Оазисы (СИ)
— Вы смирились с положением дел, вот и всё, — парировал дерзкий мальчишка. — Привыкший к кандалам прославляет красоту своих кандалов. Что касается богов, то, по-моему, они — злые детишки. Всемогущие, но всё же детишки, которые играют в свои злые игры. А мы для них — деревянные или глиняные куклы. И нет никакой мировой справедливости для обычной куклы. Когда богам надоедает играть, они выбрасывают куклу, как старый хлам.
Тэн выратащил глаза, Димитрий хмыкнул, Матиас покачал головой, а Алан помрачнел. Никто из них не придумал достойного ответа.
***С первым светом едва забрезжившей зари путешественники снова двинулись в путь.
Пустыня вокруг выглядела более безжизненной, чем накануне, более не встречались чахлые колючие кусты. Вздымались песчаные барханы, словно застывшие волны янтарного моря, с их верхушек ветер срывал кисейный шлейф мельчайшего песка.
Лошадям было трудно передвигаться, копыта проваливались в песок, и Пилигримы с принцем спешились, шли рядом, держа поводья. Люди накинули капюшоны, чтобы спастись от беспощадного солнечного зноя.
Наверняка Алан повернул бы назад, если бы с самого утра они не видели цель своего путешествия. На самом горизонте, покачиваясь от марева, белела циклопическая белая стена от горизонта до горизонта.
— Я слышал от старых Пилигримов, — прокричал Матиас, перекрывая шум ветра, — что Парадайз окружен огромной стеной!
— Им не хватай Черный граница? — удивился Тэн.
— Это вам не ворота Санти, без забора, ха-ха! — сказал Димитрий и замолк, отплевываясь, — в рот попал песок.
Больше никто не разговаривал. Хорвэш устал, но упрямо шагал вперед, ведя коня. В полдень стена приблизилась, нависая над крохотными людишками огромным белым монолитом без начала и конца. Единогласно приняли решение не останавливаться на обед, тем более что больше родники им не попадались. Хотелось быстрее дойти до Стены.
“Идти к этой стене — всё равно что бежать за облаком, — подумалось Алану, — вроде близко, но по мере твоего движения она как бы удаляется от тебя”.
Хождение по сыпучему песку утомляло; непостоянный ветер норовил то откинуть капюшон, то бросить пригоршню песка в глаза или рот; Алан не припоминал, чтобы раньше ему доводилось участвовать в столь неприятном путешествии.
Временами он озирался по сторонам. Картина всюду одинаковая — желтые барханы до самого горизонта, с миражами в виде черных причудливых существ на длинных тонких ногах, или райских пальмовых кущ, или сверкающей поверхности моря…
Но даже здесь были колодцы Тварей. Поэтому надо оставаться бдительным. Глупо потерять принца перед самыми вратами в Парадайз.
Наконец, когда их тени впереди удлинились, они приблизились к подножию колоссальной стены, на которую нельзя было смотреть без легкого головокружения. Чудилось, она уходит вверх, в самые небеса и подпирает лазурный свод.
Вдоль стены пролегала Черная граница. У Алана сложилось представление, что матовая, неестественно гладкая поверхность границы плавно перетекает в такую же неестественно гладкую белую поверхность Стены.
— И где здесь вход? — спросил Матиас. — Кто-нибудь видел дверь, когда мы подходили? Я — нет.
Остальные покачали головами. Алан надеялся, что вход обнаружится при ближайшем рассмотрении, но поверхность Стены была совершенно монолитна.
Они прошли по Черной границе вдоль Стены, ведя лошадей под уздцы. По крайней мере, тут Хорвэш в безопасности от Тварей и не нужно постоянно быть настороже.
— А они не слишком-то гостеприимные, а?! — возмутился Димитрий. — Закрылись от всего мира такой высоченной стеной! Зачем она им? Им что, стыдно показаться остальному миру?
Стоящий рядом с Аланом Хорвэш негромко заговорил:
— Здесь пустыня с песками и ветрами. А Парадайз — высокоразвитый Оазис. Неудивительно, что они отгородились от мира. Наверняка у них там не так жарко, пыльно и гадко, как здесь…
Тэн, задирая голову так, что капюшон свалился за спину, смотрел на Стену и цокал языком:
— Как они построй такой высокий стена? Из какой камень они это сделай? — Он осторожно прикоснулся к белой гладкой поверхности ладонью. — Она холодный! Хотя на нее свети солнце!
Все тут же потрогали Стену и убедились, что она действительно холодная, хотя заходящее солнце светит прямо на нее.
— Колдуны, — буркнул Димитрий. — Негостеприимные причем…
— Если колдуны, значит, надо просто проговорить заклинание! — весело сказал Матиас.
Он положил черную ладонь на белую поверхность и звучно, явно играя на публику, провозгласил:
— О, Великая Белая Стена! Откройся и впусти нас, добрых честных Пилигримов, иначе нам придется идти назад по этой мерзкой пустыне!
Тэн и Димитрий разинули рты.
Небольшой квадратный участок стены под ладонью Матиаса вдруг засветился мягким фиолетовым светом, затем в непроницаемом материале плавно протаял квадратный проход, сквозь который легко проехал бы караван верхом на лошадях. Впечатление было такое, словно материя Стены рассыпалась в очень мелкий белый песок, который всосался вниз, в стороны и вверх. Матиас от неожиданности чуть не потерял равновесие. Он отскочил, уставясь на длинный, освещенный мягким светом квадратный тоннель, ведущий, казалось, в бесконечность.
— Они нас услышали! — поразился Димитрий. — Колдуны услышали!
— Поехали, друзья, — как можно более будничным тоном сказал Алан, делая вид, что ничуть не потрясен этим чудом.
Пилигримы и принц неуверенно вступили в тоннель, чьи идеальные геометрические формы внушали какой-то потаенный ужас, ибо в природе не бывает таких ненормально идеальных форм. Копыта лошадей зацокали по твердой поверхности. Когда путники преодолели десяток шагов, позади зашуршало, и Алан, обернувшись, обнаружил, что вход в мгновение ока “зарос” магическим песком, который превратился в непроницаемую стену.
— Тварь меня раздери! — сказал он.
Что ж, Оазис, несомненно, колдовской, но все же Оазис, жители которого не могут переступить Черную границу без риска познакомиться с Тварями. И все их чудесные технологии в Дебрях превратятся в хлам. Жители Парадайза нуждаются в услугах Пилигримов, иначе не впустили бы их; а раз так, то с ними будут обходиться по меньшей мере вежливо.
Когда они преодолели еще несколько десятков шагов, зачарованно слушая эхо шагов и цокота копыт в почти полной тишине, впереди вспыхнул радужный свет.
Они замерли.
Прямо в воздухе перед ними кружились светящиеся цветные и объемные изображения голов улыбающегося мужчины, женщины, ребенка, старика, старухи и лысого и безбрового существа неопределенного пола и возраста. У всех были закрытые глаза, губы изгибались в безмятежной улыбке, и непонятно было, живы они или нет.
Мягкий бархатный голос, который мог принадлежать сразу и мужчине, и женщине, проворковал:
— Прошу выбрать образ гида!
— Образ гида, говорит, выбрать надо! — встрепенулся Димитрий. — Давай мужика выберем, хватит с нас баб!
И, не дожидаясь реакции товарищей, показал пальцем на трехмерное изображение мужской головы.
Тотчас все остальные изображения погасли, а под головой мужчины материализовалось тело, сначала светящееся, затем приобретшее обычный вид.
Пилигримы во все глаза таращились на стоявшего перед ними вполне обычного молодого мужчину с волнистыми светлыми волосами, зачесанными назад, ясным взором, одетого в светлую свободную рубаху и темные штаны.
Алан поймал себя на желании потыкать в него пальцем, чтобы удостовериться в его вещественности.
— Добро пожаловать в Парадайз, уважаемые Пилигримы, — негромко произнес гид, обводя гостей взглядом и улыбаясь.
Вместо ответа Тэн тыкнул его в грудь луком — лук прошел насквозь, не встретив препятствия. Тэн охнул.
— Какова цель вашего прибытия? — вежливо продолжал гид, сделав вид, что не заметил вопиющей невоспитанности Пилигрима.
Алан обрел дар речи:
— Мы… э-э-э… привезли одного человека…
Мимо него вперед выбрался принц Хорвэш: