Оазисы (СИ)

Алан разглядел несколько деревень из выстроившихся кругами домиков. На гребне горы, где остановились Пилигримы, пробегала Черная граница — неподвижная блестящая поверхность, похожая на застывшую смоляную реку.
— Неплохо бабы устроились, — пробурчал Димитрий.
Они не преодолели и половины пути вниз по склону, как наткнулись на ровную утоптанную площадку в окружении врытых в землю деревянных истуканов. На площадке сражались два всадника, сверкающие кривые клинки сабель то и дело со звоном сталкивались друг с другом, взмыленные лошади вставали на дыбы и храпели. Бой был яростным и молчаливым. Сразу было ясно, что противники бьются насмерть. Они не заметили появления Пилигримов, которые замерли за группой деревьев.
В какой-то момент один из бойцов вскрикнул высоким хриплым голосом и упал с коня, который отпрянул в сторону леса и остановился на опушке, нервно переступая копытами. Победитель грациозно соскользнул со своего скакуна и приставил к горлу лежащего на земле проигравшего острие сабли.
— Клятва! — рявкнул победитель, и Алан понял, что это женщина. Они обе — женщины, одетые в легкие просторные шаровары и накидки поверх свободных рубах, перетянутых на талиях широкими поясами. Головы их были повязаны платками, из-под которых на спину падали косы. В отличие от жительниц Либеры одежда амазонок покрывала их тело целиком, кроме кистей рук и лиц. Шаровары из тонкой ткани были заправлены в узкие и высокие сапожки с небольшими каблуками.
Проигравшая сверкнула глазами и выдохнула:
— Кровь и честь!
Победительница кивнула и размахнулась, собираясь отсечь голову.
И тут Димитрий присвистнул и громогласно произнес:
— Тварь меня раздери! Вот это воительницы!
Амазонка быстро развернулась к Пилигримам.
— Странники Дебрей! — слегка задыхаясь после битвы, сказала она.
Алан заметил, что она колеблется — не знает, как поступить: продолжить беседу с гостями или отрубить голову проигравшей.
— Приветствуем вас, — заговорил он, подъезжая к женщинам на Вихре. — Мы впервые в вашем Оазисе и не знакомы с вашими законами. Однако прошу помиловать эту женщину, если она не совершила слишком уж большого греха.
Обе амазонки уставились на Алана — и стоящая с саблей наголо победительница, и лежащая в пыли проигравшая. Они не казались мощными воинами, женщины как женщины. Обе молодые, загорелые, с черными волосами и большими зелеными глазами. Косметикой они не пользовались, но Алан увидел золотые серьги в ушах и бусы из разноцветных камушков и деревяшек. Алан ожидал встретить мужеподобных мускулистых агрессивных баб, но эти двое ничем не отличались от миллионов других женщин из нормальных Оазисов, где правили мужчины, как и положено природой. Правда, от победительницы исходило ощущение гибкой пружинистой силы.
И запах пота, смешанный с тонким запахом ароматических масел, которыми была, очевидно, пропитана одежда.
Внезапно победительница расхохоталась, чуть не выпустив сабли. А проигравшая покраснела от злости.
— Слышала, Анниса? — сквозь смех спросила победительница. — За тебя заступился мужчина! Ха-ха! Пожалуй, подчинюсь и не буду тебя убивать! И клятвы вассала мне от тебя не надо!..
— Я выбрала кровь и честь! — выкрикнула Анниса. Она вскочила на ноги — разъяренная как кошка, и от внимания Алана не укрылось, что у нее потрясающая фигура, длинные ноги и тонкая талия. Невысокая, очень изящная, она сверкнула зелеными кошачьими глазищами на Алана, который не понял, чем не угодил, и быстро устремилась к коню. Запрыгнула на него, не коснувшись стремян, и унеслась вниз по склону. Ветер раздул ее накидку, косы бешено развевались.
Алан переглянулся с товарищами. Те ответили недоуменными взглядами. Тэн улыбался, Димитрий округлил губы, словно собирался снова свистнуть. Матиас сохранял спокойствие.
— Я прошу прощения, — заговорила амазонка деловито, стерев с лица улыбку. — Меня зовут Танвира, я сожалею, что вы стали свидетелями нашего сражения.
— Почему? — немного неуверенно спросил Димитрий.
Танвира озадаченно поглядела на него, потом улыбнулась.
 
— Ну да, вы же Пилигримы! Здесь, в Амазонии, мы стараемся ограждать мужчин от подобных зрелищ. А вы, наверное, привыкли.
— Мы думай, ваши мужчины слабый. Да? — вкрадчиво спросил Тэн.
— Конечно, нет! — горячо ответила Танвира и мотнула головой так энергично, что из-под платка высвободилась длинная смоляная прядь волос. — Они очень сильные! Просто… — Она задумалась, и ее лицо смягчилось. — Наши мужчины драгоценны, их жизни гораздо дороже жизни обычной бабы.
Вот тут Алан был совершенно сбит с толку. Разве амазонки не повелевают мужчинами? Разве не считают их слабым полом? Разве не угнетают их и не презирают?
Тем временем Танвира вскочила на лошадь.
— Вы не привезли женихов? Тогда, может, товар?
— Мы ищем других Пилигримов, — сказал Алан. — Они должны были прибыть чуть раньше.
— Верно! К нам недавно приехали Странники Дебрей. Привезли женихов. Сегодня вечером будет Праздник Сватовства. Лучшие вдовы будут биться за них.
— Вдовы? — переспросил Матиас.
— Да. Те, кто потерял мужей. Теперь они свободны и нуждаются в женихах. Я тоже буду биться! А Анниса — нет, она мне уже проиграла пред лицом наших предков!
Она кивнула в сторону деревянных идолов.
— Где другие Пилигримы? — спросил Алан, от души которого здорово отлегло. Кровак здесь! А с ним и Кассия!
— Королева разместила их в гостевой деревне. Наверное, они там. Ну что, поехали? Я провожу вас к королеве.
Она неспешно поехала по тропе вниз. Алан пристроился рядом, остальные ехали поодаль и, должно быть, шевелили ушами, как летучие мыши, чтобы не пропустить ни слова.
— А почему вы смеялись, когда я попросил не убивать вашу соперницу? Это для вас унизительно? — спросил Алан, рассудив, что раз амазонка вовсе не агрессивное мускулистое существо, ненавидящее мужчин, значит, можно и поговорить. Он не ошибся — Танвира спокойно ответила:
— Немножко. Она выбрала кровь и честь, то есть умереть с честью, вместо того, чтобы дать мне клятву верности. Хотела сдохнуть с гордо поднятой головой! — Танвира рассмеялась хрипловатым смехом. — Хотя эта голова недолго была бы поднята… Но — не вышло! За нее вступился мужчина, и не просто мужчина, а Странник Дебрей! Я не могла ослушаться. Теперь ей жить с позором!
Ну вот, подумал Алан, он хотел как лучше…
— Анниса, наверное, меня за это ненавидит? За то, что не дал ее убить?
— Ага, — довольно ответила Танвира. — Можешь не сомневаться. Но ничего, побесится и успокоится. Ты же мужчина. Что с тебя взять?
— Действительно, — пробормотал Алан.
— Извините, что вмешиваюсь, — вступил в разговор Матиас. — Вы упомянули о вдовах, уважаемая Танвира. А что случилось с их мужьями? И разве у вас нет девиц?
— Наши мужья погибли, добывая для нас пищу, — грустно сказала Танвира. — А про девиц не поняла вопрос. Вдова, девица — какая разница? Если женщина свободна и хочет обзавестись мужчиной, она имеет право участвовать в боях на Празднике.
Матиас расплылся в белоснежной улыбке, выразительно посмотрел на Алана, воспользовавшись тем, что Танвира глядит в другую сторону, и замолк. Алан подумал, что Матиас наверняка решил, что амазонки убивают мужей в каком-нибудь ритуале, отчего время от времени становятся вдовами и нуждаются в новых женихах. Слава богам, амазонки, кажется, не убивали мужей.
Когда Пилигримы и их гид спустились в долину, копыта лошадей глухо застучали по деревянному настилу дороги. Вероятно, когда-то давно дно кратера полностью покрывал тропический лес, но Оседлые вырубили его под пашни и огороды. Алан отметил, что почти не видно скота, да и аккуратные прямоугольники полей засеяны иногда не пшеницей, рожью или просом, а ровными рядами фиолетовых и красных цветов.
Между полей — или цветников? — находились деревни из двух десятков круглых деревянных домиков с конусообразными крышами. Дома выстраивались кружком, в центре которого имелась круглая площадь.