Часовня "Кловер" (СИ)

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Я воспользовалась моментом, чтобы вздохнуть и оценить ущерб.
— Больной. Уставшей. Испытывающей жажду.
Он помог мне сесть и поднес пластиковый стаканчик к моим губам. Было больно глотать, но вскоре вода немного уменьшила болезненность в горле.
— Лучше? — спросил он.
Я кивнула и оглядела свою палату. По телевизору транслировали баскетбольный матч, а в ванной горел свет. Хотя шторы были задернуты, я могла сказать, что снаружи было темно.
— Который сейчас час?
— Около десяти, — сказал он.
Я проспала весь день. Я вспомнила, как Джесс привез меня сюда сегодня утром, и краткий разговор с доктором, но проснувшись и увидев Ника, я больше ничего не помнила.
— Доктор Петерсон заходил? — спросила я.
Он кивнул.
— Что со мной не так?
— У тебя пневмония. — Он нахмурился.
Я не удивилась. Моя простуда была сильнейшей из всех, что у меня когда-либо были, а уровень стресса в последний день был зашкаливающим. Это был идеальный рецепт для пневмонии.
— Как долго я должна оставаться здесь?
— Три-четыре дня. Тебе дали антибиотик, и доктор Петерсон сказал, что это может занять некоторое время, чтобы он подействовал. Также ты была сильно обезвожена, поэтому они накачивают тебя жидкостью. И он дал тебе обезболивающее. У тебя два сломанных ребра, которые какое-то время будут болеть. Он наложил повязку, но они будут долго заживать.
— А мое лицо? — Это было чистое тщеславие, но я очень надеялась, что на моей щеке не останется необратимого повреждения.
— Просто отек. Через несколько дней он должен стать красивого фиолетового, зеленого и желтого цвета.
Я улыбнулась и с облегчением опустилась на кровать.
— Это довольно мило. Теперь у нас одинаковые синяки под глазами, — сказал он.
Моя улыбка исчезла, когда мои глаза остановились на его лице. В тускло освещенной комнате с опухшими глазами я не увидела его рану. Но теперь, когда я присмотрелась, красный рубец, окаймляющий его правый глаз, был очевиден.
— Кто тебя ударил?
— Дэш, — проворчал он.
— Почему?
— Я не очень хорошо воспринял новость о твоем похищении. Удар кулаком по лицу был его способом сказать мне, чтобы я собрался с духом.
— Ой. — Вдобавок к вине, которую я чувствовала из-за нашей ссоры, теперь я чувствовала себя ужасно из-за того, что заставила его пройти через это страдание. — Нам нужно поговорить, — сказал я, глядя на свои колени.
Так много нужно было сказать. Так много нам нужно было отработать. Что я собиралась делать, если у нас ничего не получится?
— Нет, пока ты не поправишься, Эмми.
Я смотрела ему в глаза и умоляла.
— Пожалуйста. Я не могу оставить все как есть.
Поцеловав мне руку, он сказал:
— Я не хочу все обсуждать, пока ты больна. Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы ты поправилась. Тогда мы сможем поговорить. А пока давай просто будем собой. Хорошо?
— Хорошо, — неохотно сказала я.
Мы оба какое-то время смотрели в телевизор, и мои глаза начали закрываться вскоре после того, как медсестра вошла, чтобы проверить меня. Я не спала меньше часа, но была измотана.
— Тебе следует пойти домой и немного поспать, — сказала я.
— Я не уйду.
— Почему нет? Этот стул не такой уж и удобный.
— Ага, но мне все равно. Я не оставлю тебя.
Счастливое чувство разлилось по моему сердцу. Я была в восторге от возвращения Ника. Да, нам было о чем поговорить, но сейчас я собиралась насладиться его успокаивающим присутствием. Мне нужно было, чтобы он был рядом. Поэтому я сделала глубокий вдох и приготовилась к боли.
Одним сильным толчком я скользнула своим телом к дальнему краю кровати. Боль пронзила мой бок, и я резко втянула воздух.
— Что ты делаешь? — сказал Ник, вскакивая со своего места.
— Переезжаю.
— Почему?
— Чтобы ты мог спать со мной.
— Нет. Возвращайся в середину, — сказал он, потянувшись, чтобы поднять меня.
Я шлепнула его по рукам и нахмурилась.
— Эмми, — прорычал он.
Я закатила глаза.
— Не спорь со мной. Я больна. Я хочу, чтобы ты лег сюда. Мне все еще холодно, и ты можешь меня согреть.
 
Он выдохнул и пробормотал: «Блядь», но затем начал сбрасывать ботинки.
Осторожно он прижался своим большим телом к моему, затем просунул руку мне под шею, чтобы я могла положить голову на изгиб его плеча. Это было не так приятно, как лежать ложкой, но я все равно была довольна.

Две женщины стояли возле моей больничной палаты и шептались друг с другом. Или, по крайней мере, они думали, что шепчутся. На самом деле они говорили с нормальной громкостью, потому что кричали друг на друга шепотом.
— Я вхожу.
— Нет, не входишь.
— Да, вхожу.
— Не трогай эту дверь! Ты их разбудишь!
— Замолчи!
— Не затыкай меня!
— ЗАМОЛЧИ!
— Замолчите вы обе, — сказал Ник. — Еще немного и вышвырну вас отсюда!
— Ёрт21, попробуй! — прошипел один из голосов.
Джиджи.
Я начала хихикать у него на груди.
— Вы двое разбудили Эмми, — рявкнул Ник.
— О, хорошо! Ты проснулась, — сказала Джиджи, вальсируя в комнату, а за ней — Сара Филлипс.
В отличие от Джиджи, которая не стыдилась того, что разбудила нас, симпатичная светловолосая блондинка, которую я встретила на вечеринке Джиджи в гараже, покраснела и отвела глаза. Она несла огромный букет желтых и персиковых роз вместе с связкой воздушных шаров. На обеих женщинах были халаты, вероятно, после визита они должны были приступить к работе.
У Джиджи тоже были цветы, герберы всех цветов. В другой руке у нее была огромная белая коробка.
Ник осторожно высвободил руку из-под моей спины и сел на кровати, свесив ноги с края.
— Что вы двое здесь делаете?
— Добро пожаловать в клуб! — сказала Джиджи. Она освободила руки и подошла ко мне в постели, нежно лаская мою воспаленную щеку. — Ура! Но мне жаль, Эммелин.
— Спасибо. Добро пожаловать в клуб?
— Клуб похищенных. — Она ухмыльнулась.
— О, чёрт возьми, — пробормотал Ник, когда я засмеялась.
— О! Ой. Не смеши меня. Слишком больно, — сказал я, схватившись за ребра, которые теперь горели.
— Извини, — сказала она. — О, не смотри на меня так, — сказала она Нику.
В настоящее время он сердито смотрел на нее, нависая надо мной, чтобы посмотреть, все ли со мной в порядке.
— Я в порядке, — сказала я.
Он немного поворчал, но пересел на стул.
— Что ты принесла нам из кафе? — спросил он, указывая подбородком на белую коробку.
— Завтрак. Мы любим больничную еду, — невозмутимо ответила Сара. — Но мы подумали, что вам может понадобиться что-то особенное.
Впервые после моего испытания я действительно почувствовала голод. Было утро понедельника, и почти все выходные я проспала.
— Мы позвонили Тине в кафе, и она приготовила специальную партию булочек с корицей и карамелью, — объяснила Джиджи. — Обычно она готовит их только по воскресеньям, но было ей так плохо из-за того, что с тобой случилось, что она сделала исключение.
— Скажи мне, что ты принесла больше двух, — сказал Ник.
— Шесть. — улыбнулась Сара.
Он хлопнул в ладоши, потирая их взад и вперед. Джиджи протянула коробку, но прежде чем он успел до нее дотянуться, она выхватила ее обратно.
— Мы остаемся столько, сколько захочет Эммелин, — сказала она, прищурив глаза.
— Она начинает уставать, ты уходишь, — сказал Ник.
— По рукам.
Я никогда раньше не пробовала ни одной из знаменитых булочек Тины и не могла съесть много, но каждый кусочек был восхитителен. Булочки были теплыми и липкими, с идеальной смесью корицы, сладкой карамели и слоеного хлеба.
Ник уничтожил остальные пять булочек. Когда он отправил в рот последний кусочек, я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.