового жилого комплекса в центре столицы. — Отец продолжил представлять меня сыновьям влиятельных семей.
Этот молодой мужчина, в отличие от ранее представленного Рикарда, не спешил с лобызанием конечностей, чему я была в душе очень рада. Ханс, слегка склонив голову к плечу, улыбнулся и внимательно осмотрел меня… с головы до пят. Его взгляд задержался на декольте (кстати, самом скромном из всех присутствующих леди) дольше, чем хотелось бы.
— Очень рад знакомству, Айлин. — А вот голос оказался глубоким и тягучим, как мёд.
Я кивнула, ощущая, как щёки предательски краснеют. Сколько внимания… Наверное, я никогда не привыкну, что на Цварге на десяток мальчиков рождается от силы две-три девочки.
Отец обернулся, явно желая представить ещё кого-то, но я вцепилась в рукав его пиджака и, сделав брови домиком, громко зашептала:
— Па-а-ап, я очень устала. Можно я пойду?
— Но это же твой праздник… твой выпускной. Ты теперь дипломированный декоратор, это целое событие, — растерялся папа. — Разве ты не хочешь ещё здесь побыть? С кем-нибудь познакомиться?
Арно Рошфор был замечательным отцом. Самым лучшим, кого я вообще могла себе вообразить, когда меня забирали с Террасоры[1], но иногда его забота становилась неподъёмным грузом.
— Пап, мне не очень хорошо. Кажется, я съела что-то не то. Подташнивает.
Я дотронулась до открытого участка кожи отца и сосредоточилась на мыслях, как мне некомфортно и как неуместно я себя здесь чувствую. Это огромное количество посторонних мужчин и женщин, взгляды… Небольшой обман, которому научили в специализированной школе для леди.
«Наши мужчины чувствуют эмоции, но не всегда могут правильно их интерпретировать», — говорила преподавательница, и я, к своему стыду, часто этим пользовалась.
— О, дорогая… Тогда иди к себе, конечно. Отдыхай, — среагировал чуткий Арно.
Я с нескрываемым облегчением кивнула, подхватила длинный подол вечернего платья и, позвякивая цепочными украшениями в волосах, быстрым шагом вышла из центральной комнаты поместья. Коридор, ещё один коридор… Я избегала встреченных на пути гостей, стараясь укрыться от их внимательных взглядов.
Эти знакомства. Эти бесконечные разговоры. Поцелуи рук, приглашения на прогулки, комплименты... Все цварги, с которыми меня знакомили, были зубодробительно галантны, воспитаны, вежливы и не скрывали, что хотят одного: стать частью семьи Рошфор, завладеть статусом и влиянием, которое Рошфоры наращивали поколениями. Никто не говорил этого прямо, но всё было очевидно.
Конечно, отец не словами, но действиями подчеркивал, что с радостью примет любой мой выбор и породнится с любой семьёй, чьего сына я выберу в мужья. Вот только он и не представлял, насколько неблагодарную дочь воспитал.
Моё сердце давно принадлежало одному-единственному мужчине, и увы, о нём даже думать было нельзя. Шутка ли, влюбиться в собственного сводного брата? Единственного и горячо любимого наследника четы Рошфор. Извращение какое-то.
Спасительное одиночество настигло меня на застеклённой лоджии с восхитительным видом на заснеженные горы. Я захлопнула дверь, подошла к окнам и тяжело выдохнула. Наконец-то. Сердце всё ещё стучало слишком быстро — то ли от повышенной концентрации мужского внимания в гостиной, то ли от чувств, которые я безуспешно пыталась подавить.
«Ты должна быть счастлива, — внезапно строго напомнила о себе совесть. — Вселенная подарила тебе шанс, который был далеко не у всех террасорок. В двенадцать лет ты оказалась в этой замечательной семье. Чета Рошфоров удочерила, баловала, относилась как к родной. Тебе не просто выделили комнату в жилище, дали еду и не стали заставлять надевать наручи[2], а подарили тепло и заботу, образование и свободу, возможность выбрать будущего мужа среди десятков мужчин. Что же ты за неблагодарная дочь-то такая? Как смеешь думать об их единственном сыне и наследнике рода? Айлин, тебе должно быть стыдно и мерзко от собственного поведения!»
Я со стоном положила ладони на стеклопакет и прислонилась к нему лбом. Прохлада слегка отрезвила.
— Какая же я всё-таки отвратительная…
За окном простирались восхитительные белые горы, покрытые искрящимся снегом, словно вершины засыпало драгоценными камнями. Снежная зима Цварга напоминала сказку, и хотя бы за возможность увидеть это чудо я должна уже сказать Вселенной спасибо. Деревня, где я родилась, располагалась в самом сердце выжженной пустыни. Палящее лето уступало место лишь чуть более терпимой засушливой осени, а дожди были редким, почти мифическим явлением.
Что-то ослепительно блеснуло среди деревьев в заснеженном саду, и взгляд мгновенно прикипел к источнику вспышки, жадно впитывая каждую деталь. Сердце сорвалось в галоп. Я знала лишь одного цварга, который покрыл рога-резонаторы золотом. Им был мой сводный брат. Солнечные лучи, отражаясь от их сверкающих изгибов, расплескивались по снегу множеством ярких бликов, словно кто-то рассыпал вокруг крошечные звёзды.
Яранель стоял в длинном кашемировом пальто, небрежно накинутом на широкие плечи, и разговаривал с цваргиней. Его волосы — куда более длинные, чем принято носить на Террасоре, но существенно короче, чем носит большинство мужчин на Цварге — были художественно растрёпаны ветром. Я невольно залюбовалась этой необычный укладкой и тем, как крупные снежинки переливаются на тёмных прядях.
Высокий, с безупречной осанкой, он излучал какую-то неуловимую силу, из-за которой я не могла оторвать от него взгляда с самого первого дня нашего знакомства. Даже в самой обычной одежде сводный брат выглядел как герой из древних легенд Террасоры. Как потомок могущественных джиннов — тёмно-сиреневая кожа, мощный хвост, от взмаха которого замирает дыхание, длинные чувственные пальцы, характерный излом густых бровей и губы… Владыка, какие же у него губы! И хотя здесь мне доступно объяснили, что цварги — никакие не потомки джиннов, а просто другая раса, я всё равно ничего не могла с собой поделать.
Яранель что-то говорил, его тёплые серо-коричневые глаза светились, а уголки губ были приподняты в едва заметной, но очаровательной улыбке, которая могла бы согреть даже морозный день. Рядом с ним стояла цваргиня. Абсолютно роскошная, она идеально подходила сводному брату: стройная, в дизайнерском полушубке, который подчёркивал её хрупкость, и с идеально гладкой сиреневой кожей, отливающей лёгким перламутром.