Всё равно будешь моей (СИ)

Таня трубку не берёт, чем меня напрягает. Выхожу на улицу и глубоко вдыхаю морозный воздух. После той тошнотворной вони аж голова кружится от переизбытка кислорода.
— Ты себе машину так и не купил, что ли? — кошусь на маленькую прелесть местного автопрома и сидящую на пассажирском Паулину.
— Ещё нет. Пауля запрещает водить без неё. Временами путаю право-лево, — отвечает Вадя, обходя авто своей девушки.
  
— Была у меня знакомая, которая путала право-лево. Чтобы не косячить, красила ногти в разные цвета лака. Левая рука — красный лак, правая — зелёный. Попробуй, — посмеиваюсь я, еле втискиваясь на заднее сиденье.
— Поумничай мне там, — ворчит беззлобно Воронцов, заводя машину.
— Привет, Паулина Андреевна.
— Здравствуй, Матвей, — улыбается женщина друга. — Всё закончилось успешно? Что там по итогу оказалось? Помню, мне один фармацевт рассказывала про случай с поваренной солью в банке из-под детской смеси. Чуть многодетную мать не посадили, разобрались быстро, но нервы помотали, конечно, хорошенько.
— Экспертизу не делали, — говорит Вадим, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Натан отписался дело закрыли по приказу Антипова.
— Он передумал?
Нехорошее предчувствие свербит под ложечкой. Я вновь набираю Зеленоглазку. Она снова не отвечает. Третий, четвертый, пятый раз звоню…
Уже собираюсь напрячь безопасника, чтобы по номеру пробил, где находится абонент. Но Таня сама перезванивает.
— Алло, Матвей, — запыхавшись, тараторит. — Прости, пожалуйста, телефон в куртке остался. Я не услышала звонок. Ты в порядке? Тебя выпустили?
— В порядке. Выпустили. Ты где, Ведьма моя? — цежу, слыша на заднем фоне шум машин и заунывное бренчание магнитолы.
— Я домой уже еду, — выдыхает облегчённо. — Я так рада, что тебя освободили. Господи, боялась, он не сдержит слово.
— Кто он? Антипов? Ты ездила к нему и говорила за меня?
— С Алексеем Романовичем. Я тебе всё-всё расскажу. Приезжай скорее домой, хорошо?
— Выпорю, Зеленоглазка, — сержусь я. Не представляю, что придумала эта женщина и до чего договорилась. Если опять собой пожертвовала, точно не жить всем Антиповым на свете.
— Хорошо, я уже у дома почти, — вдруг соглашается она и улыбается, чувствую её улыбку, хоть и не вижу. — Матвей, — понижает голос до шёпота. Напрягаю слух, — я… боже, это так глупо, но, боюсь, не смогу сказать тебе при встрече.
— Ты меня пугаешь, Зеленоглазка, — серьёзно напрягает, чёрт возьми. Я уже готов выпрыгнуть из машины и бежать.
— Я смогла, Матвей. Я сделала это, представляешь, — тараторит шёпотом. Всхлипывает и плачет. — Матвей.
— Я здесь, малыш, — сиплю, голос внезапно пропал.
— Прости, я просто… Просто… — опять всхлипывает.
Дышит шумно. Не прерываю, просто жду. Видно, женщина моя перенервничала. И неизвестно во что встряла. У самого сердце с перебоями громыхает почти у горла. Да что же там произошло-то?
— Я люблю тебя… Я так тебя люблю, — тараторит зеленоглазая ведьма.
Замираю. Весь воздух из лёгких одномоментно выкачали. Не готов я был к признанию. К такому искреннему, но, чёрт возьми, приятному. Вышибающему почву из-под ног.
— Слава? Что ты тут делаешь? — меж тем журчит голос из динамика.
— Вадя, дави на газ! — рявкаю я, предчувствуя опасность. — Таня, не отключай связь. Слышишь, Таня?
Но она кладёт трубку. И весь мир превращается в чёрно-белое полотно, где я, словно пульсирующий нерв, остаюсь один на один со своей тревогой.
Секунды превращаются в минуты. Я набираю номер моей женщины, но она не отвечает. В висках пульсирует, а перед глазами проносятся не самые приятные кадры, на которые способен Антипов.
Вадим с визгом и прокрутами на мокром асфальте заезжает во двор. Срываюсь с места, не дожидаясь остановки авто. Вылетаю и бегу к стоящему внедорожнику с блатными номерами. Расслабляюсь, только когда вижу Таню в целости и сохранности.
— Что же ты делаешь со мной, Ведьма?! — рычу, в два шага преодолевая расстояние и стискивая её до хруста рёбер.
— Задушишь, — пищит Таня, оплетая всеми конечностями.
— Где этот будущий мертвец? — озираюсь в поисках Антипова.
— Уже уехал. Он хотел что-то сделать. Был в ярости, даже замахнулся. Но, представляешь, водитель свёкра его остановил и велел ехать домой, не усугублять положение, — хихикает женщина, устраиваясь в моих руках. Бледная вся, глаза красные, губы красные, искусанные. Но улыбается так залихватски радостно. Вся буквально светится от счастья.
— Что ты сделала, Таня?
— Наконец-то развелась, — выдыхает женщина и показывает на валяющийся в снегу конверт. — Там подписанный Антиповыми документ. Слава бросил его, пока крыл меня матом и обещал ноги переломать.
— Я ему сам все кости сломаю, пусть только подойдёт к тебе, — рычу, стискивая сильнее.
— Не подойдёт. Его отец не позволит, — шепчет, прижимаясь к губам. — Матвей?
— Что, Зеленоглазка?
— Давай сходим на свидание? Настоящее, первое.
— Как ты смотришь на ужин при свечах сегодня вечером? — улыбаюсь я.
— Отлично. Я попрошу Веру Павловну посидеть с Марком.
— Тогда нам надо поторопиться, — хмыкаю, быстро шагая в подъезд.
— До вечера ещё есть время, — хихикает Таня.
— У нас нет. Очень плотный график, Зеленоглазка. Выслушать твой перфоманс, отругать, выпороть. Дел непочатый край.
— То есть в этом твоём графике у нас вообще нет времени на секс? — уточняет эта женщина, царапая затылок короткими ноготками.
— Между отругать и выпороть найду небольшое окошко и трахну тебя, моя Ведьма, — обещаю ей, закрывая рот поцелуем. Хихикает в губы и полностью сдаётся в мою власть. 
  
Глава 31. Татьяна
 
Наше первое свидание проходит в пустом ресторане. Я сначала подумала, что он закрыт, но, оказывается, Матвей выкупил весь зал заранее. И всё это не спонтанное решение поужинать при свечах, а продуманный план одного Викинга.
Я с глупой улыбкой осматриваю небольшой зал, утопающий в цветах и свечах. Небольшие гирлянды с тёплым приглушённым светом даруют нам тот самый интимный полумрак. На столе две свечи. И всё, основные хрустальные люстры выключены.
— Ты сумасшедший, — шепчу, возвращая взгляд на сидящего напротив мужчину.
— Немного, — соглашается он, отдавая меню подошедшему официанту. — Так почему Антиповы согласились-то подписать документы? Что ты им там сказала, я не понял.
Закусываю губу и опускаю глаза на белую скатерть. Я рассказала Матвею, что поставила ультиматум, вот только не сказала, что именно Слава мне наговорил.
Кажется, если сейчас он узнает, то разочаруется во мне. Или посчитает ужасно грязной и глупой.
— Слава сказал мне правду, — сглотнув, признаюсь и вскидываю голову. Матвей бровь выгибает, требуя продолжения. Пытливо всматриваюсь в эти синие глаза любимого мужчины. — Я никогда не была ему нужна. Он поспорил с друзьями и не планировал ничего серьёзного. Его отец всё решил.
Гризли молчит, только челюсть до желваков сжимает.
— Все шесть лет Слава изменял мне и жил как хотел. А я.. — продолжаю, сдерживая очередной слёзный поток.
— Это уже в прошлом, Тань, — мужчина перехватывает мои пальцы и крепко стискивает.
— Ты не удивлён, Матвей, — меня напрягает его спокойствие. Он ещё два часа назад был в бешенстве, когда я ему рассказала, куда поехала и о чём говорила. Одна!
— Я знал, Зеленоглазка, — не увиливает Викинг.
— Ты... знал, — прикусываю губу.
— Не стал тебе говорить, чтобы не ранить сильнее. И считал, что Слава не настолько конченый дебил. Ошибся.
— И ты не разочарован во мне? Не считаешь меня слепой дурой?
  
— Нет. С чего бы мне в тебе разочаровываться? — хмурит брови мужчина.
Пожимаю плечами и выдыхаю расслабленно.
Только сейчас чувствую, как с меня падает этот тяжкий груз под названием «неудачный брак с Антиповым». Только сейчас осознаю, что сегодня я посмотрела в глаза своему страху, переступила собственные границы и постояла за себя и своего сына. Сама сделала это.