Спорим? (СИ)

Дрожащими руками я достаю из кармана ключи и отпираю входную дверь. Меня даже начинает тошнить от волнения. Я ни разу не была в квартире Годзиллы и представить не могу как он живёт.
Распахиваю рывком дверь, чтобы заглянуть в квартиру и лишь потом шагаю внутрь, будто срываю пластырь.  Просто делаю это…
Берлога Годзиллы не такая, как я себе её представляла. Я думала тут будут плети повсюду, кровать с балдахином и множество чёрного цвета, но ремонт в квартире был лаконичным и тёплым.
  
Аккуратно сняв кроссовки в коридоре, я закрыла за собой двери и пошла вглубь, изучая новое жилище. Во всей квартире стены были выкрашены в песочный цвет и золотились в лучах света, исходящего от замысловатых люстр – шедевра дизайнеров и, по моему мнению, главного украшения квартиры.
Лаконичная мебель бросалась в глаза своей простотой, в ней не было ничего броского, сплошное удобство. Сдержанность разбавляла яркая обивка дивана, шторы и жутко дорогие картины. Не знала, что Ярослав увлекается импрессионизмом.
В зале в стеклянной витрине стояли рамки с фотографиями: родители Ярого и Антона, бабушка, Ярослав с братом в детстве и наша общая фотография, единственная нормальная. Я взяла рамку и ласково провела по ней рукой. Он сохранил наше ценное воспоминание.
Я невольно улыбнулась. Друзья были единственными близкими, практически семьёй.
У меня не хватило смелости разложить свои вещи и пометить территорию, поэтому я достала домашние вещи и туалетные принадлежности, а сами чемоданы с вещами оставила в коридоре. Приняла душ в белоснежной ванной и переоделась в строгую пижаму.
Теперь я пахла мужским гелем для душа, на мне была частичка Ярослава и почему-то этот факт приводил меня в лёгкое возбуждение. Запах окутывал меня, образуя невесомые объятия.
Мне было неудобно ходить по чужой квартире и заглядывать в каждый угол, я не могла назвать это место своим домом, поэтому решила устроиться пока в зале на диване. Взяла плед из его спальни и устроилась поудобнее. Включила на телефон фильм и постаралась расслабиться.
На диване у Ярослава мне было спокойнее, чем в доме отчима. Я расслаблено вытянулась и сладко зевнула. В шестнадцать лет я могла лишь мечтать, чтобы оказаться вдалеке от правил моей мамы и мерзкого отчима.
Ярослав не позвонил и не написал мне. Наверное, и не должен был, но от чего-то мне хотелось получить от него весточку. Написать первой я не решилась. С меня хватило похода в его клуб.
Витая в облаках, я не заметила, как заснула с телефоном в руках.
Разбудила меня только утром тихая возня в квартире – отчётливый звон посуды. Не сразу поняла, что Ярослав вернулся в квартиру и гремел на кухне.
Сначала я открыла глаза и несколько минут оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где я. А когда поняла, смущённо притянула одеяло к подбородку. Я была в спальне Ярослава, Годзилла перенёс меня с дивана и заботливо уложил под одеяло. Спасибо, что пижаму не стащил.
Щёки запылали от смущения и интимности. Я спала в его постели, чувствовала мужской запах, он окутывал меня с ног до головы, пропитывая и возбуждая. Ярослав был повсюду. Пора было смириться, что я в его квартире и дороги назад уже нет.
Набравшись смелости, я выбралась из уютной постельки и пошли на кухню, чтобы поприветствовать хозяина дома.
Ярослав в одних джинсах босиком готовил кофе. Весь его вид кричал, что он только выбрался их душа. У него были мокрые и растрёпанные волосы, а мускулистое тело блестело от капелек воды.
– Доброе утро. –я и раньше видела Ярослава с голым торсом в домашней обстановке, но сейчас его внешний вид смущал меня запредельно, заставлял краснеть и отводить взгляд. Мне казалось, что если я буду открыто рассматривать парня, то он догадается какое впечатление производит на меня.
– Привет. – Годзилла тепло улыбнулся, поворачиваясь ко мне всем корпусом и позволяя любоваться совершенным прессом – идеальными кубиками. Татуировка змеи завораживает. Кобра опутывает его руку толстыми кольцами. – Разбудил тебя?
– Нет. Ты давно вернулся? – со стороны мы напоминали семейную пару. Только вот фактически не были ещё даже парой.
– Час назад. – Годзилле, как и мне, было непривычно находиться у него в доме в качестве сожителей. Мы очень быстро перескочили начальные этапы отношений и перешли к более серьёзной части.  – Будешь кофе?
Киваю и сажусь тихонечко за стол. Мне нравится наблюдать, как он двигается, лениво варит кофе в турке и разливает его по чашкам. Ярослав не спал всю ночь и выглядел усталым, под глазами пролегли синяки, и он постоянно зевал.
– Спасибо. – благодарю его, когда Годзилла ставит передо мной прозрачную чашку с дымящимся кофе и садится напротив меня. Длиннющие мужские ноги достают до меня под столом, Годзилла делает это специально. Я поджимаю ноги под себя, разрывая контакт и опускаю глаза, стараясь не смотреть в два горящий огонька. Вроде ничего такого, а я не могу свыкнуться, что его голые ступни могут касаться меня. – Тебе стоит поспать, выглядишь неважно.
Под столом рассматриваю его ноги. Разве ступни могут быть красивыми?
– Спасибо за комплимент. – Поднимаю голову, чтобы отвлечься от мужских ног. Годзилла усмехается и у меня пробегает рой мурашек по коже от его изогнутой улыбки. – Но, к сожалению, я не закончил ещё все дела. Заехал на пару часов, чтобы посмотреть, как ты тут.
– Очень мило с твоей стороны. – делаю несколько глотков кофе. Горький напиток приятно пробуждает и собирает мысли в кучку. – Не расскажешь, чем ты занимаешься по ночам и кем работаешь?
– Позже. – очередной короткий ответ, от которого вопросов только больше. Решаю не пытать Годзиллу, оставим разговор на потом. – Прости, что не могу помочь тебе с обустройством, дела не отложные. Ты разложи пока вещи, можешь сделать перестановку, если хочется. И… твоё место в моей спальне, а не на диване в гостиной.
– Я пока посплю на диване. Давай не будем торопиться. – под столом завязывается борьба. Ярослав перехватывает мои ноги своими, касается горячим ступнями и фиксирует мои ноги рядом с его. Я пытаюсь разорвать контакт, но Годзилла не позволяет. Он хочет каждой мелочью показать, что теперь мы вместе.
– Спать будешь в спальне, как и все нормальные люди. – спокойный голос звучит угрожающе. – Втянешься, потом из постели не вытащишь.
– Сомневаюсь. – мои слова звучат неубедительно. Наивно. Сама понимаю это. Ярослав поднимается на ноги и подхватывает меня под мышки, усаживает на стол, переворачивая чашки с кофе. Горячий напиток заливает стол и пол. Парень оказывается у меня между ног, мои коленки сжимают крепкий торс непроизвольно. Сами находят своё место.
– Не сомневайся. – Яр склоняется и прикусывает шею, затем перемещается к уху и хрипло шепчет: придёт время, и ты будешь встречать меня с работы голая на этом столе. Будешь ждать, когда я утолю твой голод.
Он целует меня, нежно посасывая нижнюю губу и нагло проникая в рот шершавым языком, задевая все чувствительные рецепторы. Мне бы хотелось высмеять его слова, убедить, что он ошибается. Но поцелуй Годзиллы доказывает мне, что правда в его словах всё же есть.
В груди разрастается огонь, языки пламени которого вылизывают меня всю. Жар спускается вниз под шорты. Я невольно вспоминаю как Ярослав ласкал меня там и краснею, начинаю задыхаться от прилива неконтролируемого возбуждения.
Сама не замечаю, как обхватываю его плечи руками и подаюсь вперёд, провожу руками по голой, всё ещё влажной, спине.
– Мне пора. – Нас прерывает вибрация в джинсах Годзиллы. У него звонит будильник. – Буду поздно вечером, постарайся не наломать дров, окей?
  
– Буду хорошей девочкой, обещаю, мамочка. – поправляю пижаму и слежу за тем, как Годзилла скрывается в недрах квартиры, натягивает футболку и пиджак. – От тебя, то не отвяжешься, ты как чёрт из табакерки, вылазишь из каждого угла, то не найти… Всё в каких-то делах.
– Вась. – Годзилла ловит мой взгляд, обуваясь в коридоре. В стильных туфлях и пиджаке Ярослав напоминает мне богатого бизнесмена. –Не маленькая девочка же, хватит дуться. Деньги оставил на тумбе в спальне. На днях сделаю тебе карту на твоё имя.