Киндер-сюрприз для босса (СИ)

Спартак перенес его на кровать, притушил свет и…. остался в комнате. 
Я тоже осталась вместе с ним. 
Просто потому что была не в силах уйти. 
***
— Все хотел спросить, как ты справляешься?
За окном — ночь. 
Первый день пребывания на базе отдыха безнадежно испорчен. Все только и гудели, что обо мне, Тимуре и Спартаке. 
Я так вымоталась, что была готова послать к черту этот отдых и не хотела отходить ни на шаг от Тимура. 
  
Мое сердце все ещё билось на грани истерики, снова и снова переживая этот безумно длинный и сложный день. 
Спартак тоже выглядел встревоженным. На протяжении всех поисков Тимура улыбался, шутил, приободрял меня, но на дне его темных глаз я видела страх — такой страх можно увидеть только в глазах родителя, когда его ребенку грозит опасность. 
Даже сейчас я видела тени тревог и переживаний за нашего сына. 
Я, наконец, перестала мерить — кто больше, кто лучше, кто виноватее.… 
Просто признала, что Спартак старается. 
Изо всех сил. 
Как умеет.… 
Большего нам не дано.
Мы любим, как умеем, по размеру души и сердца, данного нам при рождении, иногда выходим за границы дозволенного, но не прыгнем выше головы и дальше того, что отмерено нам свыше. 
Этот длинный день, полный переживаний, позволил мне перестать цепляться за свои обиды. 
Я была просто рада, что с Тимуром все в порядке. 
И, если бы не Спартак… 
— Очевидно, я паршиво справляюсь, Саня-Спартак.… Я потеряла сына на ровном месте. Кукушка…. — вытерла слезинку. 
— Не плачь. 
— Клянусь, эта была последняя слеза. 
— Ты пять минут назад говорила то же самое. И я думаю, ты супер хорошо справляешься. Ты растила его одна, ты работала и…. была для него всем…. 
Спартак наклонился над сынишкой и провел носом по его макушке. Нежный, тонкий жест. 
У меня опять подкатили слезы…. 
Плакса. 
Спартак сел на пол возле кровати, на которой спал Тимур, вытянул вперед длинные ноги. 
— Я виноват. И тогда, и сейчас…. 
Я осторожно опустилась на ковер рядом с ним, медленно приблизилась. 
— Сейчас-то ты в чем виноват? Если бы не ты…. 
— Я организовал этот чертов выезд на природу. Считал, что все шикарно распланировал и… не учел, что один маленький непоседа может потеряться. 
— Это не твоя вина, это я.… глазела не туда. Нельзя было с него глаз спускать. Ни на минуту нельзя! Плохая мать. 
— Отец из меня вышел ещё хуже, — невесело усмехнулся Спартак. — Ты была права, я пришел на все готовое и ничего о нем не знаю. Не был в моменты, когда все идет наперекосяк. Заслуживаю ли я того, чего хочу и требую? — он усмехнулся и покачал головой. 
Спартак выглядел ужасно взрослым сейчас. Он снова напомнил мне того серьезного, сурового, погруженного в себе молодого мужчину, которым он был, когда мы познакомились, только сейчас он стал старше и было заметно, что он не играл — ни в строгость, ни в серьезность.
Просто он умел быть разным — серьезным и недоступным для посторонних, мягким и веселым — для своих. И я, если честно, сейчас была рада, что мы знали его таким. 
Его грусть и искреннее сожаление тронули моё сердце. 
Я взволнованно на него смотрела и чувствовала, что хочу его поцеловать. 
До безумия. 
Но уместно ли целоваться сейчас, когда мы пережили подобное?
Впрочем, другого случая может и не представиться, да?
Вдруг утром меня опять начнут одолевать сомнения, и мы зайдем на второй, а то и на третий круг разборок? 
Не хочу.… 
Меня уже тошнит от сомнений, от постоянного нервного напряжения, от необходимости держать сердце в узде и контролировать каждое свое слово и взгляд. 
Это необычайно сложно — держать себя под замком, когда, откровенно говоря, хочется совсем другого… 
Я осторожно присела рядом, передвинулась ближе. 
Спартак удивленно поднял на меня взгляд, я резко вдохнула воздух и…. подалась к нему, нырнув под руку. 
Обняла за шею и потянулась к его губам. 
Быстро и жарко…. накрыла его рот своим, пока не передумала! 
И, если он меня оттолкнет, я навсегда закрою эту тему. 
Но Спартак меня не оттолкнул, напротив, он обнял меня и прижал к себе покрепче, затащил на колени. 
— Бооооже… — отозвался он, жадно целуя в ответ. — Я уже сплю? Сладкий сон в награду?
— Тише… Это не в награду. 
— Нет?! — Спартак сощуривается. — А что тогда?
— Не хочу делать это во имя чего-то или за что-то.… Просто так…. 
— Я тебя люблю, — выдыхает он, обезоружив меня совершенно. 
Ком подкатил к горлу. 
Я хотела услышать эти слова ещё несколько лет назад и, наверное, хорошо, что тогда не услышала. 
Иначе бы разочаровалась в чувствах совершенно, но сейчас… учитывая все обстоятельства, эти слова звучат для меня по-особенному. 
И я, наконец, позволяю себе задвинуть обиды как можно глубже и просто поцеловать Спартака так, как мне того хочется, а хочется мне ох, как много всего… 
Мы забываемся слишком быстро и начинаем задыхаться от горячих поцелуев и взаимных ласк. 
У меня чувство, будто мы хотим пробраться друг другу под кожу и остаться там навсегда. 
— Кажется, нам пора переместиться в другое место… — сипло говорит Спартак, орудуя пальцами под моей кофточкой. 
Ответить ему отказом? 
Нет…. Пожалуй, не сегодня. 
Я хочу, чтобы эти сложные сутки закончились на хорошей ноте… 
— Да, пошли в другую комнату, — соглашаюсь, замерев от сладкого предвкушения.
  
Глава 31 
 
Рената 
— Плотнее закрой дверь, — прошу я, повиснув на Спартаке. 
Я обхватила его за шею, прижимаясь к нему всем телом. Он подхватил меня под попой, я обвила его торс ногами и не хочу от него отлипать ни на миг. 
— У такого сложного, нервного дня должен быть хороший финал, — бубнит мне в губы Спартак между поцелуями. 
Мы быстро добираемся до кровати. 
В крови горит жар и желание близости, которое не угасает, но разгорается все сильнее и сильнее с каждой секундой. 
Целуемся горячо и отчаянно.… Я ищу губы Спартака, глажу его по затылку, шее и перебираюсь руками на плечи и крепкую грудь…. 
Он отстраняется. 
— Дай полюбоваться? — просит он. 
Зависает надо мной на миг. 
Он смотрит на меня, а я — на него. 
Просто мы — я и он. 
И никого кроме…. 
В нашей истории нет суперзлодеев, коварных бывших и острых, криминальных моментов. 
Но мы себе оказались врагами, бывает и такое, когда человек сам, по большей части, ставит палки в колеса собственной жизни. 
Этого бывает достаточно, чтобы заблудиться в ожиданиях, утонуть в море обид, не понять другого, не захотеть разбираться и выстроить стены, за которыми можно спрятаться. 
Чтобы не рисковать. 
Потому что риск может не оправдать ожиданий, и снова придется соскребать себя со дна и бороться с разочарованием.… 
Спартак мной любуется, и я им тоже любуюсь в ответ, отринув в сторону бесполезные обиды и ссоры из прошлого.
Бездонные темные глаза, взъерошенные волосы, мужественная линия подбородка и улыбка красавчика, который уверен в себе, потому что знает, насколько он хорош. Но сейчас его улыбка теплая, направлена на меня и согревает даже сердце, которое, как мне казалось, навсегда превратилось в льдинку.
— Выглядишь невероятно прекрасно.
— Прекрати! Я просто выгляжу зареванной.
— Но улыбающейся и не отталкиваешь меня. Это так красиво и сводит с ума.… — признается он, прижавшись крепче. — Но боюсь, моей выдержки надолго не хватит. Я безумно сильно хочу тебя!
— И я тебя. 
— У меня были женщины, — говорит он. — В эти годы. Но ни одну из них я не хотел так же, как тебя. Ты засела в моем сердце занозой, и я нарочно вытравлял тебя из себя. В прошлом. Потому что чувствовал, интуитивно, что это глубже и серьезнее, чем все, что было до тебя. Но я боялся отдаться на волю этих чувств, поэтому вел себя паршиво.