Путь к свободе (СИ)

Я напрягся, когда бугай молча прошёл мимо меня. Но тот молча подгреб себе побольше соломы и сел к стене.
— Что с рукой? — пророкотал бугай, когда козлинобородый встал со своего места и двинулся к подносу с едой.
— Споткнулся неудачно, — пробормотал тот в ответ, при этом бросив в мою сторону быстрый взгляд.
— Споткнулся, говоришь, — протянул бугай, глядя на меня.
— Да. Скользко тут.
— А ещё воняет, — хмыкнул наш новый сосед. — Давай помогу!
Он схватил травмированную руку козлинобородого и резко дернул. После чего схватился за пальцы и «вставил» их на место. Его «пациент» сопротивлялся, орал, но вырваться не мог.
При этом бугай продолжал таращиться на меня и довольно улыбаться.
Я бросил на него ленивый взгляд, и пошёл к подносу с едой. Следом из угла потянулся мужичок, обойдя бугая по стеночке. Было видно, что ему страшно, но, похоже, что есть он хотел сильнее.
Мы сели у подноса и принялись есть. Вместо ложек использовали корки хлеба. Каша была отвратительной на вкус. Зерна были недоварены, но при этом подгорелыми.
Я давился, но ел, не забывая отслеживать местоположение бугая. Мне сильно досталось от стражников, поэтому, для восстановления, организму требовалось много еды. В идеале, что-нибудь посытнее, чем овощи и зерно, но и так сойдёт.
Через минут пять, когда мы уже съели больше половины, к нам подсел козлобородый. Правая рука у него распухла, поэтому он ел левой. Его злые взгляды, которые он бросал то на меня, то на своего «лекаря», было сложно не заметить. Но дальше взглядов дело не пошло.
После нашей «княжеской» трапезы, каждый вернулся на облюбованное место. Бугай так и сидел, практически без движения, полуприкрыв глаза. Глянешь на него, и не поймёшь, спит он или просто сидит с закрытыми глазами.
В камере было небольшое окошко, под самым потолком. Благодаря нему стало понятно, что наступил вечер.
Мне было интересно, когда бугай начнёт действовать. А ведь он точно был здесь по мою душу.
Его выдержки хватило всего на пару часов.
К этому времени, мужичок в углу засопел, зарывшись в солому. Козлобородый тоже пытался заснуть, но, судя по стонам, ему мешала боль.
Я же гонял по телу остатки духовной энергии, направляя её в пострадавшие больше всего места. Тело дико чесалось, как от грязи, так и от заживающих ссадин. Дико хотелось вылить на себя ведро воды и растереться жесткой мочалкой. Я даже уже решил, куда первым делом пойду, когда выберусь отсюда.
Со стороны бугая потянуло духовной энергией, и я, не сдержавшись, открыл глаза и с удивлением уставился в его сторону.
Я предполагал, что озлобившиеся охранники могут подсадить к нам кого-нибудь, кто должен будет «научить» меня почтительному отношению к страже. Но отправлять для этого духоведа? Бред! А я, как назло, потратил всю свою энергию на восстановление и заживление ран.
Я пустил оставшиеся крохи духа в глаза, и увидел, как из тела бугая выходит духовная энергия. Несколько секунд, и в размытых очертаниях стало можно разглядеть фигуру лося. Вроде бы. Точно, что-то высокое и с какими-то наростами в районе головы.
— Инь, это что такое? — удивился я, продолжая делать вид, что сплю.
«Ещё не сформировавшийся дух, — лениво ответил медоед. — Похоже, что он сделал выводы, увидев сломанные пальцы у того разговорчивого, и решил не рисковать. Хотя… думаю, что у него были все шансы на то, чтобы справиться с тобой и без призыва этого недодуха»
— И какие у меня теперь шансы?
«А у тебя их нет, — излишне спокойно, как по мне, ответил Инь. — Тебе с ним не справиться. И это убожество, к которому ты незаметно, как тебе кажется, тянешься, тебе не поможет. Ты просто не пробьешь ему кожу этим глиняным шилом».
 Глава 8 
Я судорожно прикидывал варианты того, что мне делать. Умирать я не собирался, но, если Инь прав, а он ещё ни разу не давал мне повода усомниться в своих словах.
Да, я был сильнее и быстрее обычного человека, но не в нынешнем состоянии. Дайте мне пару дней и нормальное питание, и тогда мы ещё посмотрим, кто кого.
 
Бугай неторопливо поднялся на ноги.
Козлобородый моментально замер на своей «лежанке». Даже постанывать перестал. На всякий случай. Вдруг бугай решит в очередной раз ему «помочь» и «вылечит» от бессонницы.
Мужик в углу тоже перестал похрапывать и сейчас испуганно сопел. Внимание всех сидящих было приковано к бугаю, который явно наслаждался моментом.
— Ты зря… — начал было он, но вдруг осел кулем на пол.
Несколько секунд в нашей камере царила тишина. Все, включая меня, смотрели на валяющееся тело. Никто не мог понять, что произошло.
— Что это с ним? — наконец спросил козлобородый.
— Он упал? — высказался мужичок.
— Странно, — протянул я. — Надо проверить, что с ним. Вдруг он помер?
— Просто так? Взял и помер? — напряжённо произнёс козлобород.
— Мало ли, — я встал и осторожно пошёл к валяющемуся телу. — Я же не лекарь. Может позвать стражу? Эй, ты живой?
Я потряс мёртвого бугая за плечо, но тот никак не отреагировал. То, что он был мёртв, мне стало понятно ещё до того, как я до него дотронулся. И я, похоже, знаю причину его столь скоропостижной гибели.
— Твоя работа? — обратился я к Иню, старательно делая вид, что пытаюсь услышать дыханье бугая.
«Это было слишком легко, — довольно произёнс дух. — Он даже ничего понять не успел. Не битва, а один смех».
— Спасибо, — поблагодарил я Иня. — Но… получается, что любой владелец духа может без труда убить того, у кого есть вот… такой слабый зачаток?
«Да, если тот будет настолько туп, что выпустит своего недодуха в бой».
— Несправедливо это как-то…
«Миром правит сила, Ян. Когда ты уже это поймёшь?»
— Он мёртв, — произнёс я, оставив вопрос Иня без ответа. — Не знаю, что с ним случилось, но он не дышит.
Мы принялись звать наших тюремщиков, но никто из них так и не пришёл. Пришлось оттащить тело бугая поближе к двери.
Пока мы занимались переносом трупа, козлобородый успел сноровисто обыскать его карманы, засунул руку за пазуху, даже снял ботинки! Его действия не остались без вознаграждения. В левом ботинке он нашёл целых десять копеек. Две монеты по пять. А ведь это целых сорок полушек.
После того, как мы опустошили несколько тайников, для меня это было не заслуживающей внимания мелочью. А вот мужичок смотрел на козлобородого с завистью. На его глазах тот обзавёлся настоящим богатством. Пусть от монет наверняка несло вонючими ногами, но их можно отмыть.
Остаток ночи прошёл спокойно. Несколько раз я просыпался от стонов козлобородого и храпа мужичка, но потом снова засыпал. Под утро я заснул так крепко, что не услышал шагов охранников. А вот от их сначала удивлённых, а потом злых криков я чуть не подскочил.
— Кто его убил? — орал один из стражников, сидя над мёртвым телом. — Кто из вас и как?
— Да мы сами ничего не понимаем, — тут же включился козлобородый. — Он вчера ночью чёт соскочил, поорал, непонятно кому, и просто упал.
— Просто упал? Ты меня за идиота держишь⁇ Как он мог просто упасть⁈
— Да я правду говорю! — заозирался тот по сторонам в поисках поддержки, отступая от брызжущего слюной стражника. — Ведь так?
— Так и было, господин стражник, — подтвердил мужичок.
Я молча кивнул, изображая из себя немощного. Будет странно, если я начну тут прыгать после вчерашних побоев. И так они могут обратить внимание на зажившие за ночь ссадины и почти пропавшие синяки.
— Что с рукой? — подозрительно спросил стражник, отметив, как козлобородый держит правую руку.
— Это? Да это я о стену ударился.
— Покажи!
— Да там несильно.
— Я. Сказал. Покажи!
Козлобородый вытянул распухшую за ночь руку.
— Ударился, говоришь… — протянул стражник. — Пойдёшь с нами.
— Да это вон тот бугай ему за пальцы вчера дёрнул. Поэтому так плохо выглядит. Он сказал, что так быстрее заживёт! — я с показным трудом встал на ноги, опираясь на стену.