Спорим? (СИ)

Быстро, без промедления он скинул обувь и прыгнул за борт вслед за Степаном.
Послышался топот ног и показался Глеб.
– Что случилось?
– Степан выпал за борт, Ярослав пытается его достать.
– Как выпал? – Парень прифигел и стал к борту, наблюдая за Ярославом, пытающимся выловить тело Степана. Глеб схватил шлюпку и бросил в воду, крича: остановите движение, человек за бортом. Чёрт, как же тут можно было упасть?
  
Ярослав вытащил Степана, повернул на бок и стал стучать по спине, приоткрыв рот. Когда часть воды вышла, он перевернул его на спину и стал делать искусственное дыхание.
Глядя на синие тело Степана, я поняла, что сделала. Я только что убила человека. Сбросила его. Я теперь убийца…
Чувствуя, как отказывают ноги, села на пол, раскачиваясь из стороны в сторону.
Степан стал кашлять, его тошнило водой и едой на пол.
– Чёрт, ты напугал нас. – Взвизгнула Лена, плачущая последние пять минут над его телом. – Как так-то? Степан? Ну как?
Мужчина поднял на меня голову, посмотрел, как на Дьявола с ненавистью.
– Сам не понял. – Процедил он, больше ничего не говоря.
  
Глава 25. 
 
– В твоей крошечной голове есть место мозгу? – Если бы Яр кричал, мне было бы легче. Годзилла говорил обречённо и выглядел усталым. В его взгляде не было ничего, что успокоило бы меня. Ни капли влюблённости.  – Я надеялся, что ты выросла, но как была импульсивной безмозглой дурой, так и осталась. Сначала делаешь, потом думаешь, а все вокруг должны отдуваться за твоё безрассудство.
Конечно, его слова меня задели, прошлись остриём по самому сердцу. Неприятно слышать такое от парня, который тебе нравится. Не просто нравится, а даже больше… Хотелось услышать слова поддержки.
– Не надо отдуваться за меня. – оттопыриваю губы обиженно. – Ты не сказал мне, зачем мы едим туда на самом деле. Устроил цирк, заставляя меня эмоционально раскачиваться. Получил то, к чему вёл.
– Я ушёл. – Ярослав резко встаёт со стула, опрокидывая его. От грохота я морщусь и стискиваю кулаки. – Если этот разговор не закончится прямо сейчас, клянусь, я выпорю тебя или наговорю лишнего. Мне нужно остыть. Успокоиться.
После того, как Годзилла достал Степана из воды, яхта вернулась в клуб, и мы сошли все на берег. Никто не обсуждал инцидент, все были слишком напуганы, подозревая, что Степан упал не сам в воду.
Ярослав скрутил меня и затолкал в машину, после чего отвёз домой. Мы не обсуждали мой поступок по дороге домой, хранили молчание. Теперь же он уходил, оставляя меня вот в таком состоянии и полном информационном вакууме. Это было несправедливо.
– Нет. – Преграждаю ему путь, широко расставляя ноги. Я хотела узнать, что такого им известно о моём отце. – Ты расскажешь мне всё, что знаешь. Объяснишься, почему твой коллега так высказывался о моём отце.
Ярослав закрывается, становится ледяной скалой без эмоций. Невозможно ничего понять ни по его выражению лица, ни по глазам. Таким я видела его в участке, когда он говорил с полицейскими. Видимо, профессиональная деформация.
– Есть вещи, которых не стоит знать. И не лезь туда, куда не просят.
– Я не собираюсь у тебя спрашивать куда мне лезть, а куда нет. Это мой отец, я хочу знать всё.
Ярослав поднял меня в воздух и переставил, открывая себе дорогу в коридор. Я не успела даже охнуть. Яр даже не собирался вступать со мной в диалог.
– Ярослав! Я требую… – бросаюсь за ним, но врезаюсь в спину. Парень останавливается, грудью чувствую, как от рычания вибрирует мужское тело.
– Что? – Кажется, я вывела его из себя. – Требуешь? А имеешь на это право, а? Вася?
Глаза вспыхивают так, что я делаю шаг назад. Интуитивно жмурюсь, становится страшно, что он ударит.
– Ты ебёшь мне мозг с четырнадцати лет, не давая ничего взамен кроме проблем. У тебя существуешь только ты и твоя трагедия, все остальные ничего не понимают. Ты капризная, маленькая девочка, которую не долюбила мама и теперь считает, что ей все обязаны. – Растерянно моргаю, не ожидав такого нападения от него. Ярослав словно с цепи сорвался. – Сама напросилась, милая, я предупредил, что слишком зол! Не нужно было провоцировать.
– Яр… – но его уже не остановить.
– Что ты вправе требовать, Василиса? Я мужчина с нормальными потребностями, я хочу трахаться, говорить о погоде и ходить в кино. Но не могу, потому что у тебя пунктик, ты боишься близости, не можешь самой себе признаться, что хочешь меня. Бегаешь как собака на сене, другим не дам, и сама не ам! Что ты вправе требовать? М?  НИ-ЧЕ-ГО! Чтобы требовать, нужно что-то давать самой.
– Если я тебе так меша…
– Прекрати. – Парень издаёт смешок и уничтожающе смотрит на меня. – Детский сад свой прекрати. И реветь не надо, лучше посиди и подумай над своим поведением. Что ты делаешь в жизни не так.
Ярослав уходит, хлопая дверью так, что я подпрыгиваю на месте. В области сердца образуется огромная чёрная дыра. Я шмыгаю носом и бреду в ванную, умываюсь и переодеваюсь в чистое.
Чувствую себя паршиво, хочется плакать, а не могу. Слёзы комом стоят в горле.
Сначала собираю вещи, потому что хочу уехать подальше от деспотичного абьюзера, но, когда заканчиваю – просто сажусь на пол. Если я уйду, Ярослав не примет меня обратно. Он прав, я не даю ему того, чего он хочет. Ему нужна настоящая женщина, что будет удовлетворять его либидо.
Стоит подумать об этом, как ревность вспыхивает во мне со страшной силой. Я начинаю физически страдать от страха, что сейчас он с кем-то. Какая-нибудь блядь может утишать его.
Идти мне некуда, на гостиницу особо денег нет.
Смотрю на чемодан и чувствую себя ничтожностью. Одинокой, как и всегда.
Ты капризная, маленькая девочка, которую не долюбила мама и теперь она считает, что ей все обязаны. 
С другой стороны, сейчас Яр поступил как урод, наговорил мне гадостей и ушёл, считая, что я должна покорно ждать его дома, сложив лапки. Как бы не так.
Нахожу телефон и звоню Мишель. У нас накопилось множество тем для разговора. Подруга поднимает не сразу, по голосу понимаю, что она расстроена и не очень хочет говорить со мной.
– Привет, Али. – Сердце пропускает несколько ударов. Не надо из меня делать монстра, я никого не предавала в отличие от неё.
– Нужно поговорить. – Говорю со злостью в голосе. Понимаю, что вымещаю сейчас на подруге раздражение после разговора с Ярым, но она ни невинная овечка, ей есть за что ответить передо мной.
– Говори. – коротко без эмоций. Это злит. Она должна мне звонить и просить прощения, а не наоборот. – Я не могу сейчас с тобой встретиться. Только по телефону.
– Даже так… – Протягиваю, чувствуя, как внутри меня разрастается тёмная материя. – Хорошо же ты устроилась.
– Борис не выпускает меня, чтобы я не натворила новых дел. – Поясняет она устало. – Про видео я видела твоё сообщение, используй как знаешь. Это твоё право и я понимаю это, не обижаюсь.
– Ну просто Мария Магдалена. Святая шлюха. – Внутриутробная злость вырывается наружу. – Можно уйти из эскорта, но эскорт из тебя никогда. Когда ты решила кинуть меня? До встречи с Боренькой или уже после?
– Али, прошу тебя. Не начинай. – Слышу, как Миша закрывает за собой дверь и начинает говорить тише. Значит, она дома не одна. – Я очень люблю тебя и дорожу нашей дружбой. Прости, что так вышло, я сама пока сама не разобралась, что со мной происходит и что я чувствую к Борису. Но чем больше я узнаю твоего отчима, тем сильнее во мне крепчает мысль, что ты ошибаешься на его счёт. Вам стоит поговорить. Может, после вашего разговора, тебе станет легче, и ты закроешь гештальты?
  
– О. – Издаю стон. – Мишель, перестань говорить вагиной. Оргазмы откачивают от твоего мозга кровь. Ей богу. Такую чушь несёшь.
– Я на полном серьёзе. Ты считаешь, что Борис украл компанию твоего отца. Убил его ради этого, но я не верю, что он на это способен… Боря сказал…
– Значит, Вы с ним это уже обсуждали? – Рычу, желая открутить голову бывшей подруге. Она предала меня, просто продалась за бабки и секс.