Боярышня Дуняша (СИ)

привередливая.
— Митька! — громогласно позвал боярин парня. Тот вбежал и бухнулся на колени. —
Сколько в день такой обувки делаешь?
— Пока вот столько, — он подполз на коленях к скамье и выставил три валенка.
— А потом будешь больше делать?
Митька добавил к трём валенкам четвёртый.
— Трудно делать?
Парень отрицательно замотал головой, но потом кивнул и пояснил:
— Долго.
Еремей пошевелил губами, считая, и Дуня сделала тоже. Если Митька будет делать по две
пары в день, и продажа наладится в таком же темпе, то заработок будет чуть менее двух рублей.
Но тут Дуня сообразила, что считала тридцать рабочих дней, а если вычесть церковные
праздники, то в среднем надо брать двадцать рабочих дней и тогда выходит рубль двадцать в
месяц. Проект для семьи дьяка получался не особо нужным.
— М-да, — расстроено выговорил дед, видимо тоже считавший по минимальной цене и
придя к тому же итогу. — Вот что, поставим их в лавке подороже и посмотрим, — решил он и
тут же строго посмотрел на Митьку:
— Но, если дело не пойдет, то ты вернешься в деревню под начало Федьки. Там тебе всегда
дело найдут и будешь сыт.
Все выразили своё одобрение, а ключница даже улыбнулась Митьке. Она не сомневалась, что его валенки будут покупать за хорошую цену и батюшке-боярину не придется отсылать
недоросля.
— Можно валять валенки из крашенной шерсти и отдавать маминым мастерицам, чтобы
расшивали, — предложила обеспокоенная Дуня.
— Тогда и цену поставим, как за расшитые сапожки, — быстро дополнила Маша.
Боярин посмотрел на внучек и улыбнулся. Дружные они у него. Вон стоят рядом и в одну
дуду дуют, даже Ванятка сестёр поддерживает, как умеет.
— Пусть Митька пробует, — одобрительно махнул рукой Еремей, — а ты, Милослава, посмотри, как украсить, чтобы эта обувка вровень с дорогими сапогами стояла.
Невестка поклонилась, принимая поручение.
До конца сеченя (февраля) вьюжило и все оставались дома. А как только начался березень, то Еремей поспешил выставить в лавку все новинки. Дуня и там умудрилась приложить свои
умения. Во-первых, она предложила поставить на столы стеллажи с наклонными полками. Во-вторых, отделить продукты от рукоделия. В-третьих, настояла на том, чтобы в лавке было
полно коробочек из лыка, бересты или листьев камыша, чтобы паковать любой товар.
Еремей со всеми предложениями внучки согласился, но не ожидал, что будет толк, а он
случился сразу же. Местным кумушкам понравилось, что продавец любую мелочь укладывает в
коробочку, пусть это даже пяток яиц. А вот приезжим купцам пришлось по нраву, что яркие
игрушки и необычные украшения были сразу уложены в свои махонькие корзинки. Да и за
богато расшитые валенки можно было не беспокоиться, так как каждая пара лежала в
отдельном коробе.
Дома боярин велел всем помогать Аксиньке с Митькой, видя, что купцы с охотой закупаются
новым товаром, но торопятся уехать до распутицы. А Дуня неожиданно увлеклась обучением
подобранного на паперти дурачка. Еремей только вздыхал, когда внучка выпросила старые
ножи для перековки их в инструмент для Якимки. Сказала, что сделает из него каменщика. А
кому нужен каменщик, да ещё дурак? Чудит внучка! Но пусть потешится, лишь бы в доме
покойно было.
ГЛАВА 6.
Приблуда Якимка оказался довольно интересным парнем. Веденей узнал, что он родился в
семье бондаря и счастливо жил до прихода злой болезни. Мор унес жизни почти трети городка, а от большой и дружной семьи ремесленника остался только сам Якимка и его отец.
Жизнь отрока резко изменилась. Якимка сильно тосковал по матери, братьям, сёстрам и
думал, как тяжело жить в большом опустевшем доме. Но не прошло и месяца, как отец наново
женился, и жизнь парнишки вновь переменилась. Дом больше не казался пустым, но Якиму в
нём стало неуютно. Мачеха делала вид, что боится рослого мальчишку и каждый раз
демонстративно требовала держаться от неё подальше. Отец хмурился, но молчал.
Вскоре новая жена родила братика Якиму, потом сразу же ещё… Всё чаще отец заговаривал
 
о том, что пора бы старшему сыну отделиться, и что он готов помочь, чтобы люди потом не
говорили… Яким не возражал, хотя знал, что трудно ему будет. Отец отстранился от него и
перестал учить мастерству.
И вот однажды отец положил деньги на обустройство сыну на стол и показал на порог, однако Яким тем же вечером слег. Болел он долго и тяжело. Запомнились холод и жажда. Его
положили в маленькую комнатушку и… забыли, но он переборол странную болезнь, вот только
стал другим и… окончательно чужим отцу. Его вывели на дорогу и сказали уходить.
— Уверен, — докладывал старый дедов холоп, —мачеха отравила Якимку, да парень
оказался крепче, чем она думала.
— Но как же ты сумел всё вызнать? — удивилась Дуня.
Веденей ответил не сразу. Якимкина задача решилась непросто, но жизненный опыт помог
разобраться.
— Я поначалу подумал, что парень безнадёжен. Спрашиваю — он молчит или отвечает
невпопад. Говорю, что ему надо делать, а он глазами хлопает и лбом о землю бьётся.
Боярышня кивала, так как сама столкнулась с подобным поведением парня.
— А потом смотрю, Якимка вдруг встаёт и идет делать то, что я ему давеча говорил делать
или подходит ко мне, мнётся, желая ответить на вопросы, которые я ему ранее задавал. Вот
тогда я призадумался и решил проверить. После вечерни подсаживаюсь к нему и прошу двор
расчистить, так как намело.
— А он?
— А он смотрит на меня ясным взглядом и не шелохнется...
Дуня не понимала к чему ведет Веденей, но хитрый взгляд старика подсказывал, что не всё
так просто.
— Утром следующего дня выхожу во двор — а там Якимка старательно двор чистит. И вот
что я приметил, боярышня, он бесхитростен и его легко обмануть, но не глупее большинства
ребят его возраста. А дураком всё одно будет считаться потому, что чужие слова до него
доходят с большим опозданием.
— Он глухой?
— Нет же, боярышня! Я не знаю, что внутри у него нарушилось после отравления, но
думалка его словно спряталась, и пока до неё дойдут слова, то все его уже дураком посчитают!
Дуня ошарашенная сидела и пыталась перевести слова дедова холопа на понятный для себя
уровень. И получалось у неё, что у Якима в результате отравления и долгого выхода из
тяжелого состояния пострадал мозг. Веденей не знает, что человек думает головой, поэтому
ему трудно облечь в слова своё впечатление от Якима, но на примере он доходчиво обрисовал
проблему и теперь Дуня понимала, что до парня все доходит как до жирафа! О болезнях мозга
она ничего не знала, но зато помнила высказывание одного киногероя, что голова — предмет
темный и исследованию не подлежит! Ну, про исследования это зря, но то, что мозг даже в
будущем вызывал много вопросов — факт!
Судя по рассказу Веденея у Якимки остались полученные в детстве навыки и в принципе он
мог бы продолжать жить, если бы вокруг были привычные для него условия и оставалась
поддержка родных.
Более того, пусть медленно, но он оставался способен нарабатывать жизненный опыт и
сумел бы адаптироваться, но парня выкинули вон. А дальше сплошной стресс для человека, который ничего не видел кроме своей деревни… хм, городка.
Его подобрали нищие и используя в качестве пугала-защитника, довели до Москвы, а тут
местные удальцы решили, что нечего зря такому бугаю шататься по городам со сказочниками-нищебродами и предложили «хорошую» работу.
Вот только Яким сначала не понял, что от него хотят, а потом внутренние устои не
позволили ступить на стезю душегуба. Ухари обиделись, но бить не стали. Они поступили
хитрее и злее.
Кто-то из них сумел уверить Якима, что в Москве живет странный, но добрый народ и если