Полночная чума

Затем раздался душераздирающий крик, и кто-то попытался выбраться из-под разбитого колпака, однако тотчас соскользнул внутрь объятой пламенем машины. Кто это был? Волленштейн? Ответ на свой вопрос Бринк так и не получил, потому что в следующий миг самолет с оглушительным хлопком превратился в огненный шар, который на желтом стебле взмыл в ночное небо, где из желтого вскоре сделался красным.
  
Бринк не сомневался, что емкость под брюхом самолета была полна чумных бацилл. И черный дым, что поднимался сейчас от обломков самолета, тоже был ими полон. Стоя здесь, он с каждым вздохом, втягивает в себя черную смерть.
Он крикнул Кирну, чтобы тот не подходил близко, но полицейский или не услышал его, или ему было наплевать, потому что он со всех ног бросился к объятым пламенем обломкам.
Аликс видела, как Фрэнк попытается удержать на месте парашютистов, но те, учуяв поблизости бошей, горели желанием разделаться с ними, как только те попадутся им на глаза. Пригнувшись за стеной, американцы с автоматами наизготовку устремились в темноту, к останкам самолета.
Аликс взяла Бринка за локоть.
— А что если там, в огне, и лекарство?
Бринк обернулся к ней. Одну половину его лица освещала луна, вторую языки пламени. Где-то чуть дальше темноту прорезал треск автоматных очередей.
— Про лекарство я точно сказать не могу, но то, что сатанинские бациллы гуляют на свободе, я знаю точно, — сказала она и, положив руку на сердце, добавила: — Так говорит мой отец. Помоги мне его найти.
Не успел Фрэнк ответить ей или хотя бы кивнуть, как взревели моторы еще одного черного монстра, который до этого стоял в тени деревьев, и крылатая машина выкатилась из своего укрытия. Этот самолет был больше и неуклюжее первого, трехмоторный, по одному мотору на каждом крыле и один впереди. Фрэнк перепрыгнул через стену и заковылял по траве.
Второму самолету угрожали гораздо меньше автоматных стволов. Американцы увлеченно поливали бошей огнем где-то справа, магазин Фрэнка был пуст.
Кроме того, пилот второй машины уже извлек для себя урок и поэтому не стал долго размышлять. Как только самолет выкатил на траву и повернулся носом к летному полю, моторы взревели и крылатая машина устремилась туда, где все еще в воздухе мерцали красные сигнальные ракеты. Между ней и свободой теперь был лишь Кирн. Фрэнка от него отделяли всего несколько десятков метров.
Прижав приклад к левому плечу, Кирн выпустил короткую очередь в лицо крылатому врагу. От носа самолета к хвосту тотчас полетел сноп искр.
— Отойди, — прошептала Аликс, глядя на Кирна. — Нет, останься стоять. Нет-нет, уйди с дороги. Умри прямо там.
Она никак не могла решить, чего ей хочется.
Фрэнк прихрамывая бросился к нему по мокрой траве. Кирн не сдвинулся с места, и брюхо самолета, еще не успевшего оторвать от земли хвост, надвигалось прямо на него. Тупой нос и двигатель проплыли у него над головой, и Кирн, на всякий случай присев, чтобы его не задело крылом, дал по двигателю и внутренней поверхности крыла очередь. Как только брюхо самолета проехало над ним, он выпрямился во весь рост, готовый снова открыть огонь. Увы, Кирн не заметил короткого хвостового крыла. Мгновение, и оно задело ему плечо и сбило с ног. Потеряв равновесие, он выпустил из рук автомат и кубарем выкатился по мокрой траве из-под хвоста самолета.
Крылатая машина, взревев мотором, оторвала хвост от земли. Схватив автомат Кирна, Фрэнк приставил его к плечу и выпустил ей вдогонку длинную очередь. В следующую секунду двигатель правого крыла расцвел огненным цветком. На глазах у Бринка один его лепесток превратился в длинный драконий язык, который тотчас устремился к хвостовому оперению. Самолет дал крен влево, однако тотчас выровнялся и взмыл над верхушками деревьев на дальнем конце поля. На какой-то миг горящий двигатель казался десятком падающих звезд, которые, однако, быстро погасли. Самолет не взорвался мелкими осколками и не рухнул на землю, словно подстреленная птица. Нет, он упорно продолжал набирать высоту, и вскоре от него осталась лишь тусклая голубая точка — сопло, из которого наружу вырывалось отработанное топливо, но затем исчезла и она.
Рокот мотора звучал еще какое-то время после того, как сам самолет скрылся из вида, а когда стих и он, наступила такая мертвая тишина, какой Аликс не слышала ни разу в жизни. На несколько секунд ее нарушил выстрел, затем еще один и еще, затем вновь стало тихо.
Аликс прислушалась к своему сердцу и спросила отца, был ли на этом самолете дьявол. Нет, прозвучало в ответ. Внезапно ей послышался вблизи какой-то шорох, и она обернулась.
Из темноты, метрах в тридцати от нее, на освещенное лунным светом поле, хромая, вышел Джунипер.
Кирн лежал на влажной траве. Над его головой на лунный диск наползали тучи. Левый глаз упорно отказывался открываться.
Он лежал и думал об Алоизе и Бруннере, Мише и Бёзе, Штекере и Муффе, и о других, чьи имена он уже успел забыть. Обо всех тех, кого он оставил в России, но так и не нашел здесь, во Франции. Может, ему стоит прошептать имя Хилли, но, глядя на луну единственным зрячим глазом, он почему-то не мог отогнать от себя воспоминание о том, что каска Муффе была ему мала.
— Только не спи, — произнес чей-то голос. Похоже на Пауля Штекера, сначала подумалось ему, пока он лежал после оглушительного залпа в грязи, не чувствуя правой руки.
— Я не чувствую ног, — признался Кирн.
— Сейчас подоспеет помощь, — ответил голос.
— Доктор, — произнес Кирн. Странно, почему у него вдруг мокрые щеки? — Самолет…
— Груда металла там, за деревьями, — ответил Бринк. Американец склонился над ним, загородив головой луну, которая вновь вынырнула из-за облаков. — Мы его сбили, ты и я.
— Лжешь! — прошептал Кирн. Не было там никакого самолета, ни разбившегося вдребезги, ни полыхающего пламенем. Они его упустили. Он позволил этому гаду Волленштейну убить его друзей.
— Мы же договаривались. Никакого обмана. Или ты забыл?
— Хочу взглянуть своими глазами, — Кирн попытался оторвать от земли голову. Хотелось проверить, сумел он спасти своих друзей или нет. Но американец положил ему на плечо руку.
— Нет, тебе нельзя двигаться. Если будешь лежать тихо, с тобой все будет в порядке, — сказал он.
И вновь американец ему солгал. Кирн это мгновенно понял, понял по той холодной пустоте, что поселилась в его груди. Он умрет, умрет посреди мокрого поля в стране лягушатников. Странно лежать, ощущая под собой лишь мокрую траву. Да что там! Глупо. Просто глупо умереть вдали от дома и друзей.
— Эй, знаешь, я раньше пристрелил бы его, еще тогда, в Бордо, — прошептал он, на миг мысленно вернувшись в недавнее прошлое. Бринк не ответил. Он ничего не знал про Бордо: ни про корабль, ни про деревянный ящик.
Или о том, как оно было там, в доках. Или на Восточном фронте.
— Чтобы согреться, мы набивали под форму газеты, — произнес Кирн. Неожиданно, прилетев откуда-то из-под Москвы, ледяной ветер начал пробирать его до костей. — А потом у нас кончились и газеты.
И он явственно услышал хруст ледяной корки на снегу, треск далекой перестрелки и тотчас понял, что его друзья снова с ним.
— Du bist mein Kamerad, [38] — произнес он. Язык его почти не слушался, и слова прозвучали невнятно. Тогда он из последних сил здоровой рукой сжал руку Бринка, как будто боялся остаться один.
Мокрая трава промочила ему ноги до колен, но сил встать не было, и он положил руку Кирна ему на грудь, а сам пошарил у него под пальто. Вскоре он нащупал служебный жетон и положил его в карман. Ему срочно требовалось чем-то себя занять, лишь бы не думать о том, что только что произошло. Помимо того, что немец назвал его другом.
Самолет улетел, несмотря на все их с Кирном попытки продырявить его из автомата. Бринк поднес к носу руку и принюхался. Пахло керосином.
Крылатая машина летела на Англию, или на корабли, которые к этому времени уже наверняка вышли в море. А может, просто кружила над берегом, выжидая, когда солдаты начнут высадку. Куда бы ни летел этот самолет, он наверняка будет распылять чумные бациллы, которые нес в блестящей металлической емкости под фюзеляжем. И как только это известие дойдет до Пола Чайлдесса или шотландца Габбинса, они поразмышляют пару минут, покивают головами и придумают план отмщения. И тогда на борт английских бомбардировщиков тоже погрузят ящики с заразой, и бомбардировщики сбросят их над Германией. И если от легочной чумы погибнут десятки тысяч, то жертвами сибирской язвы станут миллионы.