Башня. Новый ковчег-4
Олег задумчиво пробарабанил пальцами по столу и тут же увидел, как дёрнулся Соколов, торопливо откладывая в сторону планшет, как напрягся сидящий справа от него Соловейчик, как прервал смех покатывающийся над своей очередной глупой остротой Богданов. Дверь открылась, пропуская массивную представительную фигуру Величко.
В полной тишине Величко прошествовал к столу на своё привычное место, не спеша сел, устраиваясь поудобнее, кивнул, здороваясь со всеми и обвёл каждого из сидящих тяжёлым немигающим взглядом. По самому Олегу он едва скользнул, ничем не выделив его из остальных, и Мельников, памятуя о возложенной на него задаче, подобрался, приготовился наблюдать.
– Константин Георгиевич, может вы нам объясните, кто собрал экстренное заседание и в связи с чем? – вылез Богданов, несдержанный, как и всегда.
– Экстренное заседание собрал я, – произнёс Величко своим густым уверенным голосом. – Так что, раз мы все в сборе, предлагаю начать.
– Но мы не все ещё в сборе, – сообщила Анжелика Юрьевна. – По регламенту экстренное заседание проводится в присутствии всех действующих членов Совета. А у нас не хватает… – она огляделась, быстро производя в уме подсчёт. – Не хватает троих. Руфимова, Ставицкого и Рябинина. Может быть, лучше подождать их?
– Всё правильно, Анжелика Юрьевна. Троих не хватает. Но ждать мы их не будем. Руфимов сейчас занят, а Ставицкого с Рябининым я не позвал.
– Не позвали? – удивлённо протянула Анжелика Юрьевна, поправила идеально лежащий локон на виске и уставилась на Величко широко распахнутыми глазами.
– Не позвал, – подтвердил Константин Георгиевич. – Ну что ж, начнём. Как там говорилось в известной пьесе. Я пригласил вас, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. Так, кажется? Хотя в данном случае известие не столько пренеприятное, сколько неожиданное.
Величко сделал театральную паузу, словно собирался с мыслями, но Олег точно знал, что все свои реплики он продумал заранее, а сейчас просто играет. И даёт ему, Мельникову, время, чтобы разглядеть и оценить реакцию каждого из присутствующих.
– Ну не томите, Константин Георгиевич, – не выдержал Соловейчик, подался вперёд, и Олег снова отметил, как подрагивают его пальцы, вцепившееся в тёмное дерево массивного круглого стола. Что ж вы так нервничаете, Соломон Исаевич?
– Да, хотелось бы знать, что у нас произошло? Экстренный сбор – это не шуточки, – хохотнул Богданов.
«Вот же болван», – досадливо подумал Мельников.
– Да, на моей памяти экстренный Совет собирали всего два раза, – подала голос Малькова. – Когда раскрыли заговор Литвинова и совсем недавно, когда погиб Павел Григорьевич. Что же случилось сейчас?
– Случилось много всего, – наконец начал Величко. – Но прежде всего, рад вам сообщить, что Савельев жив.
Константин Георгиевич рубанул эту фразу и снова замер.
Как там было у классика, невольно припомнил Мельников. Немая сцена?
Действительно, все словно онемели, даже Богданов застыл с полуоткрытым ртом. Соловейчик издал слабый стон и забормотал себе под нос какие-то невнятные слова. Невозмутимый Звягинцев вышел из задумчивости, качнул головой, заёрзал на стуле.
Если среди присутствующих и был кто-то, для кого это не стало сюрпризом, то он явно обладал выдающимися актёрскими способностями. Олег готов был поклясться, что все они слышат впервые о том, что Павел выжил – слишком неподдельное изумление было написано на их лицах. Малькова недоумённо поглядывала на сидящего напротив неё Соловейчика, Соколов отложил свой планшет и судорожно сглотнул.
Первым пришёл в себя Богданов.
– Выжил? Как это… выжил? – бестолково повторил он.
Величко отвечать на этот глупый вопрос не стал.
– И где он? – нарушил своё молчание Звягинцев. – Почему он не здесь?
– Он сейчас находится внизу, на нулевом уровне, они с Руфимовым пытаются запустить АЭС. Но главное – не это. Главное, что теперь стало понятно, кто стоял за покушением на Павла Григорьевича.
Снова пауза. Олег вынужден был признать, что Константин Георгиевич мастерски разыгрывал свою партию, выдавал информацию дозированно, предоставляя Олегу возможность наблюдать за всеми. Впрочем, пока это ничего не давало. На взгляд Мельникова все были ошарашены, но вычислить, кто из них фальшивит, было невозможно.
– И кто же? – нервно спросил Богданов.
А Анжелика Юрьевна перевела свой взгляд на два пустующих кресла, стоящих рядом друг с другом, их обычно занимали Ставицкий и Рябинин. Вслед за ней и остальные уставились на эти места, и вскоре даже до идиота Богданова стало что-то доходить.
– Ставицкий и Рябинин? – проговорил он. – Но… Ну Рябинин ещё куда ни шло, но этот… мямля…
– Не такой уж он и мямля, как выяснилось, – ответил Величко. – Наш Сергей Анатольевич. Я уже отдал приказ взять обоих под арест и надеюсь, что вы все меня поддержите.
– Но нужны доказательства, надеюсь, что вы, Константин Георгиевич, предоставите их нам? Ведь нельзя же так, сходу… – Соловейчик сбился, покосился на Олега в поисках поддержки. Мельников кивнул.
– А что за АЭС вы упомянули? – вдруг спросил Звягинцев. Похоже, он единственный обратил внимание на упомянутую Величко аббревиатуру. – Это то, о чём я думаю, Константин Георгиевич? Атомная электростанция? Но откуда у нас в Башне атомная электростанция?
– Атомная электростанция? – подхватил Богданов. – Это что ещё за зверь такой?
– И почему Павел Григорьевич там, а не здесь, с нами? – добавила Малькова.
– Чёрт знает что, – проговорил Соколов и нервно уткнулся в свой планшет. Звук у него был выключен, но по мерцанию экрана Олег понял, что Соколов с кем-то переписывается. Интересно, с кем?
– Если вы мне позволите, я вкратце обрисую сложившуюся ситуацию, – заявил Величко, все замолчали и обернулись к Константину Георгиевичу. Все, кроме Соколова, который так и не отвёл взгляд от своего планшета. – Но времени у нас немного, а поэтому я постараюсь быть кратким. Подробности будут позже.
Величко заговорил. Свою речь он тоже, видимо, продумал заранее, когда только успел. Мельников почти не слушал, что говорит Величко, всё это он уже знал. Он не отрываясь следил за Соколовым.
Планшеты лежали почти перед всеми членами Совета, это не возбранялось. Все они обладали большой властью и отвечали за важные участки их Башни, а потому просто обязаны были всегда оставаться на связи. Но что сейчас может быть важнее, чем то, о чём говорил Величко? Если только…
Так значит, всё-таки Соколов? Или…
Олег откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, вспоминая каждую деталь, которую успел заметить. Потом снова оглядел всех по очереди, сравнивая, анализируя свои ощущения.
Хоть Величко и обещал быть кратким, говорил он не менее четверти часа. К тому же, его постоянно перебивали, задавали уточняющие вопросы. Да и информация про АЭС требовала обстоятельных пояснений, тем более что Константин Георгиевич и сам не был специалистом в этом вопросе.
– Так что ж это получается? – восклицал Богданов. – Мы тут все можем взлететь на воздух? Выходит, мы на пороховой бочке все сидим? Ну, ничего не скажешь, удружили нам Савельев с Руфимовым, всегда не доверял этим… инженерам. Это что, действительно так опасно?
Анжелика Юрьевна, которая сидела рядом с Богдановым и вынуждена была принимать на себя весь шквал его идиотских реплик, досадливо морщилась, пытаясь незаметно отодвинуться от негодующего главы административного сектора. Соловейчик что-то бормотал себе под нос, Мельников смог расслышать только то, что Соломон Исаевич постоянно поминал бога. Звягинцев и Малькова вели себя, пожалуй, наиболее разумно – всё-таки опыт никуда не денешь. Они собранно слушали, изредка переспрашивая, и старались не показывать своих эмоций. А Соколов… Соколов явно нервничал. Хотя, все они нервничали, и бормочущий себе под нос молитвы Соловейчик, и Анжелика Юрьевна, кидающая на всех недоумённые взгляды. Оно и понятно – заговор, попытка переворота, новый и крайне опасный источник энергии.