Часовня "Кловер" (СИ)

— Выздоравливай, Эммелин.
Я боролась со слезами. Джесс спас меня от немыслимого испытания. Кто знал, что сделали бы Arrowhead Warriors если бы они успели уехать? Я навсегда останусь в долгу перед Джессом за то, что он пришел мне на помощь.
— Спасибо. За все, — сказала я.
Он кивнул и выскользнул из палаты.
— И тебе спасибо, — сказала я Нику. — За то, что вернулся.
— Не благодари меня, Эмми. — Боль и чувство вины были написаны на его красивом лице.
— Это не твоя вина, — прошептала я.
— Моя.
— Это не так. Пожалуйста, не мучай себя из-за этого. Я в порядке. Со мной все будет в порядке. И я не смогу пережить, если ты будешь винить себя.
Голова Ника упала на край моей кровати, и его плечи начали дрожать. Мой сильный, храбрый и честный мужчина сломался.
— Я чуть не потерял тебя, — прошептал он. Когда он поднял голову, его глаза были влажными. — Я не могу жить в мире без тебя.
По моим щекам тоже текли слезы.
— Ты и не будешь. — Я протянула руку и положила ее на щеку Ника, мой большой палец нежно поглаживал его мягкую бороду.
— Тук, тук!
Наш посетитель выбрал неподходящее время. Смахнув слезы с лица, я сделала несколько успокаивающих вдохов. Ник сделал то же самое.
— Привет, Сайлас, — сказала я, когда он вошел в комнату.
— Я не вовремя?
Я покачала головой, в то время как Ник встал, чтобы пожать ему руку.
— Нет. Заходи.
— Принес вам обоим кое-что, что можно надеть завтра домой, — сказал Сайлас, снимая с плеча большую спортивную сумку.
— Спасибо, — сказал Ник, роясь в сумке. Первое, что он вытащил, была одна из его фланелевых рубашек. — Ты можешь наклониться вперед? — спросил меня Ник.
Я кивнула и наклонилась вперед, насколько это было возможно с тугой повязкой вокруг моих сломанных ребер. Ник накинул рубашку мне на плечи и продел каждую руку в рукав. Затем он заправил заднюю часть мне за спину и помог застегнуть переднюю.
Когда я сделала глубокий вдох, я почувствовала запах Ника и мгновенно почувствовала себя лучше. Боль в моем боку ослабла, и ломота в мышцах уменьшилась.
Магия.
Глава 23
— Почему ты проезжаешь мимо школы? — прямой путь к дому Ника лежал прямо по шоссе через Мэйн-стрит. Ехать мимо школы означало, что мы делали крюк.
— Я хотел, чтобы ты это увидела, — сказал он, указывая на переднее окно.
На вывеске школы черные буквы были изменены таким образом, чтобы было написано:
— Скорее выздоравливайте, мисс Остин!
— Я люблю Прескотт, — сказала я.
Был день вторника, и меня только что выписали из больницы. Я испытала облегчение, выйдя на улицу, но нервничала из-за предстоящего неизбежного разговора. Мы с Ником не говорили о нашей ссоре, о документах о разводе или о том, что он меня бросил.
Мы оба отдохнули, и я исцелилась.
Мои ребра все еще болели, но я снова могла двигаться, не чувствуя острой боли. Я наслаждалась ощущением полного вдоха без хрипов или кашля. И мой глаз теперь был красивого зеленовато-желтого цвета, такого же, как у Ника.
Когда мы проехали через город и направились к холмам, узел в моем животе затянулся. Мое беспокойство достигло пика в ту секунду, когда он свернул на свою подъездную дорожку. Время, когда мы могли игнорировать наши проблемы, прошло.
Ник помог мне войти, но я застыла на пороге. Я стояла у двери и смотрела на то место, где я наблюдала, как он уходил, и рухнула на пол. Мои глаза наткнулись на конверт из плотной бумаги с документами о разводе, все еще лежащий на кофейном столике. Дверь за мной закрылась, и Ник шагнул в мое пространство.
— Мы не можем больше откладывать, — сказала я. — Нам нужно поговорить.
— Да. Я знаю, — тихо сказал он. — Заходи и садись.
Я покачала головой и прикусила нижнюю губу, чтобы унять дрожь в подбородке.
— Я не думаю, что смогу.
Войти внутрь означало, что я могла потерять Ника из своей жизни. Он может не простить мне документы о разводе. Не простить то, что причинила ему боль. Если бы стояние в дверном проеме могло предотвратить это, я бы с радостью осталась здесь на всю оставшуюся жизнь.
 
Он переплел свои пальцы с моими и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку.
— Давай. — Он мягко потянул меня за собой к дивану.
Я открыла рот, чтобы извиниться, но он опередил меня.
— Мне жаль, Эммелин. Мне так чертовски жаль. Я не знаю, что еще сказать.
Эмоция поднялась из моей груди к горлу, почти задушив меня.
— Нет, это мне жаль. Это моя вина.
Он протянул руку и схватил документы о разводе.
— Я собираюсь подписать их. И тогда я отпущу тебя.
Мое сердце ухнуло в желудок. Я начала качать головой, но он был так сосредоточен на бумагах, что не заметил. Его прерывистый голос наполнил мои уши.
— Мне жаль, что я подвел тебя, — сказал он. — Что не остался. Ты заслуживаешь кого-то, кто сдерживает свои обещания. Я подпишу бумаги, и ты будешь свободна.
Слезы текли по моему лицу.
— Остановись. Пожалуйста, — сказала я, прижимая пальцы к его губам. — Это не твоя вина. А моя. Мне следовало давным-давно поговорить с тобой о том, что я чувствовала.
— Нет. Нет, Эмми. Я никогда не должен был оставлять тебя в Вегасе. И что я сделал, когда ты просила меня не делать этого снова? Ничего из этого с тобой бы не случилось, если бы я остался. Это все моя вина.
— Я тебя не виню, — сказала я.
— Ты должна.
— Я так не думаю.
Он покачал головой и наклонился вперед, схватив ручку со стола. Затем он быстро вытащил документы о разводе и начал листать страницы.
— Что ты делаешь? — ахнула я.
— Я сказал тебе, что подпишу их, — прошептал он. — Если между нами все кончено, давай покончим с этим. Ты можешь двигаться дальше. Давай подпишем их, а потом я отвезу тебя туда, куда ты захочешь. Домой. В мотель. В аэропорт. Куда угодно.
Почему он не слушал меня? Я сказала, что мне жаль, что я не поговорила с ним о решении, которое повлияло на нас обоих. Он не давал мне шанса простить его. Он просто сдавался. Как он посмел отпустить меня без боя? Моя печаль и замешательство превратились в гнев.
— И это все? Конец разговора? Ты почти не дал мне ничего сказать! Откуда ты знаешь, что я тебя не прощу? Ты просто предполагаешь, что я не должна, и все? Теперь ты просто принимаешь решение, что между нами все кончено?
— Я предполагал, это то, чего ты хочешь, — сказал он.
Вскочив на ноги, я выхватила у него документы о разводе и помахала ими в воздухе.
— Я хочу, чтобы ты перестал предполагать, должна ли я тебя прощать и смогу ли. Я хочу, чтобы ты перестал так плохо думать о себе, думать, будто я могу быть счастлива с кем-то другим. Потому что я не могу. Я знала это в ту ночь, когда мы поженились. Я думала, что развод что-то изменит, но это была просто глупая ошибка. Если кто-то и должен здесь извиняться, так это я. Я причинила тебе боль и…
Моя тирада была немедленно прервана ртом Ника. Его поцелуй был полон страсти и интенсивности. Надежды. Прощения. Мы собирались оставить этот нелепый спор позади. Никому из нас больше не нужны были слова, чтобы двигаться вперед.
Ну, может быть, кроме одних.
Ник оторвался от поцелуя и обхватил мое лицо руками. Его сверкающие глаза смотрели прямо в центр моей души.
— Я люблю тебя, — сказал он.
Наконец-то я услышала эти слова! Это чувство было лучше, чем что-либо, что я испытывала раньше.
— Я тоже тебя люблю.
Кривая ухмылка расползлась по лицу Ника.
— Черт, приятно это говорить.
Ник стер улыбку с моего лица еще одним поцелуем.
— Ты не мог бы развести для меня огонь? — спросила я.
— Сейчас?
— Да. Пожалуйста?
Он неохотно отпустил меня и подошел к камину. Когда дрова разгорелись, я опустилась на колени рядом с Ником и бросила документы о разводе.
Мы оба наблюдали, как белая бумага побурела в центре и загорелась по краям. Когда они стали полностью черными и свернулись в исчезающую складку, я улыбнулась.