Часовня "Кловер" (СИ)


Я услышала звон бьющегося стекла еще до того, как сработала сигнализация.
Моя голова приподнялась с подушки, но мой разум застыл, не зная, что делать. Коктейль Найквил/Терафлю, который я приняла, делал свое дело, и у меня кружилась голова.
Шум в ушах прекратился так же быстро, как и начался.
Странно.
Должно быть, мне приснился кошмар с первого взлома. Звуки бьющегося стекла и сигнал тревоги были всего лишь сном.
Мне было трудно держать глаза открытыми, поэтому я позволила им закрыться, откинувшись лицом на подушку. Я заставила себя бодрствовать еще несколько секунд, прислушиваясь к другим звукам, но в доме была мертвая тишина.
Мгновение спустя я почти снова погрузилась в сон, когда мой телефон на тумбочке начал жужжать. На этот раз я перевернулась и попыталась сесть, отчаянно надеясь, что звонок был от Ника.
Но прежде чем я успела дотянуться до телефона, в моей спальне зажегся свет. Я вздрогнула, закрыв глаза руками, чтобы защитить их от слепящего света. Моя голова повернулась к двери, и мое тело содрогнулось.
Сигнализация мне не приснилась. Ее отключили.
Двое одетых в темное мужчин неторопливо вошли в мою комнату. Оба были одеты в черные кожаные жилеты мотоклуба, но это были не Tin Gypsies.
Паника охватила меня, когда я попыталась выпутать ноги из простыней.
В мгновение ока один мужчина набросился на меня. Мои запястья были зажаты над головой, и его тело вдавило меня в матрас.
— Она хорошенькая, — сказал он.
От него разило несвежим пивом и сигаретами. Я извивалась под ним, надеясь освободиться, но он был слишком большим.
— Отпусти меня!
— Тихо, — сказал он, ослабляя хватку.
Он прижал мои руки к спинке кровати и начал ощупывать меня свободной рукой, дергая за пуговицы на фланели Ника, в которой я ложилась спать. Когда некоторые из них оторвались, он схватил меня за грудь и сжал так сильно, что я вскрикнула от боли.
— Нет! Пожалуйста, не надо, — взмолилась я. Я брыкалась и раскачивала бедрами, пытаясь освободиться, но у меня не было никаких рычагов давления. Мои ноги, обтянутые огромными шерстяными носками, не могли тереться о простыни.
— Джинкс, — огрызнулся другой мужчина. — Отвали от нее на хрен. Сигнализация сработала, когда ты разбил стекло, тупой ублюдок. Копы будут здесь через минуту. Хватай ее и давай убираться отсюда к чертовой матери.
— С тобой неинтересно, Рэка, — сказал Джинкс, затем снова сел на колени, все еще прижимая меня к кровати бедрами, но отпустив мои руки.
Затем, в мгновение ока, его рука опустилась, наотмашь ударив меня по щеке.
Боль пронзила мое лицо, когда оно метнулось в сторону. Мои руки взлетели к лицу, схватившись за щеку, когда острое жжение распространилось с одной стороны на другую. Белые пятна начали рассеиваться, и я только открыла глаза, когда рука Джинкса снова опустилась. На этот раз его кулак ударил меня по ребрам.
Воздух исчез из моих легких. Рывок за рывком, я изо всех сил пыталась вдохнуть немного кислорода, пока он смеялся надо мной.
Джинкс слез с кровати, разговаривая с Рэкой о моей шкатулке с драгоценностями, в то время как я перекатилась на бок и схватилась за живот. Слезы потекли по моему лицу, когда боль усилилась. Мне никогда не было так больно. Я понятия не имела, какую сильную физическую боль один человек может причинить другому.
Затем я начала двигаться.
Только что я корчилась от боли на своей кровати, а в следующую секунду Джинкс выносил меня из моего дома на плече.
— Нет! Помогите! — закричала я, пиная его в спину. Боль в ребрах и лице усиливалась с каждым моим движением, но адреналин, циркулирующий в моей крови, подстегивал меня к борьбе.
Телефонный звонок, должно быть, был из моей охранной компании, а это означало, что помощник шерифа был в пути. Может быть, если бы я смогла замедлить их, меня бы спасли. Но ничто из того, что я делала, не замедляло их бегство.
 
Джинкс поспешно вынес меня на улицу. Я прищурилась в темноте, надеясь увидеть огни, приближающиеся к моей подъездной дорожке, но все, что я увидела, был перевернутый черный фургон.
Холодный ночной воздух покусывал мои голые ноги, но я не позволила ознобу остановить мою борьбу. Я продолжала кричать и бороться. Если бы я могла освободиться, может быть, я смогла бы убежать в лес и спрятаться.
— Отпусти меня! — взвыла я, используя всю энергию, которая у меня была, чтобы ударить Джинкса. Но моя борьба была напрасной.
— Хватит, — крикнул Рэка с моей стороны.
Я подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его татуированный кулак приближается прямо к моему виску.
А потом все погрузилось во тьму.

Ник
Это была худшая гребаная неделя в моей жизни.
Я по-королевски облажался с Эмми и бросил ее. Снова. Единственное, о чем она просила меня — это остаться, а вместо этого я сбежал.
И почему? Потому что она была честна со мной по поводу нашего брака? Потому что она относилась к этому иначе, чем я?
Конечно, она хотела бы начать все сначала. Наши девять лет разлуки были потрачены на то, чтобы думать о совершенно разных вещах.
Я думал, что она будет счастливее и в большей безопасности без меня. Я провел свое время, вспоминая ее с тоской. С любовью.
Она думала, что я бросил ее, потому что она была недостаточно хороша и что мне было все равно. Она провела девять лет, вспоминая меня с болью. С ненавистью.
Я даже не выслушал ее объяснений. Я был так взбешен, что отгородился от нее и наговорил жестоких и непростительных вещей.
Я был гребаным мудаком.
По крайней мере, я сдержал свое обещание не помогать папе разжигать незаконный пожар. Несмотря на то, что я был в Клифтон Фордж, я ясно дал понять, что приехал сюда на похороны Стоуна и не более того. Ну, на похороны и пьянство. Напиться было единственным способом, которым я мог справиться с тем, что я сделал с Эмми. Что я все еще делал с ней.
Эмми звонила последние несколько дней, но я игнорировал телефон. Ее сообщения на голосовой почте умоляли меня перезвонить ей. Ее сообщения были почти такими же. Я жаждал услышать ее голос, но боялся того, что она скажет.
Я не хотел слышать, как она говорит мне, что между нами все кончено.
Она никогда не простила бы мне этого. И когда она бросит меня, это будет полностью оправдано. Конец наших отношений был моей гребаной ошибкой, и она имела полное право развестись с моей тупой задницей.
— Уже пьешь? — спросил Дэш, входя в комнату для вечеринок Цыган.
Я хмыкнул. Да, я уже пил. Было всего шесть часов утра, но сегодня я был на взводе и надеялся, что вырублюсь к десяти.
Комната для вечеринок была местом, где Цыгане развлекали своих гостей. Здесь располагался полностью укомплектованный бар, и в течение последних четырех дней он был моим домом.
Трехчасовая поездка в Клифтон Фордж в понедельник вечером охладила мой пыл. В ту минуту, когда я выключил свой байк, я подумал о том, чтобы снова сесть на него и поехать домой. И встать на колени, умоляя Эмми простить меня.
Но я был слишком большим трусом. Слишком боялся, что она скажет «нет». Итак, я отправился прямиком в клуб Цыган и напился.
Я уже подносил пиво к губам, когда зазвонил мой телефон. Откопав его, я был удивлен, увидев имя Джесса. Я ожидал увидеть Эмми.
— Черт, — пробормотал я.
Эмми и Джиджи, вероятно, встретились на этой неделе, и теперь Клири знали все о том, каким придурком я был. Джесс, вероятно, звонил, чтобы надрать мне задницу за то, что я так плохо с ней обращался.
Это или что-то было не так на станции. Я позвонил паре своих волонтеров и сказал им, что у меня чрезвычайная ситуация в семье. Все они дежурили по сменам на станции до понедельника.