Часовня "Кловер" (СИ)

— Этого не произойдет, — сказал он. — На тебе пижама.
— А ты наблюдательный. — Я фыркнула и плюхнулась на матрас, пока не устроилась поудобнее на животе, отвернув лицо от Ника.
— Не ложись спать разозленной, Эмми. — Его пальцы потянулись через кровать и начали вычерчивать легкие узоры на моем плече.
— Ты разозлился на меня за то, что я поступила правильно. За то, что я пыталась помочь ребенку. Потом, когда у тебя был шанс поговорить со мной об этом, ты ушел. Сегодня кто-то наставил на меня пистолет. Металл касался моей кожи, прямо здесь, — сказала я, дотрагиваясь до своего лба. — Сегодня были тридцать секунд, когда я думала, что умру. И ты бросил меня.
Мой голос надломился, когда новая порция рыданий разорвала мою грудь.
Ник притянул меня к себе на колени и баюкал, пока я плакала. И хотя я была зла, я вцепилась ему в шею. Реальность ситуации прояснилась, и я испугалась. Мое тело сотрясалось от подавляемого ужаса, а грудь вздымалась. Но в безопасности в объятиях Ника я дала волю эмоциям и поделилась с ним своими страхами. Это заняло некоторое время, но когда мои рыдания превратились в тихие всхлипы, он заговорил.
— Я разозлился, потому что мне было чертовски страшно, Эмми. Когда Джесс сказал мне, что этот ублюдок приставил пистолет к твоей голове, я захотел его смерти. Но я не мог подъехать к тому трейлеру и убить этого ублюдка, поэтому разозлился. И я выместил это на тебе. Мне жаль.
— Я не знала, что это произойдет. Я просто поехала туда, чтобы поговорить с тетей Мейсона. Сегодня он умирал с голоду. Он рылся в моем мусоре в поисках еды. Я должна была что-то сделать.
— Я понимаю. Понимаю почему ты туда поехала, — сказал он. — Мне не следовало уходить, когда мы вернулись, но мне нужно было выпустить немного пара. Дело было не в тебе. Простишь меня?
— Ты не можешь бросать меня каждый раз, когда плохи дела, Ник, — сказала я. — Это возвращает слишком много старых чувств. Может быть, когда-нибудь мы сможем поругаться, и ты сможешь пробежаться по лесу, чтобы остыть. Но не прямо сейчас. Сначала ты должен поговорить со мной, чтобы я знала, что ты вернешься.
— Я всегда буду возвращаться. Но я больше не уйду, когда мы ссоримся.
— Обещаешь?
— Обещаю, — сказал он. — Просто больше не выкидывай подобных трюков.
— Хорошо. — Кивнула я.
Он мог быть уверен, что я больше никогда не пойду в дом ученика без предупреждения. И я бы больше не стала вмешиваться в дела Службы защиты детей.
— И мы не носим пижамы в этой постели.
Я улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.
— Хорошо.
Глава 18
Ник
— Давай, Эмми. Прижмись к ней спиной. Хватит валять дурака.
Сохранять невозмутимое выражение лица, пока я наблюдал за ней, было почти невозможно. Ее ноги скользили назад по бетонному полу «Косто»20, когда она пыталась толкать тележку, нагруженную более чем тремя сотнями фунтов смеси для блинчиков, сиропом, шоколадной крошкой и арахисовым маслом. Ее лицо становилось почти таким же красным, как и волосы, каждый раз, когда она задерживала дыхание и нажимала на ручку. Тележка раскачивалась на дюйм, но дальше не двигалась.
— Прекрасно! Ты был прав. Я не могу этого сделать, — фыркнула она. — Я слишком маленькая.
Надув губы и скрестив руки на груди, она больше походила на одну из своих учениц начальной школы, чем на тридцатидвухлетнюю женщину.
Это было чертовски восхитительно.
Если бы у нас однажды родилась дочь, я бы хотел, чтобы она унаследовала рыжеволосый характер своей матери. Эмми обычно держала его в узде, но когда она выпускала этот огонь наружу, я был тверд в течение нескольких минут. Даже если я был зол на нее.
— Я же тебе говорил. — Я ухмыльнулся, надеясь заставить ее закатить глаза.
Она не разочаровала.
— Подвинься, жена. Позволь мужчине взять верх, — сказал я.
— Мне подождать, пока ты не ударишь себя кулаком в грудь и не издашь рев пещерного человека? Или ты готов идти прямо сейчас?
 
— Забавно. — Одной рукой я привел тележку в движение. Краем глаза я не упустил еще одного закатывания глаз.
— Как ты думаешь, ты сможешь управлять тележкой? — Закатывание глаз номер три. Сегодня я собирался попробовать семь, будет новый рекорд.
— Что еще есть в списке? — спросил я.
— Яйца. Бекон. Сосиски. Кофе.
— Давай сначала найдем кофе. Затем мясо. Ты можешь принести яйца.
Завтра был ежегодный завтрак пожарной службы Прескотта с блинчиками. Каждый год пожарная станция устраивает грандиозный завтрак по сбору средств в воскресенье перед Пасхой. Несмотря на то, что это была чертовски тяжелая работа, это была одна из любимых вещей в моей работе.
Все общество приходит поддержать станцию и наших волонтеров. И за последние несколько лет мы собрали кучу денег. Вырученные средства всегда шли на модернизацию, которую я не мог вместить в свой обычный бюджет, который и так был слишком мал. В этом году я надеялся собрать достаточно, чтобы приобрести четыре новых комплекта снаряжения и по крайней мере пять новых первоклассных раций.
Итак, после утреннего секса я загрузил Эмми и поехал в ближайший город, Бозмен, чтобы купить продукты для завтрака оптом.
— Сколько денег ты хочешь собрать? — спросила она меня, когда мы бродили по проходам склада.
— Десяти тысяч было бы достаточно.
Она присвистнула.
— Это очень много блинчиков.
— Да. Возможно, в этом году у нас не все получится, но поможет любая мелочь.
— Возможно, вы помните, шеф Слейтер, у меня когда-то была карьера по сбору средств.
— Да? Я понятия не имел, — поддразнил я.
— Да. Это не сбор денег для политических кандидатов, но я была бы рада помочь провести мозговой штурм. Может быть, подумать о нескольких вещах, которые могли бы принести тебе немного дополнительных денег.
— Ты не возражаешь?
— Вовсе нет. — Она улыбнулась.
Раньше я думал поковыряться в ее мозгах, но не знал, как она отреагирует. Всякий раз, когда она говорила о своей бывшей карьере и работе на своего отца, в ее голосе звучали обида и горечь. Но теперь, когда она вызвалась добровольно, я собирался воспользоваться этим.
Она могла бы просто предложить пожертвовать большую сумму. Десять тысяч, вероятно, были для нее пустяком. И для меня очень много значило, что она не разбрасывалась своими деньгами понапрасну. Вместо этого она использовала свое время и талант, чтобы помочь мне достичь цели.
Мы закончили с покупками, и в течение следующего часа Эмми подбрасывала идеи, пока мы ехали домой.
Ее интеллект поразил меня. Ее идеи были творческими и умными. И когда она удачно приземлилась, ремень едва удержал ее на пассажирском сиденье. Мне нравилось то, как она отвергала идею до того, как у меня появлялся шанс ответить, говоря мне:
— Неважно. Неважно. В Прескотте это не сработает, — при этом она махала руками в воздухе.
К концу поездки мы придумали два мероприятия по сбору средств в дополнение к завтраку.
Одним из них был розыгрыш того, что она называла «гастрономическим туром». Она собиралась связаться с местными ресторанами и организовать для пары-победителя пир из нескольких блюд, каждое из которых приготовлено шеф-поваром.
Ее второй идеей был фотоконкурс для календаря пожарной службы Прескотта с участием местных предприятий. Хотя деньги не будут собраны сразу, она подумала, что объявление конкурса за завтраком вызовет ажиотаж.
— Мне нравятся твои идеи, Эмми, — сказал я. — Но как ты собираешься собрать все это воедино до завтра?
— Не волнуйся. Я делала подобные вещи в последнюю минуту в течение многих лет. Обычно это происходило потому, что мой отец приказывал мне это сделать. По крайней мере, это мои идеи, и у меня есть четкое видение конечного продукта. Все будет идеально!
Мне нравился ее энтузиазм. То, как ее красивые серые глаза плясали от возбуждения. Как она распускала волосы по плечам, распространяя в воздухе слабый аромат кокоса.