Огненная буря (ЛП)

Мне было плохо от того, что с момента отъезда Йена я не видела Брока и не разговаривала с ним. Прошло уже несколько недель. Гвен пыталась вытянуть из меня информацию о крушении поезда, которое я устроила, но я отказывалась говорить об этом, главным образом потому, что стыдилась того, как все закончилось. А еще потому, что боялась ее презрения за то, как я обращалась с ее братом.
Поэтому я снова пыталась все забыть. Пыталась притвориться, что, мечтая об улыбке Йена, не жажду прикосновений Брока. Что не желала того пламени, которое чувствовала от поцелуев Брока, думая о том, какой будет жизнь с Йеном. Я пыталась забыть все это. К сожалению, судьба снова решила свести нас с Броком, когда Гвен получила послание с угрозой смерти от опасной банды.
Тот факт, что ей доставили коробку с тарантулами, вывел меня из себя и напугал. Я ненавидела мысль о том, что лучшая подруга вновь окажется в опасности, поэтому поддержала переход клуба в режим «изоляции». Я поддерживала это до тех пор, пока у моей двери не появился неулыбчивый проспект.
— Гвен уже сопроводили в байкерскую крепость, малыш. Думаю, ты немного опоздал, — сообщила я.
Несмотря на то, что на вид ему казалось не больше двадцати, на «малыша» он вовсе не походил. Он выглядел злобным и опасным.
— Ты должна поехать со мной в клуб, — сказал он вместо ответа.
— Шутишь, что ли? — усмехнулась я.
Его лицо ничего не выражало.
— Разве похоже, что я шучу?
— Ну, ты выглядишь как мальчик, который привык получать деньги на обед практически без споров. И я говорю, что никуда не поеду.
Он слегка нахмурился.
— Мне дали указания, что если ты откажешься, я должен привязать тебя к своему байку, — сообщил он мне без капли юмора.
Мой гнев достиг пика.
— Это единственный способ заставить меня пойти с тобой, — заявила я, желая узнать, блефует ли он.
Проспект приподняла бровь, и вытащил из-под жилета веревку.
— Уверена?
Дерьмо. Мелкий засранец говорил серьезно.
— Когда увижу Кейда, надеру ему уши, — прорычала я себе под нос.
Проспект уставился на меня.
— Это не Кейд приказал тебя привезти, — сказал он.
Я замерла.
Брок.
***
Казалось, уже несколько часов я мерила шагами пол его грязной комнаты. Текила мало помогла, чтобы подавить мою ярость, — на самом деле, она ее подпитывала. Как смеет Брок заставлять меня не только сидеть взаперти в этом богом забытом месте, но и спать в его комнате? Козлина. Мы даже не разговаривали с той катастрофичной ситуации с Йеном, но все же он считал уместным изображать из себя мачо-собственника? Его ждет горькое разочарование. Сначала я планировала разгромить его комнату, но там был такой бардак, что я сомневалась, что он заметит.
В глубоких тайниках моего разъяренного сознания маленькая частичка меня признавала, что, возможно, это хорошо, что он заботился обо мне, защищал, беспокоился достаточно, чтобы рискнуть столкнуться с моим гневом. Но, к сожалению, в тот момент эта маленькая частичка не контролировала ситуацию. Спасибо, текила.
На полушаге к двери, та распахнулась, и мой взгляд остановился на входящей в нее фигуре.
— Ты! — крикнула я, устремляясь вперед и тыча пальцем ему в грудь. От меня не ускользнуло усталое и измученное выражение на его привлекательном лице. — Как ты смеешь заставлять какого-то долбаного мальчишку буквально силой сажать меня на байк, едва дав мне время, чтобы упаковать косметичку, не говоря уже о приличном выборе гардероба?
На мгновение я замолчала, не уверенная, что это была истинная причина моей злости. Оказалось, текила обладала большим контролем, чем я изначально полагала.
— И вообще, — продолжила я, — как ты в принципе смеешь позволять кому-то утаскивать меня? А потом требовать, чтобы я спала в этой… общаге!
Я с отвращением оглядела грязную комнату.
— Я не твоя! Я не принадлежу тебе. Твою мать, мы даже больше не спим вместе. Ты не можешь предъявлять мне никаких долбаных прав! — тяжело дыша, я придвинулась прямо к его лицу.
 
Лицо Брока ничего не выражало.
— Извини, что это не пятизвездочные апартаменты, к которым ты привыкла, Искорка. Мы попросим горничную оставить мяту на твоей подушке утром, если это поможет. — Он вглядывался в мои глаза. — Но ты моя. Неважно, какое дерьмо ты вытворяешь, неважно, кто, черт возьми, заявляется, пытаясь сказать тебе что-то другое. Может, ты и не моя старушка, но ты моя. Я знаю, какая сладкая твоя киска на вкус, знаю, что мой член чувствует у тебя во рту, и я знаю, что если с тобой что-нибудь случится, я сойду, нахрен, с ума.
Он выдержала паузу, которой хватило на то, чтобы я почувствовала между ног влагу и тот факт, что мы стояли так близко, что наши губы почти соприкасались. Я чувствовала запах сигарет в его дыхании.
— У меня был тяжелый вечер. У меня нет сил иметь дело с твоим ртом, если только он не на моем члене. Как насчет того, чтобы я трахнул тебя, и мы продолжим этот спор утром? — спросил он с рычанием.
Эротическое обещание в его глазах, рука, которая внезапно сжала мое бедро, посылая огонь по телу, рассеяли ярость, которую я чувствовала. Или, точнее, превратили ее в желание.
Брок, должно быть, прочел незначительную перемену в моем теле, потому что погрузился пальцами в мои волосы и притянул мой рот к своему. Поцелуй не был нежным. В нем не чувствовалось любви. Он был жестким, лишавшим сил.
Брок поднял меня и грубо швырнул на неубранную кровать. Плотский, животный взгляд возбудил меня. Прошло несколько недель с тех пор, как мы в последний раз были вместе, и все, о чем я могла думать, — чтобы он вошел в меня. Очевидно, у него были те же мысли, потому что, когда он наклонился надо мной, сразу потянулся к середине моей блузки и дернул в разные стороны.
Я едва заметила разлетевшиеся повсюду пуговицы. Все, о чем я могла думать, — это рот Брока, который устроился на моей груди и сосал сосок через кружева лифчика. Он дернул чашечку вниз, слегка прикусывая плоть, смесь боли и удовольствия чуть не отправила меня за грань. Грубые пальцы проникли в мои трусики, и я вскрикнула, когда он потер меня.
— Чертовски мокрая, — прорычал он.
Я захныкала, когда его пальцы начали описывать круги, а рот ласкал мою грудь. Без предупреждения меня сотряс оргазм, и губы Брока накрыли мои, заглушая мой крик.
Я смутно заметила, как он стягивает джинсы, но будто пребывала в каком-то сне. Мое внимание вернулось, когда он погрузился в меня, заполняя чувствительную плоть. Я застонала, когда он, устроившись на мне сверху, начал жестко и быстро двигаться. И схватил меня за шею.
Что-то изменилось в его глазах, и он остановился, перевернув меня, чтобы войти сзади. Новая поза позволила ему проникнуть глубже, и это было так мощно, что граничило с болью. Я почувствовала, как он наклонился надо мной, медленно и с силой входя в меня.
— Это мы, детка, — прорычал он мне на ухо. Я застонала, когда он врезался в меня. — Мы настоящие — это не сердечки и не гребаные цветочки. Ты и я — это грубость и великолепие.
Я хныкала, пока он безжалостно вколачивался в меня. Но встречала каждый его удар с отчаянной нуждой.
Брок откинулся назад, впиваясь пальцами в мою задницу.
— Ты чертовски идеальна для меня, детка. Шикарный лоск снаружи, но изнутри — порочная сучка, которой нравится брать сзади мой твердый член, — прорычал он, двигаясь быстрее.
Я почувствовала еще большее возбуждение от его грубых слов и восхитительного трения.
— Ты моя, — проворчал он. — Твоя пи*да моя, — добавил он, схватив меня за волосы и слегка потянув на себя.
Я была потрясена его словами в сочетании с небольшой вспышкой боли, исходившей от его руки в моих волосах. Я почувствовала, как он дернулся внутри меня, когда мои мышцы вытягивали его освобождение.
Я рухнула на кровать, и Брок осторожно вышел из меня, мне было немного больно, но я чувствовала себя удовлетворенной. Он бережно поднял меня, заключая в объятия. Мы лежали так секунду, тяжело дыша. Брок поцеловал меня в голову.