Боярышня Дуняша (СИ)

двойную раму, потом бегали смотреть на стеллажи с ящиками во всю стену, опосля
письменные столы изучали. Дуня даже не подозревала, что указы писали стоя за наклонными
стойками, а дед теперь восседает за столом!
Маша оделась и снисходительно посмотрела на сестру:
— Эх, ты, выдумщица! — ласково произнесла она и чмокнула её в щеку.
Дуня не поняла, похвалила её Машка или посмеялась. Она на миг замерла, вспомнив
осенившую её с утра гениальную идею по созданию объёмной книжки. Но, прежде чем
доведется сесть и непосредственно начать творить, чтобы получить объёмную при развороте
картинку необходимо подготовить плотную бумагу, клей, острый нож и краски. На все это
потребуется время, но задержка в исполнении не испортила настроения. Жажда деятельности
распирала Дуняшу!
Страсть как захотелось посмотреть на успехи осчастливленных Митьки и Аксиньи, но с не
меньшей силой зудело устроить революцию на кухне. Кухарки готовили, ориентируясь на
посты, и Дуне уже снилась обыкновенная яичница или уваренное топленое молоко с сиропом, сдобренное орешками. Но против правил питания не пойдешь, увы! Всё жестко
регламентировано.
— Идём снедать, — потянула её за руку Маша.
Дуняша поморщилась, демонстрируя своё отношение к надоевшей рыбе с размятым
отварным горохом и рванула к Митьке. Её озарило, что валенки надо делать на правую и левую
ногу, а ещё хорошо бы шить галоши. Резины нет, но можно же из корней одуванчиков выварить
латекс и обмазывать нижнюю часть валенка… так кажется в книжках писали… Вот только
вроде бы из горы одуванчиков можно получить латекса размером с наперсток? Но не
попробуешь — не узнаешь! Ох, сколько дел и как всё запомнить да осуществить?
— Ты куда? — закричала Маша и побежала следом.
Со смехом, играя в догонялки, они спустились в полуподвальный этаж и ворвались к
Митьке. Парнишка стоял и разглядывал, что у него получилось за последние дни. Увидев
боярышень, низко поклонился и прижимая один валенок к груди, начал жаловаться:
— Девки не хотят сидеть и ждать, пока я сваляю по ноге мягкий сапожок.
— Э, — растерялась Дуня.
Она когда учила Митьку с Аксиньей валять валенки, то постоянно примеряла на них. Там же
как? Сначала валяешь на столе, а потом нужно придавать форму, вот она и использовала живые
ноги. Но это был пробный вариант.
— Надо деревянную болванку сделать… несколько ног разного размера и по ним всё время
примерять, — косясь на хихикающую Машку, Дуня закусила губу, чтобы тоже не рассмеяться.
Митька просиял от того, что его проблема так просто решается, но тут же опустил голову.
Дуня вздохнула и потянула Машу за собой на кухню. Когда боярышни пробегали мимо неё, то
там собралась верхушка дворни.
— Вереней, — крикнула Дуня, не заходя на кухню, чтобы никого не будоражить понапрасну,
— выдай Митьке деньгу, чтобы он смог заказать несколько болванок для своей работы.
Она хотела уже бежать дальше, но люди начали подниматься, кланяться. Пришлось Дуне с
важным видом стоять и одобрительно кивать, но по её нетерпеливому взгляду все видели, что
её волнует только старый Вереней и болванки.
Мужчина облизал ложку, вместе со всеми поднялся, поклонился и только тогда ответил:
— Оправданы ли будут траты на этого бездельника? Он только и делает, что девок зазывает
к себе да ноги их лапает.
Оставшаяся в тени коридора Маша закрыла ладошками рот, но по глазам было видно, что
хохочет.
— Вот чтобы не лапал, ему и нужна деревянная основа, — важно ответила Дуня, замечая, что остальные улыбаются.
— Хм, так зачем заказывать, если у нас любой может выстрогать основу бабьей стопы.
Дуня растерялась только на миг, а потом повелела:
— Э, ну тогда пусть сделают… и чтобы разных!
Дуня быстро объяснила про разные размеры, обратила внимание на правые и левые ноги, а
после унеслась обратно смотреть, что всё же у Митьке получилось. Ведь он сбил её с толка, а
она хотела проверить его работу.
— Ты молодец, но вот пощупай! По всей длине прощупай и почувствуешь неравномерность.
 
А должно быть везде толсто и солидно.
— Боярышни! — раздался голос Любаши. — Боярышни, вас матушка к столу зовёт.
Ругается, что вы куда-то запропастились.
Дуня даже обрадовалась. У Митьки было холодно, а они с Машей в домашних рубашках
прибежали. Проверка её протеже показала, что он старается и у него получается. Митьке
осталось только руку набить, но это дело времени.
В горницу они с Машей опять помчались наперегонки, ещё и Любашу заставили бежать.
Перед входом все остановились, привели себя в божеский вид и чинно вошли.
За столом дед напомнил, как надо вести себя в кремле и велел Маше присматривать за
Дунькой. А Дуняше не лезть…
— Куда? — радостно скалясь спросила она — и получила ложкой по лбу. Шутя, но
показательно.
— Ну, посидели, поели, пора собираться. Я вас сам отвезу, — окинув семью сытым
взглядом, произнес Еремей Профыч.
— Батюшка, куда теперь князь моего мужа пошлет? На рассвете ведь посыльный за ним
приехал… — заторопилась спросить Милослава.
— В Тверь его Иван Васильевич отправил, а обратно поедет, как дела порешает, — вздохнул
Еремей и женщина, насторожено глядя на него, прижала руки к груди. — Не бойся за него, —
проворчал боярин, — Славка муж опытный и впросак не попадёт.
Дуня и Маша ловили каждое слово. Отца они редко видели, но это не мешало им его любить.
А в Твери сейчас княжил восьмилетний брат жены Ивана Васильевича. Мария Борисовна
пыталась защитить братика и сохранить Тверь под ним, а Великому князю хотелось взять под
себя тверское княжество. Бояре обеих сторон строили козни, помогая своим князьям, но
противостояние Москвы и Твери не шло ни в какое сравнение с продавливанием интересов
Москвы в Новгороде. Вот где сцепились матерые хищники не на жизнь, а на смерть и не
хотелось бы, чтобы отец туда лез, хоть и по поручению князя!
— Дуняша, ты чего? — толкнула её Машенька.
Девочка в ответ пожала плечиками и поплелась одеваться. Зная немного историю, она
испугалась за отца. Если его постоянно посылают интриговать в пользу Москвы, то рано или
поздно это плохо кончится для него.
Дед сердито глянул на Милославу, досадуя что невестка вынудила его отвечать при внучках
и, недовольный, отправился собираться на работу.
ГЛАВА 2.
Еремей Доронин неспешно вышагивал, провожая внучек до жилого княжеского дворца.
Встречая знакомцев, он останавливался, приветствовал и с гордостью сообщал, что сегодня
ведёт обеих своих кровиночек в терем к великой княгине Марии Борисовне поучить её
мастериц новому искусству шитья.
Зардевшаяся от внимания и похвалы Маша стояла подле деда с опущенными в землю
глазами, являя образец скромности. Дуня же крутила головой, стараясь ничего не упустить и
беззастенчиво рассматривала всех собеседников деда, притопывая из-за мороза и всем
счастливо улыбаясь. А чего не улыбаться, когда вокруг белым-бело и воздух звенит от
прозрачности? Это уже повод наслаждаться жизнью! Да и интересно же увидеть разом воинов, мастеровых, подьячих, дьяков, бояр…
Некоторые дедовы знакомцы ей подмигивали, и тогда она смеялась, прикрыв ладошкой рот, а думному дьяку разбойного приказа*(на самом деле первые упоминания о разбойном приказе
появились только в 1539г при внуке нынешнего князя) так и вовсе помахала рукой.
Она уловила в его прищуренных от яркого солнца глазах искорки веселья, пока дед
расписывал достоинства Машеньки и её. А он ещё снисходительно хмыкнул, глядя на
потупившуюся искусницу Машу и шутливо ахнул, будто бы потрясен увидеть расчудесную
Дуняшу.
Впрочем, этот дьяк был осведомлен, что малявка Доронина принесла радость в дом