Бледный король

Факт: родовые схватки Новой Налоговой привели к одному из главных и ужасных пиар-открытий в современной демократии: если сделать щекотливые вопросы управления достаточно скучными и непонятными, чиновникам не придется ничего скрывать или замалчивать, потому что никто из посторонних даже внимания не обратит. Никто не обратит внимания, потому что никому не интересно – более-менее априори из-за того, какие эти вопросы монументально скучные. Ужасаться ли этому пиар-открытию из-за его коррозийного эффекта на демократический идеал или рукоплескать за усовершенствование эффективности управления, зависит, видимо, от того, какую сторону человек занимает в [более основополагающих дебатах «идеалы против эффективности»], упомянутых на стр. 115–116, порождающих очередной запутанный порочный круг, хотя я уже не буду испытывать ваше терпение попытками его описать или понять.
  
Лично мне, по крайней мере ретроспективно  [45], особенно интересно, почему из скуки получается такая могучая преграда для внимания. Почему мы сторонимся скуки. Может, скука уже в силу своей природы болезненна; может, отсюда пошли выражения вроде «смертельная скука» или «мучительная скука». Но вдруг это не все? Может, скука ассоциируется у нас с психической болью, потому что скучное или непонятное дает слишком мало раздражителей, чтобы отвлечь людей от какой-то другой, глубже залегающей боли, которая существует всегда, пусть и в незаметном фоновом режиме, и большинство из нас  [46] тратит почти все свои время и энергию, чтобы ее не чувствовать – или по крайней мере не чувствовать напрямую либо с безраздельным вниманием. Признаться, это довольно запутанно, попробуй еще обсуди умозрительно… но должно же как-то объясняться то, что теперь не только в скучных или утомительных местах играет фоновая музыка, но уже есть телевизоры в приемных, на кассах супермаркетов, у выходов на вылет в аэропортах, в подголовниках внедорожников. «Волкмены», «Айподы», «Блэкберри», мобильные гарнитуры на голове. Ужас перед моментами, когда тихо и нечем заняться. Не представляю, чтобы кто-то правда верил, будто сегодняшнее так называемое «информационное общество» возникло только из-за информации. Всем известно  [47], что дело в чем-то другом, в глубине души.
Для мемуаров здесь релевантно, что за время работы в Службе я не понаслышке познакомился со скукой, информацией и неуместной сложностью. С преодолением скуки, как преодолевают пересеченную местность, с ее уровнями, лесами и бесконечными пустошами. Познакомился за свой прерванный год подробно, тесно. И впредь всегда замечаю – на работе, на отдыхе, с друзьями и даже в кругу семьи, – как мало живые люди говорят о скучном. О тех сторонах жизни, которые скучные и обязаны быть скучными. Откуда это молчание? Может, просто тема и сама по себе скучная… правда, тут мы сразу возвращаемся к началу, а это уже нудно и раздражающе. Но, предполагаю я, тут может скрываться нечто большее… то есть необъятно «большее», прямо под нашим носом, спрятанное своими размерами.
 
§ 10
 
Вопреки знаменитому выражению судьи Х. Гарольда Милера, включенному в мнение большинства апелляционного суда Четвертого округа по делу «Аткинсон и др. против Соединенных Штатов», о том, что бюрократия – «единственный известный паразит, который крупнее организма-хозяина», истина в том, что на самом деле бюрократия скорее параллельный мир, как связанный с нашим, так и независимый от него, руководствующийся собственными законами физики и каузальности. Можно представить ее как огромную и многосложно ветвящуюся систему составных шатунов, шкивов, шестеренок и рычагов, исходящих от центрального оператора, так что крошечное мановение его пальца отдается по всей системе, превращаясь в жуткие кинетические изменения в шатунах на периферии. Вот на той периферии мир бюрократии и воздействует на наш.
Критический момент аналогии – оператор хитроумной системы сам имеет причину. Бюрократия – не замкнутая система; вот почему это мир, а не вещь.
 
§ 11
 
Служебная записка 4123-78(b) из офиса поддержки сотрудников и обзора их деятельности помощника комиссара Налоговой службы по кадрам, управлению и поддержке
Заключение опроса/исследования ОПСОДПКНСКУП, проведенного в период 01.76–11.77: синдромы/симптомы по классификации AMA/DSM(II)  [48], связанные с работой в Инспекциях свыше 36 месяцев (средний срок работы в докладе – 41,4 месяца), в порядке уменьшения частотности (согласно EAP/медицинским  [49] служебным заявлениям согласно § 743/12.2(f-r) руководства Налоговой службы):
Хроническая параплегия
Временная параплегия
Временный дрожательный паралич
Паракататонические фуги
Формикация
Внутричерепной отек
Спастическая дискинезия
Парамнезия
Парезис
Фобические тревожности (разные виды)
Лордоз
Ренальная невралгия
Тиннитус
Периферийные галлюцинации
Кривошея
Знак Кантора (правосторонний)
Люмбаго
Диэдральный лордоз
Диссоциативные фуги
Синдром Керна – Борглундта (лучевой)
Гипомания
Ишиалгия
Спастическая кривошея
Низкий порог испуга
Синдром Крендлера
Геморрой
Пассивные фуги
Язвенный колит
Гипертония
Гипотония
Знак Кантора (левосторонний)
Диплопия
Гемералопия
Сосудистая головная боль
Циклотимия
Нечеткость зрения
Мелкоразмашистое дрожание
Тики лица/пальцев
Локальное тревожное расстройство
Генерализованное тревожное расстройство
Кинестетический дефицит
Необъяснимое кровотечение
 
§ 12
 
Стецик начал в конце квартала, прошел с чемоданом по первой выложенной плитами дорожке и позвонил в дверь.
– Доброе утро, – сказал он пожилой женщине, ответившей на звонок либо в халате, либо в весьма небрежной домашней одежде (на часах было 7:20, поэтому банные халаты не только вероятны, но и откровенно ожидаемы), крепко запахнув ворот одной рукой и стараясь заглянуть из своей щели через плечи Стецика, словно уверенная, что за ним должен стоять кто-то еще.
Стецик начал:
– Меня зовут Леонард Стецик, можно Леонард, но и Лен тоже совершенно устраивает, и недавно мне выпала возможность переехать и поселиться в квартире 6F в комплексе «Рыбацкая бухта» чуть дальше по улице от вас – уверен, вы его видели, когда выходили из дома или возвращались, он дальше по улице, номер 121,– и я бы хотел поздороваться, представиться и сказать, как я рад влиться в ваше сообщество, а также предложить в знак приветствия и благодарности бесплатный экземпляр Национального справочника почтовых индексов 1979 года Почты США, где в алфавитном порядке перечислены индексы всех населенных пунктов и почтовых зон во всех штатах Соединенных Штатов, а также… – сдвигая чемодан под мышкой, чтобы открыть справочник перед глазами женщины – казалось, с одним ее глазом что-то не то, будто у нее проблемы с контактными линзами или, может, под верхнее веко попало чужеродное тело, что бывает весьма неприятно, – …на последней странице и нахзаце, то есть заднем форзаце, приводятся адреса и бесплатные телефонные линии свыше сорока пяти государственных органов и служб, у кого можно запросить бесплатные информационные материалы, порой потрясающе ценные – видите, я проставил звездочки рядом с теми, о которых знаю наверняка, какое это полезное и удачное приобретение, и которые, конечно же, если подумать, все-таки оплачены на деньги налогоплательщиков, так почему бы и не извлечь пользу от нашего вклада, если вы меня понимаете, хотя, разумеется, выбор целиком за вами… – Еще женщина слегка поворачивала голову, как человек, чей слух уже не тот, и, заметив это, Стецик поставил чемодан, чтобы поставить одну-две дополнительные звездочки рядом с телефонными номерами, которые могут особенно пригодиться в этом случае. Затем он широким жестом протянул почтовый справочник и держал его перед дверью, пока женщина наморщилась, словно решая, стоит ли ради этого снимать цепочку. – Наверное, просто прислоню его к пачке молока, – показывая вниз, на пачку молока, – и вы изучите его на досуге по возможности позже, ну или как сами пожелаете, – сказал Стецик. Ему нравилось в качестве небольшой шутки или остроты делать вид, будто он приподнимает шляпу за поля, хотя его рука не касалась самой шляпы; это казалось ему и учтивым, и забавным. – Что ж, будьте здоровы, – сказал он. Затем вернулся по дорожке, переступая через все трещины, и услышал, как за ним закрылась дверь, только когда вышел на тротуар, после чего повернул направо, сделал восемнадцать широких шагов к следующей дорожке и снова повернул направо к стальной защитной двери, которую не открыли после трех звонков и классического пятинотного стука. Он оставил свою визитку с новым адресом, кратким содержанием приветствия, предложением и новым справочником почтовых индексов 1979 года (справочник 1980-го выйдет только в августе; он его уже заказал) и последовал далее по дорожке, пружиня шаг, улыбаясь широко, на вид казалось, чуть ли не до боли.