Огненная буря (ЛП)

— Это было нереально круто. За такое я могу пообещать выносить твоего первенца, — пошутила я.
Йен одарил меня долгим и серьезным взглядом, который стер ухмылку с моего лица. Интенсивность этих зеленых глаз была чертовски пугающей. От этого между ног тут же стало влажно.
— Я запомню это, милая. Твоя мама всегда такая? — Он сосредоточенно вглядывался в меня с… беспокойством?
— С ее стороны, это чертовски теплое и милое отношение. Я удивлена, что она не съела меня при рождении, — беззаботно ответила я. Гвен была единственной, кто знал, какой эффект производило на меня презрение моей матери.
Йен приподнял великолепную бровь.
— Мне это не нравится, милая. Такая красивая и забавная девушка, как ты, не могла родиться от такой, как она. — Он хмуро посмотрел на мою мать. — У тебя, должно быть, было чертовски тяжелое детство, — пробормотал он, забирая у меня из рук пустой стакан.
Я встретилась взглядом с Йеном.
— Да, моя жизнь с личным шеф-поваром и игрушечным гоночным BMW на день рождения была очень тяжелой, — схохмила я.
Йен нахмурился, глядя на меня.
— Такое дерьмо ни хрена не значит, когда твои родители так с тобой обращаются.
Я замерла. Как он мог разглядеть сквозь пресыщенное отношение безразличие или, давайте посмотрим правде в глаза, откровенную враждебность моей матери?
— Да, и все же, я выбралась оттуда живой и не превратилась в вампира в дизайнерской одежде, как все остальные, так что это победа.
Я оглядела комнату, наблюдая обычный круг лиц, некоторые смотрели в нашем направлении. Почти все женщины пускали слюни при виде Йена.
Отвалите, сучки, он мой.
Ого. Откуда это взялось? Я не была ревнивым человеком, и Йен, определенно, мне не принадлежал. Может, мне что-то подмешали в «мартини», отчего и возникли такие странные мысли. Я хмуро уставилась в свой бокал. Конечно, Йен не стал бы такого делать, он должен был знать, что щелкни он своими великолепными пальцами, и я буду целиком его.
Эти великолепные пальцы нежно взяли меня за подбородок, а другой рукой он поставил мой бокал на стол.
— Посмотри на меня, красавица. Поверь человеку, который знает, как ему повезло иметь двух любящих родителей, мне жаль, что у тебя не было такого. И я чертовски удивлен, что ты такая, какая есть, учитывая, кто тебя воспитывал.
— Ты даже не знаешь меня. Я могла бы быть бешеной сукой, всего в одной пластической операции от того, чтобы стать такой, как они, — прошептала я ему, завороженная его взглядом.
— Я знаю достаточно. И знаю свою сестру, и что она мне рассказывала. Ты особенная. Я понял это при первой нашей встрече.
Ладно, такое дерьмо было охрененно серьезным. Пора было объявлять готовность к обороне пятого уровня.
Боевые посты! Не впускать сексуального солдата с милым акцентом! Любой ценой!
— При первой нашей встрече я размахивала подсвечником, стоя в нижнем белье. Не сомневаюсь, ты понял, что я особенная, — ответила я, приподняв бровь.
Йен улыбнулся, но его глаза потемнели.
Момент был заряжен сексуальным напряжением, я не знала, что такое реально за пределами любовных романов. Мне крышка.
— Эми, тебе нравится играть на маминых нервах, да? Хотя бы раз могла бы прийти на мероприятие, не вызывая ажиотажа? — прервал момент надменный голос моего брата. В кои-то веки я обрадовалась, что этот мелкий засранец меня ругает.
— А как же веселье, Трипп? У нее уже есть степфордский сынок. Мое дело — держать ее в тонусе, следить за тем, чтобы от пластики и лака для волос у нее не спеклись мозги, — ответила я, одарив брата милой улыбкой.
Он неодобрительно нахмурился. Если я походила на мать, то Трипп был точной копией отца. Вам бы и в голову не пришло, что мы родственники. Если у меня была бледная кожа и рыжие волосы, то у него — оливковая кожа и темные локоны. А еще карие глаза и точеная челюсть.
Он, как всегда, был на стиле, вплоть до подозрительно тщательно ухоженных бровей. Короткие волосы идеально уложены, и я знала, что на это у него уходило больше времени, чем у меня. Костюм, естественно, был искусным творением именитого дизайнера.
 
Мой взгляд переместился на висевшую у него на руке женщину, и я изо всех сил попыталась не закатить глаза от отвращения. Ладно, может, я и не очень старалась.
— Пенелопа, как же я рада тебя видеть, — солгала я сквозь стиснутые зубы.
— Эми, дорогая, я тоже очень рада тебя видеть. Выглядишь великолепно. Я бы не рискнула надеть нечто столь откровенное на такое важное мероприятие, как это, но ты действительно создаешь определенное впечатление. — Ее голос звучал тошнотворно приторно, но тонко завуалированное оскорбление читалось четко и ясно.
Я презирала эту женщину. Я знала ее с детства, потому что наши родители дружили, а это означало, что я, к сожалению, была вынуждена часто находиться в ее обществе. Ее единственная цель в жизни — найти себе состоятельного мужа, которого одобрил бы папочка, и заставить других девочек чувствовать себя ужасно.
Она была гадиной. При этом хорошенькой, со светлыми волосами, голубыми глазами и фигурой в виде песочных часов, но все равно она была змеей в наряде от Gucci. Ничего удивительного, что она вцепилась в моего брата. Хотя это не впечатляло. Она бегала за ним с детства.
— Кто твой кавалер, Эми? — промурлыкала она, блуждая глазами по Йену.
— Извините, как грубо с моей стороны. Йен, это мой брат Трипп, а это Пенелопа, — я остановила себя от дальнейших подробностей, так как боялась, что могу назвать Пенелопу сучкой-совратительницей, а Йена — сексуальным божеством.
— Откуда знаешь мою сестру, Йен? Она подцепила тебя в баре по дороге сюда? Такое не впервой, — с презрением сообщил Трипп.
— Никого я не подцепляла, он мой телохранитель, — саркастически перебила я. — Что если какая-нибудь силиконовая светская львица задумает прирезать меня в дамской комнате. — Я бросила на Пенелопу многозначительный взгляд.
Йен рядом кашлянул, и я была почти уверена, что так он скрыл смешок. Какое счастье, что он разделял мое чувство юмора.
Трипп хмуро зыркнул на меня.
— Ты можешь воспринимать хоть что-нибудь серьезно?
Я ответила ему таким же хмурым взглядом.
— А ты можешь хотя бы притвориться, что у тебя хорошие манеры, и относиться к моему гостю с уважением? С твоей гостей я обращаюсь подобающе, несмотря на то, что она любовница сатаны, — выпалила я, игнорируя притворный «ох» Пенелопы.
— Все в порядке, Эми, я уверен, брат просто защищает тебя. Я понимаю. Я брат Гвен, Йен. — Он протянул руку, которую Трипп пожал.
Пенелопа пристально смотрела на меня. Я ухмыльнулась ей, провоцируя сказать хоть слово. У меня уже много лет чесались руки дать пощечину этой злобной маленькой пи*де. К сожалению, она была слишком озабочена своим имиджем, чтобы наброситься на меня в присутствии стольких «состоятельных» персон. Она скорее насыплет мышьяк мне в «мартини», когда я отвернусь. Я взглянула на брата, чья маленькая ухоженная ручонка все еще утопала в огромной ладони Йена.
Глаза Триппа слегка выпучились от, без сомнения, твердой хватки Йена, и я ухмыльнулась в бокал.
— Вы нас извините, мне необходимо кое с кем поговорить. — Я неопределенно махнула рукой в другой конец комнаты и схватила Йена за руку.
— Уже веселишься? — сухо спросила я.
Йен усмехнулся.
— Я знаю некоторых закаленных в боях солдат, которые предпочли бы оказаться в перестрелке, чем в этой ситуации, — поддразнил он.
— Ты еще ничего не видел, солдатик.
***
Два часа, четыре «мартини» и несколько несущественных канапе спустя я чувствовала приятное опьянение. А также довольно сильное возбуждение. Как будто почти хотела наброситься на Йена и умолять его взять меня на глазах у взбудораженной публики.
Мы с Йеном веселились весь вечер, пытаясь рискованными разговорами стянуть маски с присутствующих. Я с трудом могла сосредоточиться на беседе, которую в настоящий момент вела с каким-то инвестиционным банкиром. Нет, подождите. Даже если бы я не боролась с грязными мыслишками о сексуальном, но запретном мужчине, я бы умирала со скуки от этого разговора.