Бледный король

Вопрос.
– На коренном уровне довод Инициативы Спэкмана, как ее тут стали называть, как по философии, так и по организации заключается в том, что эти три элемента налогового разрыва можно сгладить, повысив эффективность Налоговой в комплаенсе. Немудрено, что это зацепило глаз политической администрации как потенциальный третий вариант – способ решить все более неприемлемую проблему выпадения доходов, не повышая ставку и не снижая расходы. Такого рода вещь. Само собой, это все очень упрощенно. Я пытаюсь объяснить, как мы на региональном уровне прочувствовали масштабные изменения в структуре и процедурах Службы. Это был, мягко говоря, необычно оживленный год. И коренная причина оптимизма – но и некоторых споров, – Инициатива Спэкмана. Так ее стали называть. Масштабная, далеко идущая переориентация институционального представления Службы о себе и о своей роли в политике. Такого рода вещь. Слушайте – с вами все хорошо?
  
Вопрос. [Пауза, помехи.]
– …рода вещи, что в Трех Шестерках считают преимуществом, заявляя, что при определенных технических условиях каждый дополнительный доллар в годовом бюджете Службы может принести больше шестнадцати долларов дополнительных доходов в казну. Немалая часть корпуса этого довода посвящена уникальному статусу и функциям Налоговой как федерального органа. Федеральный орган по определению является институтом. Бюрократией. Но при этом Служба – единственный орган в федеральном аппарате, чья функция – приносить прибыль. Доход. То есть чей мандат – максимизировать законный возврат на каждый доллар, вложенный в ее годовой бюджет. Такого рода вещи. Значит, в первую очередь, согласно воскрешенному Спэкману, есть убедительная причина рассматривать, формировать и вести Налоговую как бизнес – такого рода действующий коммерческий концерн, – а не как институциональную бюрократию. Доклад Спэкмана в корне антибюрократический. Его модель – скорее, классически свободно-рыночная. Можно понять ее привлекательность для консервативных сторонников свободного рынка в нынешней администрации. Мы же, в конце концов, живем в эпоху дерегуляции бизнеса. Как лучше и как широко в каком-то смысле дерегулировать Налоговую – которая, конечно же, будучи федеральным органом, задумана и работает как набор правовых норм и механизмов для обеспечения соблюдения законодательства, – вот в чем был каверзного и все еще развивающегося рода вопрос такого рода. Кое-кто считал Спэкмана идеологом. Воскрешены не все предложения первоначального доклада – не все вошло в Инициативу. Но как минимум для коренной сути предложения Спэкмана настал правильный момент, политически говоря, такого рода вещи. Трудно переоценить последствия этого сдвига философии и мандата для нас, на передовой. Инициатива. Например, интенсивное пополнение штата и почти 20-процентный прирост персонала Службы – первый прирост со времен TRA  [61] 1978 года. Также я имею в виду масштабную и как будто бесконечную реструктуризацию Управления комплаенса Службы, где для нас наиболее релевантно [неразборчиво] то, что семь региональных комиссаров получили больше автономии и власти в рамках более де-децентрализованной операционной философии Инициативы Спэкмана.
Вопрос.
– А это другой сложный вопрос, касающийся глубоких познаний налогового законодательства США и истории Службы как части исполнительной ветви, в то же время поднадзорной Конгрессу. Критический момент того, что теперь известно как Инициатива Спэкмана, касался поиска эффективной золотой середины между двумя противоположными тенденциями, десятилетиями мешавшими работе Службы: одна – это децентрализация по решению комиссии Кинга в Конгрессе 1952 года, а вторая – крайне бюрократический и политический центризм национальной администрации в Трех Шестерках. Можно сказать, шестидесятые – это эпоха, если говорить о рамках институциональной истории Службы, когда доминировали окружные подразделения. Восьмидесятые обещают стать эпохой регионов. Такого рода. Организационным посредником между множеством округов и единой администрацией в Трех Шестерках. Теперь административные, структурные, логистические и процедурные решения все чаще находятся в руках региональных комиссаров и их заместителей, которые, в свою очередь, делегируют ответственность согласно гибкого, но согласованного рода операционным инструкциям, что и приводит к коренной автономии центров.
Вопрос.
– В каждом регионе есть один Сервисный центр и – с одним текущим исключением – один Инспекционный центр. Мне объяснить исключение?
Вопрос.
– В корне, в рамках Инициативы региональным Сервисным и Инспекционным центрам дается значительно больше свободы в структуре, кадрах, системах и операционных протоколах, повышая авторитет и ответственность их директоров. Руководящая идея – освободить эти крупные центральные обрабатывающие ведомства от гнетущих или косных регуляций, затрудняющих эффективные действия. Такого рода. В то же время осуществляется огромное давление с одной-единственной первичной стратегической целью: результат. Рост прибыли. Снижение неподчинения. Сокращение разрыва. Конечно, не совсем квоты – ни в коем случае, конечно же, из-за честного подхода и общественного восприятия, – но почти. Мы все смотрели новости – и вы, и я, – и да, не обходится и без более агрессивного аудита. Такого рода. Но сдвиги и акценты в Отделах аудита – это в основном вопрос степени, количественного рода вещи, – в том числе введение автоматизированных почтовых аудитов, что, опять же, вне нашей квалификации здесь. Зато у нас, в Инспекциях, произошел радикальный качественный сдвиг в операционной философии и протоколах. Его прочувствовали и последние GS-9 за своими клавиатурами. Если Аудиты – оружие Инициативы, такого рода вещь, то мы в Инспекции – дальномерщики, и нам поручено определять, куда это оружие лучше направить. Теперь, после дерегуляции, остался лишь один главенствующий операционный вопрос: аудит каких деклараций принесет больше прибыли и как эти декларации эффективнее всего находить?
947676541
– У меня необычно высокий болевой порог.
928514387
– Ну, мой папа любил косить газон по квадратам и полосам. Пройдет восточный угол переднего двора, потом вернется ненадолго домой, потом – юго-западную полосу задней лужайки и квадратик у южного забора, вернется, и вот в таком духе. У него хватало мелких ритуалов, такой он был человек. Понимаете? Я не сразу понял, что он так косит, потому что ему нравится ощущение законченности. Ощущение задачи и ощущение, что он ее выполнил и закончил. Это такое основательное ощущение: будто ты машина и знаешь, что работаешь хорошо и делаешь то, для чего создан. Понимаете? Поделив газон на семнадцать отдельных сегментов, что нашей маме, как обычно, казалось безумием, он мог ощутить ощущение законченной работы не один раз, а семнадцать. Как бы: «Я закончил. Опять закончил. И опять – вы только гляньте – закончил».
Ну, здесь что-то в этом духе. В Рутинных. Мне нравится. На среднюю 1040-ю уходит где-то двадцать две минуты – чтобы прочитать, проинспектировать и составить записку. Может, чуть дольше, в зависимости от критериев – у некоторых команд свои критерии. Ну понимаете. Но точно не больше получаса. И после каждой приходит это основательное ощущение.
А главное, декларации никогда не кончаются. Всегда ждет следующая. Никогда не заканчиваешь по-настоящему. Но, с другой стороны, и с газоном точно так же, понимаете? По крайней мере, после хорошего такого дождя.
  
Когда он доходил до последнего размеченного участка, уже можно было опять косить первый. Он любил подстриженный аккуратный газон. Много времени там проводил, если подумать. Очень много.
951876833
– Слушайте, то ли в «Сумеречной зоне», то ли в «За гранью возможного» – где-то там. Клаустрофобу становится хуже и хуже, пока он не становится настолько клаустрофобом, что орет и психует, и его упекают в психиатрическую лечебницу, а в лечебнице сажают в смирительной рубашке в маленькую каморку со стоком в полу, размером с чулан, то есть понятно, что для клаустрофоба хуже не придумаешь, но ему через щелку двери объясняют, что таковы правила и процедуры, что если кто-то орет, то его сажают в одиночку. Следовательно, мужик обречен, он там пожизненно – ведь сколько он кричит и бьется головой об стенку, чтобы потерять сознание, столько его будут держать в этой каморке, а сколько он в этой комнатушке, столько он будет кричать, потому что вся проблема в его клаустрофобии. Живой пример того, что в правилах и процедурах должны быть какие-то свобода и послабления для определенных случаев, а то случись какой нелепый косяк – и кто-то попадет в ад. Серия даже называлась «Правила и процедуры», и ее здесь помнят наизусть все.