Спорим? (СИ)

– Я не хотела угонять машину. – говорю очень тихо, опуская глаза. Вспоминаю фильм Хатико и начинаю давить из себя слёзы. Смотрю в одну точку, чтобы всё получилось. В этом деле главное правильный настрой. – Утром мы с Серёжей поссорились. Я слушала музыку группы Кино, это моя любимая музыкальная группа, и он попросил меня выключить её. Серёжа не любит их песни и всегда очень раздражается, когда я слушаю музыку. Сегодня я не стала её выключать и заупрямилась. Очень мне хотелось послушать любимую группу.  – Всхлипываю и закрываю руками лицо. Губы дрожат и мне уже даже не удаётся нормально говорить. Я сама себе верю. – Нет, я сама виновата. Знаю, что в гостях и должна слушаться его, но…  он разбил мою колонку… о мою голову. Мне так больно было, понимаете… Я устала так. Хочу домой. Хочу к папе. Хочу, хочу слушать музыку!
  
Демонстративно показываю психологу шишку, которую мне набили на боксе. Синева задевает немного висок.
Серёга вскочил на ноги, подлетел ко мне и ухватился за руки, дёргая и теребя как куклу. Его вспыльчивость доведёт его до могилы. Зря он так. Теперь точно психологиня не поверит, что сводный брат белый и пушистый зая.
– Сука. Жаль, что ты не сдохла в этой машине! Дрянь мелкая! – глаза сводного брата наливаются кровью как у быка на родео. – Тебя нельзя к людям выпускать! Ты же неадекватная!
– Серёжа! Не бей, пожалуйста! – реву изо всех сил, не выходя из образа. Психолог подлетает к нам и отталкивает от меня брата. Женщина бледнеет, обнимает меня и начинает гладить по спине.
– Что вы себе позволяете? Она ребёнок! Ей всего шестнадцать, а сколько Вам? Вы парень, сильнее её и регулярно бьёте, да? – стоит психологам услышать про буллинг, как их глаза начинают гореть лихорадочно от предвкушения скандала. Наркомы они все. Любят тёмные истории.
– Простите нас за спектакль. – вздыхает отчим, понимая, что ситуация начинает выходить из-под контроля. – Серёжа и Василиса – сводные брат и сестра. Они никак не могут привыкнуть к этой мысли. Иногда у них возникают конфликты, но поверьте мне, Василиса сильно преувеличивает.
– Или Вы разрешаете бить родному сыну не родную дочь? – Оу. Я даже не могла рассчитывать на такой поворот. Изо всех сил пытаюсь подавить улыбку. Получается со стороны как будто губы дрожат. – Думаю, органам опеки нужно посмотреть на условия проживания девочки и подвергается ли она домашнему насилию!
У отчима вспыхивают глаза. ПсихоЛОХУШКА не представляет с кем связалась и какие связи у «дяди Лёвы». Если она решит натравить на нас органы опеки, её разберут на органы человеческие.
Мама вытаскивает меня из кабинета за шкирку, отчим звонит кому нужно и упоминание нашей семьи вообще исчезает из дела. Выкуси, Серёжа, сегодня я не поеду лепить шахматы из хлеба.
– Как это всё понимать? – шипит мама, дёргая меня за руку. Ей всегда стыдно за поведение дочери. Всем повезло с детьми, а у неё девка какая-то непутёвая. – Я тебя совсем не узнаю, дочь. Ты из нас кровь пьёшь уже галлонами, даже не литрами. Ты чего хочешь?
– Я сказала правду. – отвечаю ей с вызовом, скрещивая руки. Не поздно ли с вопросами? Когда мама переспала с отчимом и переехала к нему, она не спрашивала меня: хочу я жить с ним, не хочу. Ей было глубоко насрать как мне будет житься с милым Серёженькой и бандюганом – Лёвой. – Серёжа разбил мою колонку.
– И ты решила разбить за это его машину? И чуть не убить себя и друзей? – мама чуть ли не срывается на крик, но ей хватает выдержки. Она вовремя одёргивает себя и берёт в руки.
– Нет, конечно.  Серёжи не было в машине, зачем её разбивать? – мама начинает стонать в голос.
– Не знаю, я что делать с тобой, Василиса! Устала от твоих выходок. Ты совсем уже отбилась от рук. – закатываю глаза. Ничего нового мама мне говорит. Я и без неё знаю, что плохой ребёнок, не девочка – припевочка, о которой она мечтала.
У всех подружек принцессы же. С ними можно и по магазинам и в салон, а со мной что?
Краем глаза замечаю высокую фигурку Ярого, наблюдающего за нами со стороны. Он прячет руки в карманы и смотрит хмуро. Хочется отделаться от разговора с мамой и поспешить к нему, спросить, как дела у парней, не сильно ли им досталось из-за меня.
Мама замечает мой интерес и поджимает губы. Ей не нравилось, что у меня нет подруг и я провожу всё своё свободное время с парнями. И больше всего ей не нравился Ярослав – тёмная лошадка, как она его называла. Ярослав был взрослым и опасным. Она несколько раз напоминала мне о последствиях незащищённого секса, видимо предполагая, что я такая же, как она – готова раздвинуть ноги перед кем попало в шестнадцать
– Иди уже. – понимая, что говорить со мной сейчас бесполезно, она отпускает меня и идёт к отчиму, чтобы отблагодарить его за спасение моей шкуры. Он хороший, я плохая. Как и всегда.
Я надеялась, что у них родится ребёнок, тогда мама потеряла бы ко мне интерес и оставила в покое.
– Яр. – окликаю его, практически равняясь с парнем. Он намного выше меня, на головы две, наверное. – Ровно всё у Вас?
Он выгибает бровь, качает головой и обнимает меня за плечи, чтобы я пошла с ним в укромное место. Пальцы парня больно впиваются в плечо и доставляют мне дикий дискомфорт. Лапищи Годзиллы наводили на меня страх, но я старалась не показывать этого.
– Ты могла убить всех. – говорит он тихо, когда мы остаёмся одни и нас никто не может подслушать. Закуривает и выдыхает дым мне прямо в лицо. – Чем вообще думала? Головой или жопой? У Стёпы условка, его родители из кожи вон лезут, чтобы отмазать его и он смог летом поступить в хороший университет!
Мы с Антоном были ровесники, нам было по шестнадцать, Степан был на год нас старше. А Ярослав на пять лет, он был ровесником Серёги, моего любимейшего старшего брата.
– Ой, бросьте, как насосаться пива на детской площадке и попрыгать по крышам, так это безопасно. А как покататься на машине – так всё… Слишком рискованная авантюра. – промычала я больше от злости, что Ярослав решил меня повоспитывать. Тоже мне, Мэри Поппинс. Нашёлся тут пример для подражания. О нём слухи такие ходили, что закачаешься.
– Вася. – предупреждающе обрывает мой монолог Ярый. Он отбрасывает окурок в сторону, и я невольно замечаю новую татуировку на его руке. Чей-то раздвоенный язык облизывает кисть. Засматриваюсь.  – Притормози. Скоро тебе исполнится восемнадцать, и ты сможешь свалить из этого проклятого дома. До этого времени не стоит вляпываться в неприятности. Повзрослей уже, пожалуйста.
– Не говори со мной так, Яр. Не надо. – качаю предупреждающе головой. Я могу вытерпеть оскорбления и прессинг от кого угодно, но не от друзей. Ярослав не был моим близким другом, но он был старше и всегда защищал нас всех. – Сам всё знаешь. Дай лучше закурить.
– Не дам. – Ярый встряхивает меня, удерживая за капюшон толстовки. – И если увижу, что куришь, отшлёпаю перед пацанами самым унизительным способом. Потом стыдно будет на улице показываться ясно?
– Почему это? – фыркаю, пытаясь освободиться от его паучьего захвата. Годзилла удерживает меня намертво.
– Ты девочка, тебе рожать ещё.
– Пф. Я фри чайлд. Не хочу детей. Мерзкие они. – кривлюсь, а Годзилла только гримасу корчит.
  
Глава 2. 
 
– Пошёл вон из моей спальни! – ору на Сергея, бросаю в него массивной шкатулкой, мечтая пробить мерзкую голову. Но он ловко уворачивается. Сводный брат хорошо сложен, регулярно занимается спортом. Он нравится многим шаболдам из нашего окружения, к нему многие девахи липнут.
– Я не буду спрашивать тебя, что делать в собственном доме. – цедит Сергей, нагло проходя в комнату и разваливаясь на моей кровати. Любил он подчеркнуть, что мы с мамой живём за счёт его отца.
  
– Нравится тебе или нет, но теперь это и мой дом тоже. – показываю ему средний палец. – Поэтому свали скорее из моей комнаты.
– А то что? – говорит с вызовом брат. Он больше меня вдвое, старше. В честной битве мне не победить его, нужно воспользоваться хитростью. Только так я смогу уложить его на лопатки. Забираюсь на кровать, нависаю над ним и спрашиваю елейным голоском: