Оазисы (СИ)

Свет от горелок на улицах с трудом проникал во внутренний двор, и Алан не сразу разглядел среди теней фигуру Пракаша.
— Кто это с тобой, уважаемый Эмиль Ламар?
— Мой ученик и доверенный друг. Он мне почти как сын.
Алан порадовался, что темно. Всё-таки Эмиль это сказал!
— Что ж… — Пракаш запыхтел. — Я подвергаю себя большой опасности… Надеюсь, вы не выдадите меня… Наш Махана Салахакара Нараян Прабху затеял темное дело… Он договорился с пришельцами…
— Какими пришельцами? — резко спросил Эмиль.
— Они пришли в Санти за неделю до вашего появления. Их было пятеро, как в обычных караванах Пилигримов. Но с ними не было невест. И их лица были скрыты черными масками…
— Рыцари Дебрей! — вырвалось у Алана.
Эмиль схватил его за плечо: мол, помолчи.
— Стражники не пустили их, но их главный потребовал, чтобы им позволили поговорить с Нараяном Прабху. Они заперлись в кабинете, и… я не смог выяснить, о чем шла речь. Нараян не посвятил меня в суть дела. И Его величество также в неведении… Однако я заметил, что исчезло много слуг из дворца, человек двадцать. Я не видел их с того дня, как приехали безликие пришельцы…
— Где они сейчас? — прошипел Алан. — Эти безликие?
Его пальцы сами собой потянулись к шпаге, которую он не забыл прихватить.
— Мне это неведомо, юный Пилигрим, — ответил Пракаш. — Только Нараян знает.
— Почему ты решил нам это рассказать? — осведомился Эмиль. — И что ты ждешь от нас?
— Я не собирался вам этого рассказывать, клянусь Слоноликим. Но когда я услышал о гибели целого Оазиса, меня продрал холодок ужаса… Лишь Индре ведомо, где сейчас те несчастные сыны Санти, что ушли с Безликими, и что станет с нашим миром, пока рядом враги. Вы должны их остановить!
Он поклонился Пилигримам, делая элегантные жесты. Теперь Алан более-менее привык к полумраку и различал детали.
— Что мы можем поделать, если даже не знаем, кто наши враги и где они? — сказал Эмиль.
Пракаш задумался.
— Если и есть место, где Нараян надумал бы спрятать темных союзников, то это…
Тишину ночи пронзил приглушенный свист и удар. Пракаш выгнулся дугой, затем медленно повалился наземь без единого звука. Из груди его торчала какая-то темная пика, по белому халату расплывалось пятно крови.
— Алан, прячься!
Рефлексы сработали раньше окрика Эмиля и команды сознания. Алан метнулся за бордюр вокруг бассейна. Сердце заколотилось как бешеное, мысли рассыпались на миллион кусков. Тот, кто метнул пику, в него сейчас не попадет, но если враги окружили дворик, им крышка.
— Он больше ничего не скажет, жалкий предатель, — произнес голос, казалось, с небес. Голос был глубоким, сильным, низким.
Алан осторожно высунул голову из-за бордюра. Где этот дьявол? Неужели он один?
А, вот он! На фоне звездного неба на крыше сгустилось пятно мрака. Оно шевельнулось и выпрямилось во весь рост. Рослый человек, широкоплечий, подробностей не разглядеть.
Надо же, он не боится стрелы! Или знает, что у Пилигримов нет с собой лука и стрел? И как, во имя богов, создавших мир Оазисов, он видит их в темноте внутреннего двора?
— Выходите, Пилигримы, — спокойно сказал человек-тень. — Не прячьтесь, ибо нельзя спрятаться во тьме от того, кто порожден тьмой.
— Алан, сиди тихо! — окрикнул Эмиль. Словно решил, что Алан подчиниться магнетической силе спокойного, глубокого голоса. — Кто ты такой? Это ты сжег Хоу Верден?
— Хоу Верден… — задумчиво повторил человек на крыше. — Никчемный Оазис, он сам выбрал смерть…
Алан почувствовал, что не в силах больше сдерживаться. Плохо понимая, что делает, он вскочил на ноги; шпага вылетела из ножен с тягучим звоном, будто обрадовавшись предстоящей схватке.
— Алан!
Не обращая внимания на Эмиля, Алан размахнулся, намереваясь швырнуть шпагу во врага. Когда-то он потратил немало часов, тренируясь в метании ножей. Шпага — не нож, но Алан не сомневался, что попадет.
Человек-тень не дожидался, пока Алан совершит бросок. Силуэт подскочил, крутанулся в воздухе в невообразимом кульбите и приземлился во дворе на ноги почти без звука.
 
Проклятый акробат! В голову Алана ударила кровь. Перехватив шпагу подобнее, он ринулся в бой.
Рыцарь Дебрей выхватил неизвестно откуда две короткие палочки. Никогда еще Алан не сталкивался со столь проворным противником. Рыцарь уворачивался от ударов с поистине изумительной ловкостью, иногда изгибаясь так, словно в его теле не было костей. Палочками он блокировал удары шпаги. Прозрачный клинок выбивал из них зеленые искры.
— Алан! — снова крикнул Эмиль.
Кажется, он бросился на помощь. Алан на мгновение отвлекся и тут же получил зубодробительный удар ногой в челюсть. В голове зазвенело, как в пустом колоколе, и Алан будто со стороны пронаблюдал, как падает на землю…
Тем не менее, сознания он не потерял. Он видел и слышал, как схлестнулись Эмиль и Рыцарь Дебрей. Эмиль бился более хладнокровно, и у Алана сложилось впечатление, что скоро он одержит верх. К тому же шум не мог не разбудить остальных Пилигримов. Теперь, когда стало ясно, что Рыцарь здесь один, у него нет шансов…
Послышались крики. Кто-то проснулся…
Держась за раскалывающуюся челюсть, Алан приподнялся. Ноги тряслись, не держали ставшее мягким и непослушным тело.
Во двор вышли три невесты. Алан застонал: только не они! Ну где же Матиас, Тэн, Димитрий, когда они так нужны?!!
— Что здесь… — начала одна из невест. Алан узнал по голосу Клэр.
Эмиль вскрикнул. Рыцарь умудрился его как-то ранить. Черный силуэт бесшумно подскочил к невестам, что-то свистнуло, рассекая воздух, ночь огласили полукрики-полустоны и задушенный вопль.
Две невесты повалились на землю. Алан не верил глазам. Наверное, ему снится кошмар, а он не в силах проснуться…
Рыцарь схватил оставшуюся невесту и прикрылся ею, как щитом. Вместо лица у него была черная дыра.
— Вы все уже давно мертвы, Пилигримы, — прошипел Рыцарь. Удивительное дело, но голос его ничуть не изменился, не запыхался. — Я убью эту невесту и твоего щенка у тебя на глазах, лидер! Кого ты выберешь первым?
Он нацелил на Алана палочку. Алан подумал мимоходом, что надо бы прыгнуть в сторону, однако тело не желало подчиняться. Зато это за него сделал Эмиль. С криком он преодолел метра два одним прыжком и заслонил собой Алана.
Теперь Алан был уверен, что видит кошмарный сон. Потому что наяву этого не могло произойти.
Черная пика, вылетевшая из палочки, пробила Эмиля насквозь и вышла из спины. Эмиль рухнул. Голова коснулась каменного пола с тошнотворным звуком.
— ЭМИЛЬ!
Алан подполз к наставнику, стал теребить его в надежде, что тот застонет, зашевелиться… Тело было еще теплое, но, увы, жизнь уже покинула его. Нельзя выжить с пикой, пронзившей грудь насквозь.
— Нет-нет-нет, так не должно быть, — бормотал Алан, плохо понимая, что делает и говорит. Он совершенно забыл, что над ним возвышается Рыцарь.
Клэр закричала, но крик захлебнулся, когда Рыцарь перерезал ей горло. Он отшвырнул еще подергивающееся тело, как старую ненужную куклу, и шагнул к Алану.
Алан зарычал и взмахнул шпагой. Рыцарь отбил ее чуть ли не ленивым движением.
— Я тебя убью, — прохрипел Алан, скрючившись над телом Эмиля. — Слышишь? Я тебя убью.
— Сомневаюсь, — холодно сказал человек без лица.
— Клянусь, я тебя убью, — упрямо повторил Алан, прекрасно осознавая, что выполнить клятву вряд ли удастся. Сейчас одним ударом неведомого оружия Рыцарь вышибет из него дух. — Не будь я Алан Аркон!
— Алан Аркон? — повторил Рыцарь. — Красивое имя… А что ты скажешь, Алан Аркон, если я предложу тебе присоединиться к нам? К нам, Рыцарям Дебрей? Наша цель благородна: мы хотим подарить Дебри всем людям, мы хотим разорвать границы и сделать всех людей Пилигримами. Чтобы все люди могли путешествовать по свету, а не сидеть в клетках под названием Оазисы…
— Никогда! Вы убийцы…
— Я сожалею, что убил твоего друга, Алан Аркон. Иногда жертвы необходимы. Но подумай о себе, о своих будущих детях. Что, если они родятся Оседлыми? Ты сможешь им помочь! Подумай о моем предложении, когда боль уляжется, и тогда мы поговорим снова.