Спорим? (СИ)

– Отвали. – брыкаюсь, но он не выпускает меня. Поглаживает, скользит ладонью выше. – Не знал, что ты так сексуально танцуешь… двигаешься профессионально. Загляденье. Но давай ты будешь танцевать так только для меня?
– Девочки твои для тебя станцуют. – огрызаюсь, испытывая странное волнение от его слов.
– Хочешь, чтобы кроме тебя у меня были другие девочки? – провокация действует безошибочно. Я вся покрываюсь пятнами от негодования, попадая в собственную ловушку. Годзилла же широко улыбается, считывая мои эмоции. – М?
  
– Почему бы и нет? У меня же есть другие мальчики. – накручиваю волосы на палец и делаю милое личико. – Я за равноправие в отношениях.
– О, нет, милая. Мальчик у тебя один. – Ярослав ласково берёт меня за подбородок. Замираю от его близости и прикосновения шершавых пальцев. – Давай, не будем начинать песню сначала.
Годзилла наклоняется и целует, ловит дыхание и дрожащие губы. Я сжимаюсь вся от его поцелуя, напрягаясь всем телом. Ловлю каждый его вздох и движение.
– Расслабься, Лисёнок. – Яр смеётся, проходит рукой по голове, разглаживая волосы. – Бить не буду.
Он отстраняется, а я всё ещё чувствую его губы на своих. Касаюсь нижней губы и выдыхаю… Оказывается, всё это время я не дышала. Я всегда буду так на него реагировать?
ХХХ
– Ты обещал помочь разобраться с отчимом. – напоминаю Ярославу, когда мы заходим с покупками в квартиру. По пути домой Годзилла затащил меня в супермаркет и заставил выбирать продукты. Просто семейная идиллия.
– Я разве отказался от своих слов? – Годзилла ловко раскладывает содержимое пакетов на кухне и идёт в комнату, чтобы переодеться. Я слежу за ним, стоя как истукан в зале в порванном платье и не зная, как вести себя.
Ярослав быстро снимает рубашку и брюки, вешает их в шкаф, оставаясь в чёрных боксёрах с красной резинкой. Он ведёт себя максимально непринуждённо, а мне становится дурно. Яр ходит по комнате словно Бэкхем в рекламе трусов.
Приходится присесть, чтобы не упасть в обморок. Фактически парня в трусах я видела впервые в жизни. Три года назад я, конечно, видела парней в шортах, но обстоятельства были другие. Да и я не интересовалась ими напрочь, не рассматривала там ничего. И Ярослав вроде не был таким качком. Или я не замечала? Он последние годы жрёт один протеин с орешками что ли?
– Ты чего? – Парень замечает неестественную бледность на моём лице и с обеспокоенным видом подходит ко мне. Годзилла останавливается прямо передо мной, вырывая из мыслей и упираясь внушительным холмом прямо перед глазами. Я открываю рот, шумно сглатываю, потому что сегодня так близко знакомиться с маленьким Годзилкиным я не собиралась.
Глаза собираются в кучку при виде миниатюры Эльбруса в трусах.
– В туалет хочу. В животе текила бум. – срываюсь с места и бегу прочь. Нужно поскорее развидеть увиденное. Забегаю и закрываю за собой дверь. По спине стекают ручейки пота. Странно размышлять на эту тему, но кажется Годзилла в трусы подкладывает что-то.
– Ва-аась. Ты нужду в ванную справляешь? – До меня начинает доходить, что в спешке я скрылась за первой попавшейся дверью.
– Да… то есть… сначала руки помою. – спохватываюсь и выскакиваю из ванной. Яр ловит меня и прижимает к себе. Меня протаскивает по кубикам, как по стиральной доске. Ощущение такие же. – ЧТО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?
Голос срывается. Хватаюсь рукой за горло и потираю его.
– Ты руки так и не помыла. – Замечает Годзилла. ФСБ работает хорошо, ничего не упускает.
– И что?
– Ни-че-го. – Когда он выпускает меня, я забегаю в туалет и сажусь на унитаз, не замечая, что не включила свет. Сижу в темноте и грызу ногти, слыша гулкое биение сердца. Выгляжу, конечно, как дура.
Всё дело в похмелье. Да да. Алкоголь стал выходить. Сейчас посижу и пройдёт всё. Перестанет так таращить от обычного пресса и здоровенного болта в трусах. Очень здоровенного. Нет, огромного. Он же своим глазом смотрел на меня, подошел и нагло пялился.
Чёрт.
Ярослав включил свет, я дёрнулась и перестала дышать. Ждала, что он скажет что-нибудь, пошутит, но не было ни звука. Парень никак не стал комментировать моё странное поведение.
Через десять минут я выбралась из засады, надеясь, что меня отпустило. Я старалась идти тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания к себе.
Годзилла стоял на кухне и нарезал ветчину. Увидев меня, он ухмыльнулся и тут же спрятал улыбку, заставляя меня снова покраснеть. От него ничего не укрылось, просто душных Яр решил поберечь мои нервы и сделать вид, что ничего не понял.
– Выпей крепкого чая с лимоном и поешь. – Он придвинул ко мне аппетитные бутерброды и чашку с чаем. – Потом мыться и спать.
– Так точно. – отдаю ему честь и сажусь на стул. – Не расскажешь, как стал работать в ФСБ? Или хотя бы кто ты по званию.
– Меньше знаешь, крепче спишь.
– Яр. – пинаю его под столом. Годзилла щёлкает меня по носу. – Ты обещал.
– Ничего я тебе не обещал, пьянь. Тебя ждёт ещё наказание за твои танцы в клубе. – Давлюсь бутербродом от смеха, хочу сказать ему что-нибудь колкое, но заметив выражение лица парня, понимаю – он не шутит. – А как ты хотела? Вертеть жопой безнаказанно?
– Чистый сексизм. Девушке уже и потанцевать нельзя!
– Окей. Завтра я тогда в стриптиз, ты же не против? Что мне на девочек нельзя посмотреть?
– Ну и иди.
– Ну и пойду. Сниму напряжение за одно. Моя девушка же не даёт мне, держит на сухом пайке.
Выливаю на него чай, подскакивая на ноги. Делаю это непроизвольно, меня просто клинит, когда я представляю Ярослава с другими девушками. Пора признать, я ревную. Готова кадык выдрать и глотки ему за такие мысли.
Парень шипит и отбрасывает в сторону нож, быстро вытирает полотенцем покрасневшую кожу.
– Блин. Прости… У тебя есть пантенол? – Не знаю, где у него может быть аптечка. Как дура начинаю заглядывать в каждый ящик на кухне, пока Ярослав не останавливает меня, мягко не кладёт руки на ягодицы.
– Ты успокоишься?
– А?
Мужские руки скользят по ягодицам под трусики, натягивая кружевную ткань. Я выгибаюсь, опираясь о кухонную стойку и прижимаясь к нему сильнее. Делаю это непроизвольно, тело как само собой податливо выгибается и идёт к нему в руки.
– Хватит бегать по квартире, как заяц от волка из «Ну, погоди». – Шепчет он примирительно. – Обещаю не торопиться. Не притронусь к тебе, пока ты сама не попросишь.
Разочарование или радость? Не могу разобрать реакцию.
– А что ты сейчас делаешь? – Наглые пальцы пощипывают булки. – Если ты так не трогаешь, то боюсь представить…
Кусаю себя за язык, отрезвляя голову. Ну конечно, Ярослав говорит совсем о других ласках.
– Разгоняю кровь. Полезно для сердца.
– Ага ага. Оно и без и твоих рук замечательно работает. – Выдыхаю, у меня от его разгона крови уже в ушах шумит. Ужасно признавать, но я реагирую на Ярого аномально, как оголённый провод. Искрю от возникающего напряжения. Ещё парочка таких ласк и можно будет вызывать пожарных.
Ярослав шумно вдыхает мой запах, пряча нос в волосах.
– Мыться пойдёшь? – Яр слегка шлёпает меня по попе. – Пахнешь бомжатиной.
– Да иди ты! – надуваю губы от обиды. Принюхиваюсь, чтобы проверить его слова, но ничего не чувствую. Принюхалась или провокатор опять всё придумывает? – Обязательно меня постоянно оскорблять и подначивать?
Ярослав поднимает руки, и я сразу же выскальзываю и бегу в ванную, закрываюсь в ней и долго принимаю душ. Деру мочалкой старательно кожу, не хочу пахнуть бомжами.
Спустя полчаса я выхожу в пижаме из ванной, немного топчусь в коридоре и затем иду в зал на приглянувшийся мне диван. Чтобы он не посягал на меня, я надела просторную пижаму с длинными брюками и рубашкой. До меня не сразу доходит, что происходит. Я замираю в зале, кручу головой и удивлённо развожу руками.
  
– А где диван? – Теперь в гостиной огромная дыра. Уютный диванчик из центра комнаты исчез, а когда я уходила мыться, диван стоял в гостиной.