Полночная чума

— Куда же ты собирался, старина? — спросил он мертвого француза. Интересно, кто вылечит врача, когда сам врач смертельно болен?
Лежа посреди солнца и травы, этот мертвец выглядел не столь пугающе. «Не то что Тардиффы в их вонючей постели, или, да простит меня бог, их дочь, ушедшая на тот свет, сидя в кресле», — подумал Кирн. Но стоило ему взглянуть на отсутствующие пальцы, те самые, что остались лежать в грязи, в поле рядом с захолустной русской деревушкой, которой нет ни на одной карте, как он вновь ощутил легкое покалывание.
  
— Унтерштурмфюрер? — вновь подал голос фельдфебель откуда-то у него из-за спины. Все-таки этот поганец последовал за ним. — Это и есть доктор?
Кирн не удостоил его ответом.
— Какой у него чудный конь.
Кирн поймал себя на том, что беспалой рукой поглаживает мерину гриву.
— Вам не составит большого труда их найти, — сказал ему тогда этот мерзавец Волленштейн. Герр доктор был прав. Найти Жюсо действительно оказалось делом несложным — главное, идти по черному следу.
Теперь ему было понятно, почему чертовы эсэсовцы при всем их гоноре готовы от страха наложить в штаны. Они боялись, что черный след может привести к ним.
Самолет, едва не задевая колесами низкую траву, пронесся над полем, описал поворот на дальнем конце и вернулся назад. Когда он проехал мимо нее, Аликс подняла руку, прикрываясь от поднятого пропеллерами ветра. Его порывы приносили с собой зеленый травяной дождь, который пах точно так же, как только что скошенное поле.
Пропеллер тем временем сбавил обороты — размытое пятно постепенно превратилось в отдельные лопасти, — после чего окончательно замер. Вслед за первым остановились и все остальные. Нос самолета чем-то напоминал нос дельфина, вроде тех, что в солнечные дни высовывались из моря, чтобы заглянуть в отцовскую лодку. При этой мысли Аликс вновь стало больно на душе.
Небольшая дверь в корпусе аэроплана распахнулась, и на землю спрыгнул высокий мужчина, который тотчас решительно направился в ее сторону. В вечернем свете Аликс узнала его — это был тот самый врач-американец. Он протянул руку и похлопал ее по плечу.
— Нам нужно поговорить, — произнес он по-французски, с сильным акцентом, и указал на грузовик, которым ее доставили из больницы.
Краем глаза Аликс заметила рядом с аэропланом какое-то движение. Еще один человек. Но она не рассмотрела его, потому что повернулась к грузовику.
Доктор-американец сложил руки, и она, поставив на них ногу, вскарабкалась в кузов грузовика под брезентовый тент. Ей пришлось пригнуться, чтобы нырнуть под него: хотя сама она была невелика ростом, тент был еще ниже. Здесь она вновь опустилась на жесткую деревянную скамью, которая тянулась вдоль всего кузова. Внутри, под брезентом, было уже почти темно, и в квадратном отверстии Аликс был виден лишь силуэт американца. Бросив внутрь рюкзак, он следом забрался в кузов.
— В прошлый раз я не спросил, как вас зовут, — сказал он. Голос его звучал одновременно мягко и сконфуженно.
— Аликс. Аликс Пилон, — ответила девушка. — Как вы сами сказали, я здорова.
Американец промолчал.
— По крайней мере представьтесь, пожалуйста.
— Фрэнк Бринк, — ответил он. — Мы отправляемся во Францию, — продолжил он. — Мы должны обнаружить болезнь, которая убила тех евреев и вашего… — он не договорил. — Необходимо остановить ее распространение. Поэтому нам так важно знать, откуда она началась. Вы знаете, откуда взялись эти евреи? — поинтересовался Бринк. Говорил он по-французски медленно, подбирая слова.
Аликс сглотнула застрявший в горле комок и спросила:
— Вы отвезете меня домой?
— Нет, — ответил Бринк, и ее надежды тотчас же погасли. — Но нам нужно знать, откуда взялись эти евреи. Для того, чтобы не заразились другие, как, например…
— Как мой отец.
— Да, как ваш отец.
— Я хочу домой, — сказала она, как ей самой показалось, тоном маленького ребенка. — Хочу домой. Здесь некому позаботиться о маме и обо мне.
— Нет, — решительно произнес мужчина в дальнем конце кузова. — Домой вам нельзя.
Аликс не было видно его лицо — лишь силуэт на фоне вечернего неба в проеме брезента. Но его голос — голос этот был ей прекрасно знаком.
— Джунипер, — прошептала она.
Уикенс сел рядом с ними на жесткую скамью под брезентовым тентом. Эггерс остался стоять снаружи, глядя на водную поверхность рядом с аэродромом.
— Тебе нельзя назад, Аликс, — произнес Уикенс. Голос англичанина звучал мягко, если не сказать вкрадчиво, — отнюдь не так, как в кабинете на Бейкер-стрит, подумал Бринк. Тогда он скорее походил на острый скальпель.
— Джунипер, — шепотом повторила Аликс.
— Да, это я, — подтвердил Уикенс. — Как твои дела?
— Почему ты не приехал, когда я просила?
— Так вы знакомы? — удивился Бринк и тотчас понял, что сказал глупость.
— Мне никто не передал твоей просьбы, — сказал в свое оправдание Уикенс.
— Ты лжешь, — прошептала Аликс. Уикенс напрягся. На несколько мгновений воцарилось тягостное молчание. Снаружи донесся приглушенный рокот мотора.
— Я хочу домой, Джунипер, — повторила Аликс, на этот раз громче. — Мама, Ален, Жюль, о них некому позаботиться. Папы больше нет в живых.
— Скажи нам, откуда приехали грузовики, — спросил Уикенс.
И вновь молчание.
— Не знаю, — наконец ответила Аликс.
— Джуни, лодка! — крикнул Эггерс. В его голос вернулись стальные нотки.
— Я проследила за водителем-бошем, — ответила Аликс. — Когда я вернулась, папа и другие, они уже вытащили из машины живых евреев и погрузили их в другой грузовик. Я стояла на часах. С евреями я не разговаривала.
Бринк подался вперед.
— Другие? Это друзья вашего отца? Может, они знают? — спросил он у девушки. В темноте ему были не видны ее зеленые глаза, лишь светлый овал лица.
— Кто еще был тогда с вами? — уточнил Уикенс. — Скажи нам, кто был с вами, когда вы захватили эти грузовики. Остальные члены вашей ячейки? Мне нужны их имена, только и всего. Имена и домашний адрес.
— Возьмите меня с собой, и я назову вам имена, — негромко ответила Аликс.
— Джуни, ребята уже машут нам руками! — крикнул снаружи Эггерс.
— Джунипер, прошу тебя, — взмолилась девушка. В ее голосе слышались слезы. — Ради всего того, что мы сделали, прошу тебя…
— Повторю еще раз — нам нужны имена, — на этот раз голос Уикенса был тверд и холоден как сталь. — Домой я тебя не отпущу.
— Месье Фрэнк, клянусь вам, я помогу найти то, что вы ищете, — сказала девушка, поворачиваясь к Бринку.
Он знал, что должен сказать в ответ. Как и Уикенс. Но у них не было времени на то, чтобы бродить по Франции, в поисках иголки в стоге сена. Если они хотят отыскать и победить чуму, им нужна помощь, а чтобы ее победить, им требуется антибиотик.
— В прошлый раз я потерял Оуэна, Аликс. Ты ведь помнишь его, не так ли? Такой худой. Больше я никого не хочу терять, поэтому на этот раз я должен точно знать, куда мне надо, — еле слышно произнес Уикенс. — Назови мне имена.
С этими словами он приподнял левую руку — в темноте Бринку не был виден шрам. Впрочем, он точно знал, что шрам никуда не делся. На какой-то миг он подумал, что Уикенс сейчас ударит девушку.
Не раздумывая о том, что делает, он схватил Уикенса за запястье.
— Не смей! — прошипел он по-английски, но Уикенс легким движением высвободил руку. На какое-то мгновение Бринк испугался, что Уикенс сейчас развернется и, вместо девушки, ударит его, но этого не произошло. — Только попробуйте ее ударить, и вы наградите себя тем же самым, — сказал он. — Если, конечно, она больна.
Это была откровенная ложь, но откуда Уикенсу это знать?
— Джуни! — вновь окликнул товарища Эггерс.
— Давайте возьмем ее с собой, — сказал Бринк по-английски. — Как только мы сядем в лодку, она тотчас скажет нам все, что нужно.
Уикенс задумался. Впрочем, Бринк не тешил себя особой надеждой, что англичанин к нему прислушается. И вообще, что ему делать, если Уикенс попробует вырвать у нее нужные ему сведения силой? Нет, конечно, англичанин значительно слабее его, но это еще не значит, что его легко остановить.