Вековуха. Беляна из рода Рарога (СИ)
Когда Асмунд отпил отвар из чашки, он взглянул на меня, собираясь с мыслями, чтобы спросить о чём-то. Он хмурился, поджимал губы, и словно не решался. Но я тянуть не буду. Захочет так спросит.
— Вёльва…почему в твоей деревне, тебя не привечают?
Этот вопрос я не ожидала услышать. Ему было интересно, почему меня в деревне не взлюбили?
Маар бросил на меня взгляд, но промолчал. А я только печально улыбнулась.
— То люди такие…
— Вёльвы на моей родине почитаемые женщины.
Я повела плечом и усмехнулась.
— В моей деревне меня и правда люд боится. Всё по привычке Белянкой кличут. Забывают иногда, что я вековуха и ведьма местная. Не суди их за слова, которые мог слышать обо мне. Уж такова людская натура. Боятся того, что не понятно им. А им я непонятна.
Асмунд кивнул и бросил взгляд на Маара.
— А что ты скажешь, ульфхеднар? — спросил викинг. — Твой дар не почитали на родине?
Маар сжал зубы и не то прорычал, не то проговорил.
— Уж больно любопытный ты. Всё спрашиваешь, да выведываешь!
— Ваша земля полна необычных обычаев, и не всякий обычай мне понятен. Вот и спрашиваю, чтобы понимать.
— У нас свои заветы от предков, — кивнула я викингу. — По ним и живём.
— И ты не хочешь почитания? Разве это справедливо, что вёльва ставится наравне с простыми женщинами деревни?
Я усмехнулась.
— А когда-то меня и за человека не считали. Вековуха хуже бочки с дёгтем.
Маар раздражённо поднялся и вышел из-за стола. Я поднялась следом.
— Куда собрался?
— Пойду, пройдусь. Чего сидеть да лясы точить. Может, поймаю что-нибудь на вечер.
— Только в деревню не ходи, Маар, — попросила я, прижима руки к груди, — не доводи до беды.
— Вот ещё…
Мужчина вышел за дверь избы не забыв ей громко хлопнуть. Я вздохнула. Не поладят они.
Асмунд тоже поднялся из-за стола и благодарно кивнул мне.
— Спасибо за угощение. Я вернусь в деревню. Передам твою волю конунгу. Сегодня мы решим судьбу Йорда.
Слова Асмунда прозвучали как-то зловеще. Я не знала, какая судьба будет ждать Йорда, но чутье подсказывало мне, что он может лишиться жизни. На короткий миг мне показалось, что Асмунд был опечален. Впрочем, Йорд был его воином…
— Моё слово будет иметь значение, когда Йорду будут выносить приговор?
Асмунд в надежде вскинул на меня взгляд. Нет, всё-таки не показалось.
— Кто он для вас? Сын?
— Племянник…сын моей сестры. Впервые вышел в море. Она просила, чтобы он набрался опыта в боях и чужеземных землях. И увенчанный славой, вернулся в родительский дом…
— Его нельзя было брать… — проговорила я. Но скорее самой себе, но Асмунд согласно кивнул.
— Да. Но воинов не хватало, много полегло в последней битве между общинами. Я поддался уговорам.
— И ты примешь решение конунга о казни?
— Решение конунга никто не может осуждать или оспаривать.
Я замолчала. И что мне делать? Если моё решение может помочь спасти Йорда, могу ли я это сделать?
— Ты можешь не давать мне ответа сейчас, вёльва Беляна. Даже если ты откажешься говорить в его защиту, я пойму тебя и не буду мстить.
— Я не говорила, что не буду… но сделаю я это, только чтобы чужая кровь не проливалась на наших землях. Ни к чему это. Не знаю, каким богам молится ваш народ, но наши боги могут разгневаться. Им не нужна дурная кровь даже как жертва.
— Справедливо, — кивнул Асмунд. — Тогда мы можем идти в деревню. И ты сможешь говорить от своего имени. Даю слово, тебя выслушают.
Я кивнула и стала собирать свой поясок со снадобьями и мазями. Надо будет проверить здоровье конунга, и мало ли, кому ещё помощь понадобиться.
Накинув платок себе на голову, я была готова идти. Асмунд шёл чуть впереди меня, почти не оглядывался. Тропинка вела нас как-то странно…плутала, иногда уходила куда-то резко, терялась в траве… Внезапный сучок, попался мне под лапоть, и я едва не задохнулась воздухом, когда поняла, что падаю. Сильные руки тут же подхватили меня под плечи, осторожно держа, боясь сделать больно. Я вскинула глаза. Лицо Асмунда было каким-то настороженным. Не смотря на то, что он был воином, его прикосновения были осторожны, почти невесомы.
Я опустила глаза и встала на ноги.
— Запнулась…
— Нога цела?
— Да. Всё хорошо. Идем дальше.
Асмунд кивнул и снова шёл впереди. Я шумно выдохнула. Сердце заходилось в груди, и я думала, что все в округе могли слышать этот звук. Ясва говорила мне, что когда-нибудь я встречу того, кого мне уготовали боги. А коли не по нраву будет, сама выберу, кого захочу. Я просила Ясву рассказать мне о том, кто это будет, откуда придёт, чьего рода племени. Но она всегда отвечала, что не будет заглядывать в будущее ради этого. Не глазами ищёт, а сердцем чувствуют.
Мой взгляд снова упал на спину викингу. Нет! Ерунда, какая!
Тын деревни показался из-за деревьев и обрадовалась, что не пришлось долго плутать. Однако, там был какой-то переполох…люди бегали из избы в избу, выбегали с тряпками, вёдрами с водой, пучками сушёной травы. Внутри меня опасно шевельнулось плохо предчувствие.
Я обогнала Асмунда и кинулась к дому старосты. Ноги несли меня мимо встревоженных людей, и я почувствовала запах смерти! Нутро сразу обдало холодом. Неужто…?!
В избу к старосте я вбежала без приглашения, без стука. Сразу подбежала к конунгу, который лежал на лавке. Его кожа посерела, местами сходила клочьями. Его сильно рвало чёрной жижей. Молодые девки затирали пол как могли, постоянно меняли вёдра с грязной водой. Тряпки сразу выкидывались в печь, в огонь.
Староста Третьяк был тут же, белее снега, сжимал в руках свой посох, бормотал молитвы пращурам. А когда увидел меня, то сразу кинулся чуть ли не в ноги.
— Белянка! Уж посылали за тобой! Не оставь девонька! Посмотри ты его ещё раз! Сегодня с утра…и всё без устали! Черная муть какая-то выходит!
— Всё пошли отсюда! — грубо выкрикнула я. — Ну! Быстро, я сказала! Девок вымыть в холодной воде! Что бы всё оттёрли!
Молодые девчонки побросали вёдра и тряпки и кинулись вон из избы. Дед Третьяк тоже поспешил выйти. Зато в двери сразу же вошёл Асмунд. Он кинулся к конунгу, но я выставила руки.
— Не подходи! Не трогай его. Подхватишь болезнь.
Викинг послушно замер на пороге.
Я закатала рукава, подоткнула юбку за пояс, встала на колени перед лавкой, прикрыла глаза и стала водить руками над телом конунга. Как же много черноты…что же там такое? Нутро было забито это гадкой дрянью. И откуда только взялась?
— Что с ним? Ты поможешь, вёльва?!
— Стараюсь…что — то в нём сидит! Не могу понять…!
Я закрыла глаза, и зажмурилась, что есть сил. Ворожба грела мои руки, и я позволила ей вести меня, словно слепца в темноте. Вот…вот оно! Нашла!
Вот только, как теперь убрать…?
— Вёльва? — донёсся до меня голос Асмунда. — Ты поняла что-то? Чем болен конунг?
— У него внутри моров камень… — проговорила я гулко. — Такое не вылечить.
— Но…как?! Он не заметил его в питье?
— Достаточно и малого осколка… — проговорила я, вставая на ноги. — Принеси мне бочку с водой. Холодной.
Асмунд кинулся исполнять. Я вышла на крыльцо избы, стянула с себя платок и выкинула в траву. Викинг примчался почти сразу же и окатил меня с головы до ног. Пока и так сойдёт.
— Что же теперь делать…
Я нахмурилась и потёрла лоб. Можно было попробовать, но…
— Конунга надо унести из избы. Разведите костры, сделайте ложе из еловых веток. Сначала обмойте его тело, но не трогать! А я пойду совета спрошу…может и лекарство принесу.
Асмунд кивнул и тут же раздал указания своим воинам, которые столпились у забора. Все бросились выполнять, кто в лес, за еловыми лапами, кто вёдра с водой таскать.
Я повернулась к лесу и поняла, что разговор мне предстоит трудный, а уж помощи просить вовсе не хотелось.
Глава 9. Тропа в темноте
Конунга вынесли из избы старосты, обмыли его тело холодной водой, завернули теплые одеяла, положили на еловые ветки, развели костры рядом. Это должно было помочь на какое-то время. Чтобы отогнать хворь, напугать. Но надолго ли…