Часовня "Кловер" (СИ)

Мне нравилось быть с Ником. Наши отношения были нормальными. Это удовлетворило тягу, которая была у меня всю мою жизнь, к чему-то настоящему.
Но мне не казалось, что мы женаты. Я чувствовала, что мы просто двое взрослых, которые встречаются. Мы видели, как другой вписывается в нашу повседневную жизнь без каких-либо долгосрочных обещаний.
Когда-нибудь я захочу того, что было у моих бабушки и дедушки в их браке. Любовь. Честь. Обязательства. Доверие. Дружба.
Были ли они у нас с Ником? Маленькими кусочками, но не целиком.
Часть меня задавалась вопросом, сможем ли мы когда-нибудь продвинуться вперед, если не предпримем чего-то радикального. По-настоящему начнем все сначала. Мы оба были довольны тем, как шли дела. Но что дальше? Если мы уже были женаты, к чему бы нам было идти? Может быть, однажды мы будем жить под одной крышей?
Я хотела большего. Я хотела вернуть Вегас. Всю эту страсть и волнение. Знать, что я была самой счастливой женщиной в мире. Быть полностью поглощенной любовью.
И за эти последние несколько недель я начала думать, что развод мог бы быть лучшим вариантом.
Я не хотела отпускать Ника. Я хотела просто продолжать встречаться с ним. Тогда я могла бы с нетерпением ждать того дня, когда мы снова сможем пожениться. И во второй раз это было бы без невежества или секретов.
Ник взбесится, когда я подниму тему развода. Это нарушит нормальность, которую мы только что обрели, вот почему я спрятала бумаги.
И они оставались бы спрятанными до тех пор, пока я не набралась бы смелости поговорить со своим мужем о смене статуса.
Вычеркиваю мужа. Вписываю бойфренда.
Я отложила телефон в сторону и закончила свои дела в школе. Затем я поехала к Нику домой для нашей новой обычной вечерней рутины.
— Это я, — крикнула я в дом Ника.
— Я на кухне, Эмми.
Я сбросила пальто и обувь у входной двери и прошла через главную комнату. Это становилось моей любимой частью дня. Прогуливаться босиком по его уютному дому. Наслаждаться теплом от огня, пылающего в камине. Вдыхать запах любого блюда, которое он готовил на ужин.
Две минуты у него дома, и я была полностью расслаблена.
Именно так должны выглядеть все дома. Я бы променяла свой огромный особняк детства на то, чтобы возвращаться домой в такое место, как это.
Когда я добралась до кухни, Ник стоял посреди комнаты, уперев руки в бедра и нахмурившись.
— Что?
— Я не видел тебя этим утром, — сказал он.
— Видел. Если ты помнишь, у нас был секс до того, как я пошла в душ. Как ты можешь не помнить? — Постукивая указательным пальцем по подбородку, я спросила потолок: — Я теряю хватку?
Он ухмыльнулся.
— Ты ушла, когда я был в душе. Я не видел, во что ты была одета.
— И? — спросила я.
Двумя длинными шагами он пересек комнату и прижался своим телом к моему. Твердость его джинсов была как камень на моем бедре.
— И если бы я увидел это платье, то бы трахнул тебя снова, пока оно было задрано выше твоей задницы, — сказал он, прежде чем прикусить мочку моего уха зубами.
Дрожь пробежала от моего затылка вниз по позвоночнику и к моему лону.
Грязные разговоры. Еще одна любимая часть прихода в дом Ника вечером. Его словесная прелюдия продолжалась весь вечер, пока я не могла больше этого выносить и либо тащила его наверх в постель, либо нападала на него на диване.
— У тебя есть мое разрешение попробовать это позже.
Со стоном он уперся своей эрекцией в мое бедро, прежде чем слегка поцеловать меня в щеку и повернуться обратно к плите.
Моим платьем было бледно-серое облегающее платье-футляр с длинными рукавами. Этим утром это была та вещь, которую я редко надевала. Сегодня вечером оно стало вещью, которую я буду носить постоянно.
— Что ты готовишь? — спросила я, приподнимаясь на стойке.
— Сегодня я приготовил тушеное мясо в мультиварке.
— Звучит восхитительно. Могу я чем-то помочь? — спросила я.
Он поставил пару тарелок и повернулся ко мне.
— Нет. Хочешь немного вина?
— Меня зовут Эммелин Остин?
После моего первого визита к нему домой я позаботился о том, чтобы у него был запас вина, чтобы мне снова не пришлось пить виски. Может, я и плоха на кухне, но штопор — это совсем другая история.
 
Последние две недели, когда я не была на работе, я проводила все свое свободное время в доме Ника. Он спросил, можем ли мы оставаться в его доме вместо моего, чтобы он мог следить за диспетчерской пожарной станции.
Как я поняла, его система была подключена к дому, и переместить ее было бы большой проблемой. На самом деле, я думаю, он скучал по своей кухне, где шкафы были полны настоящих кухонных приспособлений, а не кофейных кружек.
Мой дом все еще был запятнан взломом, так что я была более чем счастлива выбраться оттуда. Я каждый день ходила домой, чтобы забрать вещи из гардероба, но потом приходила к Нику поужинать и поспать.
— Как прошел твой день? — спросила я.
— Хорошо. Тихо. А твой?
— Замечательно. Я люблю своих детей. Им было так весело заниматься тем художественным проектом «Полнолуние», о котором я тебе рассказывала.
Сегодня я рассказала своему классу все о Луне. В течение марта я планировала познакомить их со всей Солнечной системой. Мы медленно собирали большую модель по мере того, как узнавали о солнце, Луне и планетах.
— Знал, что им понравится. Дети и пальчиковая краска. Тут невозможно ошибиться, — сказал Ник.
— Верно. Я даже позволила им сойти с ума. Краска была повсюду. У некоторых детей она была даже в волосах. И, очевидно, я не могла отправить их домой в таком виде. Итак, «грязнули» получили экскурсию по раздевалкам средней школы.
— Верно. И под некоторыми детьми ты подразумеваешь только Мейсона Карпентера? — спросил он.
— Этот бедный ребенок был весь в краске, — солгала я. Мейсон был самым чистым, в отличие от своих одноклассников. — Мне просто нужно было привести его в порядок. К сожалению, пока он мылся, я случайно пролила воду на всю его одежду. Неуклюжая я. Хорошо, что у меня под рукой были кое-какие вещи.
В течение последнего месяца я корректировала свои планы уроков, чтобы хотя бы раз в неделю заставлять Мейсона мыться и переодеваться в чистую одежду. Грязные художественные проекты. Обливание во время перекуса. Чего бы это ни стоило, чтобы, пока другие дети были на перемене, я смогла избавиться от неприятного запаха.
— Эмми, будь осторожна. Не наступай на пятки социальному работнику, — сказал Ник.
— Я не знаю, почему это должно иметь значение. Она не добилась никаких результатов. Две выборочные проверки, и она ничего не нашла. Я не параноик, Ник. Что-то происходит в его доме. Если она ничего не может с этим поделать, значит, что-то сделаю я.
— Не занимай оборонительную позицию, — сказал он, подходя ко мне у стойки. — Я не говорю, что то, что ты делаешь, неправильно. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Если другие родители заметят, что Мейсон получает особое отношение, это может вызвать проблемы.
Мои плечи поникли.
— Я знаю, что ты прав. Но я ненавижу это. Ненавижу чувствовать себя беспомощной. Как будто я единственная, кто у него есть.
Он протянул руку и потер мои руки.
— Джесс позаботится об этом. Доверься ему. Если социальный работник в ближайшее время не добьется каких-то результатов, он начнет ходить туда сам. Если тетя не начнет серьезно относиться к своему опекунству, он сделает ее жизнь невыносимой. Это дерьмо, блять, не прокатит в его городе.
— Хорошо, — сказала я. — Тебе нужно кое-что знать обо мне. Терпение — не моя сильная сторона.
Он усмехнулся.
— Это я уже понял. Я думал, ты собиралась оторвать мне голову прошлой ночью, когда моим свиным отбивным понадобилось больше времени в духовке.
Я закатила глаза.
Слегка поцеловав меня в кончик носа, он вернулся к готовке.
Час спустя мой желудок был полон лучшего тушеного мяса, которое я когда-либо пробовала. Оно было нежным и сочным. Когда Ник описал несколько простых шагов, которые потребовались для приготовления блюда, я решила, что, возможно, приготовление в мультиварке могло бы стать моей сильной стороной.