Спорим? (СИ)

– Ты когда вернулась, мне сначала показалось, что тебе уже не интересно с нами. Такая красивая и отчуждённая, тусишь теперь с Сергеем, Матвеем. Не до нас. – было обидно слышать такое. Я никогда не променяю своих парней ни на кого. – Сегодня Яр сказал, что ты скучаешь очень по нам и я тут же позвонил тебе.
И снова Ярослав. Его пострел везде поспел. Если друзья узнают про вчерашнее, не поймут. Брат Антона лапал меня и говорил, что я его девочка. Лапал грудь. Голую.
  
Краснею, вспоминая наши обжимания в поле.
– Я всегда скучала по Вам. Каждый день. – хочется горько плакать. Не было действительно и дня, чтобы я не думала о друзьях: что они делают, как они. – И надеюсь, что наша дружба не прохудилась за эти четыре года.
– Нет. – заверяет меня Антон и обнимает. Он вырос и стал крепче, стал настоящим мужчиной. – Ты же наша Вася. Когда ты пропала, Яр места себе не находил, вломился в дом твоих родителей и требовал объяснений. Подрался с твоим сводным братом и чуть в тюрьму не загремел из-за этого. Я до сих пор не понимаю, как он выбрался…
Яр переживал за меня, а я считала его предателем. Чёрт. Как же меня бесит его вездесущесть.
– Четыре года назад я отправила ему сообщение, просила помочь сбежать, но Ярый так и не получил моё сообщение. Так странно. – Антон не сразу понимает к чему я это. Спохватываюсь и поясняю: Родители насильно отправили меня в женский пансион. Я хотела бежать, не хотела ехать. У меня был план, и я практически его осуществила, но они как перехватили мои смс Ярославу.
– Мы догадывались, ты бы никогда ни уехала не попрощавшись. – Антон задумчиво почесал голову. – Если для тебя это важно, я могу попробовать разобраться, почему сообщение не дошло тебе.
– Я буду очень благодарна тебе. Все эти годы я думала, что Яр бросил меня, кинул, а он просто не получил моего сос-сообщения.
– Как ты могла так подумать? Яр? Тебя кинул? – в кабинет заходят Степан и Мишель. Халк улыбается как придурок, пытаясь старательно понравится Мише. Они общаются через переводчик. – Глупость какая. Он бы никогда не кинул свою любимую девочку.
Вытягиваюсь по струнке, испытывая прилив жара. Становится неуютно, хочется провалиться сквозь землю. Телефон переводит Мише слова Степана и подруга подмигивает мне, произнося коряво с акцентом,
– Лубимая дэвочка!
– Кого? – сипло переспрашиваю, выхватывая бутылку шампанского и делая глотки прямо с бутылки. Они все издеваются надо мной? Ярослав успел им рассказать про вчерашнее?
– Да, ладно, Вась, можете не скрываться. Мы знаем, что Вы с Яриком вместе. – Антон обнимает меня за плечи. Я напугано пучу глаза. У них летний тепловой удар?
– С чего Вы взяли? Между мной и Ярославом ничего нет. – Мишель издаёт недвусмысленный смешок, заставляя меня пунцоветь. Я знаю, что она сделала это намеренно.  – Мы всегда были друзьями. Ничего более.
Антон и Степан переглядываются и смотрят на меня странно. Неужели им Ярослав наплёл уже про свои права?
– Блин, Вась, в этом нет ничего такого. Вы взрослые люди. Тебе уже есть восемнадцать и нет смысла сдерживаться.
– Сдерживаться? – переспрашиваю, падая на стул. – Я искренне не понимаю о чём Вы.
Степан садится рядом со мной, забирая бутылку и делая глоток шампанского.
– Слушай, если мы ошиблись, извини. Просто Вы с Яриком собачитесь так нежно, что мы со Степкой подумали, что Вы наконец-то сошлись. Вы всегда друг другу нравились, он оберегал тебя и не давал никому подкатывать к тебе. Ты смотрела на него с восхищением… Поэтому мы с Антоном решили, что Вы вместе.
Нервно тереблю сумку.
– Я с восхищением? – переспрашиваю, показывая на себя пальцем. Никогда не замечала. Не было такого. – И я никогда не испытывала на себе особого отношения Ярослава к себе. Он мне как старший брат, которого никогда не было. – мой голос звучал жалко. – И дико слышать, что я нравилась ему.
– Васька, дуры ты, конечно. Дикая кошка. – Антон поправляет очки и закатывает глаза. – Ты у пацанов на районе поспрашивай, все знают, что Василиса Ольшанская – девочка Ярого. Тебя думаешь, почему на бокс на секцию к нам взяли? Пацанов худых даже не брали, а тебя вот девочку взяли! Яр похлопотал, договорился с тренером. В секцию взяли исключительно под его честное слово. Парни с зала, кто хотел с тобой замутить, получали от брата так, что ходить не могли месяц. Он всем строго запрещал подходить к тебе. Яр же всегда лично тебя встречал и провожал после занятий. От нечего делать ты думаешь?
Детство.  
– Позанимаешься со мной? – прошу Степана, когда он выходит из зала. Я была единственной девочкой в секции и сильно отставала от парней. Не дотягивала до их уровня и всё заваливала. Мне не хотелось быть самой слабой в группе. – Мне нужно догонять Вас.
– Прости, я устал так. Попроси кого-нибудь другого. – друг устало зевнул. В отличие от меня Степан был первым в секции, ездил на все соревнования, что было не удивительно с такой горой мышц.
– Кого? Не будь скотиной, постой со мной в спарринге. Хочу отработать пару приёмов, чтобы в среду задать жару. – у меня на подбородке и лбу были синяки. Я пропустила несколько ударов сегодня на тренировке и больше напоминала сливу, чем девчонку.
– Чего спорите так? – мы равняемся с Ярославом и его друзьями, они занимались боксом после нас. На Яре были шорты и обтягивающая майка, он был крупнее многих парней. Уверена, что многие боялись оказаться с ним на ринге. – Кто тебе поставил эти синяки?
Строго спрашивает Годзилла и ловит подбородок, больно сдавливая синяк.
– Ничего. – шиплю на него, отбиваю руку. – Не трогай грязными руками!
– Вася хочет поднатореть в боксе, а у меня нет сил спарринговаться с ней. – признаётся Степан, пожимая руки знакомым парням. Халк еле на ногах стоит. – Я вообще считаю, что ей нужно в женскую секцию, там будет всё на равных.
Я бы ударила его с ноги, если бы Яр не оттянул меня обратно. Годзилла удержал меня на месте, поджимая губы. Только было трудно понять, он недоволен моей слабостью или комментарием Степана.
– Переодевайся. Я с тобой позанимаюсь. – говорит он нехотя на полном серьёзе и я подпрыгиваю на месте. – Давай быстрее, пока не передумал!
Лечу пулей, быстро переодеваюсь и возвращаюсь к нему. На бегу чуть не падаю, ноги от усталости заплетаются. Яр отводит меня в дальний угол, берёт в руки лапы и становится в стойку. Он игнорирует смешки друзей, что обзывают его нянькой. Один его взгляд и затыкаются все. Годзиллу уважали все старшие на районе, он был смелый, честный, справедливый и соблюдал дворовые понятия, иногда напоминающие мне тюремные.
– Для начала научись не пропускать удары. Защищай голову! – он пытается ударить меня, я уклоняюсь, но он всё равно достаёт. Падаю. Яр поднимает меня на ноги. От его удара перед глазами начинают танцевать цыплята прямо как в мультике. – Вася, ты не грудь свою защищай, там нечего ещё защищать, ты лицо защищай! Корпус!
Ярослав сдерживает свою силу, но даже так мне достаётся. Он бьёт, я уклоняюсь. Расплываюсь в улыбке, но радость моя длится недолго. Годзилла стучит мне унизительно по голове.
– Рано радоваться. Шевели булками. – Ярослав долго гоняет меня из угла в угол, лишая буквально сил. Не даёт и минуты для передышки. У меня начинают заплетаться ноги, практически клюю носом. – А как ты хотела? Думала легко будет?  Ты слабее пацанов, Вася, но быстрее, юрче, мельче, можешь обхитрить… так напряги жопу! Двигайся уже!
  
Я внимательно слушала каждое его слово, ловила всё с жадностью, желая стать сильнее. Мне была нужна эта сила.
– На сегодня хватит. – почувствовав, что я вот-вот упаду, Яр отпустил меня. – Подожди меня, как закончу, проведу домой.
Последнее он сказал с особым нажимом, Годзилла не хотел отпускать меня одну в такое время после того, как вытащил их машины одноклассников без трусов. После того случая он вообще стал больше уделять времени. Стал покровительствовать что ли как старший брат.