Полночная чума

Чувствуя боль в ногах, Адлер проковылял к воротам, отдышался и, с трудом вытаскивая ноги из грязи, двинулся по раскисшей дороге. Он очень надеялся, что идет в нужном направлении.
  
Глава 18
 
Бринк нажал на тормоза. Грузовик дернулся и остановился. Его правое переднее колесо замерло рядом со змеившейся в траве узкой грунтовой дорогой. Бринк выключил мотор, и тот, издав последний рокочущий звук, замер. Сразу стало тихо. Тишину нарушал лишь стук капель, падавших на крышу «опеля» с ветвей соседнего дерева. В свете включенных фар был виден еще один отрезок раскисшей проселочной дороги, а шагах в двадцати впереди — то место, где дорога ныряла в темноту между трехметровыми стенами зеленой листвы.
  
— Куда мы отправимся? — спросил Бринк немца. Кирн сжимал в огромных руках автомат. От ствола исходил запах горячего металла. Немец не ответил. Похоже, он был глубоко погружен в собственные мысли.
— Мы должны вернуться к Джуниперу, — тихо произнесла Аликс. Это были ее первые слова за последние десять минут, после того как Уикенс слетел с подножки грузовика.
— Нет, — возразил Бринк, а про себя подумал: ни за что.
— Мы должны.
— Мы не можем, — подал голос Кирн. — Кто знает, сколько их там. — Он поводил стволом автомата. — Там наверняка люди Волленштейна. Больше об этой ферме никто не знает.
— Те самые, которые убили старика, — добавил Бринк.
Кирн беспокойно дернулся.
— Мне нужно выйти.
Аликс открыла дверцу со своей стороны и выскользнула наружу. Кирн тут же последовал ее примеру. Бринк остался сидеть, слушая, как пощелкивает, охлаждаясь, мотор. Затем стало тихо. Кирн подошел к капоту, не стесняясь, расстегнул штаны и помочился прямо в траву. Он даже застонал от удовольствия, наверно потому, что очень долго терпел. Справив нужду, он закурил и предложил сигарету Аликс. Раздался щелчок зажигалки, и ее лицо на мгновение высветилось желтым пламенем.
— Где же ваша высадка, доктор? — спросил Кирн. — Я не слышу никакой артиллерийской канонады.
— Подозреваю, все дело в погоде, — отозвался Бринк и посмотрел на свою правую руку. Пятое, шестое или седьмое — так сказал ему Уикенс. — Не исключаю, что ее отложили из-за погодных условий.
С этими словами он взялся отдирать полоску пластыря со среднего пальца, но затем передумал и приклеил оторванный кончик на место.
Кирн продолжал дымить сигаретой.
— Возможно, вы солгали, — произнес он.
— Нет, не солгал. Они высадятся завтра или послезавтра. — Бринк уловил запах дыма, и ему страшно захотелось закурить. Пред лицом Аликс ярко алел крошечный уголек. Как жаль, что ему не видны ее глаза. — Я думал, что вы сбежите, — сказал он, обращаясь к Кирну. — Чтобы предупредить ваших…
Немец кивнул, и сигарета в зубах качнулась вверх и вниз.
— Я убил нескольких своих соотечественников, — медленно проговорил он. — Мне будет нелегко вернуться к своим. — Кирн отбросил окурок в сторону, и тот с шипением погас в грязной луже. — Но я сдержу обещание, которое вам дал. Этот болван Волленштейн, он сейчас крайне опасен. Когда мы покончим с ним… — Кирн не договорил и что-то сунул в руки Бринку. Поняв, что это такое, тот внутренне похолодел. — Держите. Теперь машину поведу я, — сказал он, и Бринк взял автомат, на этот раз охотно. За последние два дня он многому научился.
Кирн шагнул к грузовику и сел на водительское сиденье. Взвыл стартер, мотор завелся и гулко зарокотал.
Аликс бросила на землю окурок. Бринк шагнул к ней и ладонью потрогал ей лоб. Горячий. Горячее прежнего. Тогда прикоснулся к ее щеке, затем снова ко лбу. Холодный, почти холодный.
— Я больна? — спросила Аликс.
Бринк ответил не сразу.
— Нет, ты здорова, — солгал он. — Мне нужно проверять твою температуру каждые несколько часов, только и всего.
Он почти уверил себя, что это может быть все, что угодно. Например, огромная физическая усталость.
Напоследок Бринк взял руку девушки в свою и тотчас почувствовал, какая она горячая.
Бош резко вывернул руль, чтобы не угодить в очередную рытвину на разбитой дороге. Грузовик тряхнуло, и Аликс тотчас ощутила плечо Фрэнка. Нет, он наверняка отстранился бы от нее, будь в «опеле» больше места.
В кабине было жарко. Она попросила Фрэнка опустить оконное стекло на пару сантиметров, но даже холодный утренний воздух не помогал. Наверное, это бош так сильно опустил рычаг управления, и теперь от нагретого мотора в кабину проникает горячий воздух. Вот почему внутри так жарко.
Аликс откинула голову на жесткую спинку сиденья. Ее не отпускало легкое головокружение, как будто она слишком стремительно пробудилась ото сна. Перед глазами заплясали желтые точки, и она поспешила закрыть глаза и на ощупь, вслепую, потянулась к Фрэнку. Вскоре ее пальцы нащупали уголок его пальто, и она как можно крепче вцепилась в него.
В горле защекотало, захотелось откашляться. Это все крепкие сигареты боша, подумала Аликс.
Или нет. Она не так глупа и прекрасно понимает, что все это значит.
«Опель» покатил по мощенной булыжником улице, пересекавшей городок, который — как явствовало из расстеленной на коленях Бринка карты — носил название Вуийи. Кирн включил понижающую передачу, сворачивая за угол, и на покрытой лужами улице едва не сбил какую-то женщину, стоявшую перед витриной лавки. Та сначала удивилась, но когда грузовик едва не влетел на тротуар, испуганно отскочила в сторону. Кирн быстро вывернул руль, и, вильнув, «опель» вновь выехал на проезжую часть.
— О боже, мы чуть не сбили ее, — произнес Бринк по-английски Кирну. Тот никак не отреагировал на его фразу, продолжая смотреть прямо перед собой.
Это безумие. Было уже светло, и кто-нибудь непременно увидит, что они не немцы. Они и так едва не попались. Минут двадцать назад Кирн что-то прошипел сквозь зубы, и Бринк, подняв голову, увидел две длинные шеренги черных фигур, строем идущих по дороге. Кирн свернул вправо, на первую же дорогу, прежде, чем они приблизились к марширующей колонне. В результате они покатили на север и оказались в этом крошечном городке.
Наконец, последний дом городка остался позади, и «опель» вновь набрал скорость. Мостовая сменилась мощенной булыжником дорогой, и грузовик зашуршал шинами по твердому дорожному покрытию. А вот это им ни к чему. Все дороги были опасны, даже проселки, но Бринк знал, что на дорогах с твердым покрытием куда больше шансов нарваться на немцев. Кирн посмотрел в зеркало заднего обзора, затем снова на дорогу и снова на зеркало.
— Что там? — поинтересовался Бринк.
— Ничего. Мне показалось, будто я кое-что увидел, но ошибся. Ничего.
— Съезжай с этой дороги, — сказал Бринк немцу и снова бросил взгляд на карту. Ага, на их счастье впереди от шоссе ответвляется более узкая дорога. Пользуясь вместо линейки пальцем, он попытался перевести километры в мили. До проселка им ехать еще одну-две мили. — Бери следующий поворот налево, — сказал он, не отрывая глаз от карты. Грузовик медленно свернул в сторону, и Бринк невольно навалился на Аликс.
— Черт! — выругался Кирн и нажал на тормоз.
— Что?.. — спросил Бринк, и, не договорив, замолчал.
Они выехали за поворот, но путь им перегородила неподвижная, похожая на змею, колонна автомашин. Она оказалась длинной, потому что отсюда, от хвоста колонны, невозможно было разглядеть ее голову, скрытую где-то за дальним поворотом. Скользя колесами по мокрому асфальту, они замедлили скорость и вскоре остановились. Капот их «опеля» застыл не более чем в пяти-шести метрах от заднего борта последнего грузовика в колонне. Его кузов был обтянут зеленым брезентом, оба откидных клапана привязаны к бортам, как будто приоткрывая вход в неведомую пещеру. В следующий миг в пещере что-то зашевелилось. Наружу высунулась нога, а затем и ее обладатель, немецкий солдат в каске. Он ловко соскочил на землю и отошел к обочине, чтобы помочиться. На ветровое стекло падали капли дождя, и одинокий «дворник» ерзал по нему взад-вперед.