Часовня "Кловер" (СИ)

— Мне жаль.
— Не стоит. Если не считать того, что мамы там не было, мне это нравилось. — Я подошел к холодильнику и взял одну из принесенных мной бутылку пива. — Куда ты ездила?
— Решила навестить маму в последнюю минуту, — сказала она. — Подожди. Как ты узнал, что я уезжала?
— Я зашел, чтобы вручить тебе рождественский подарок, и увидел, что тебя нет. Я пару раз проверял дом, пока тебя не было.
— О. Тебе не нужно было этого делать, но спасибо. Ты действительно купил мне рождественский подарок? — спросила она.
— Разве не принято покупать своей жене подарок? Значит ли это, что ты мне ничего не купила? — Я изобразил удивление.
— Ты совсем не смешной.
Я улыбнулся.
— Ты говоришь это сейчас, но просто подожди, пока не получишь мой подарок.
Я купил ей кофейную кружку для ее коллекции. Я подумал, что это было забавно, и надеялся, что ей тоже понравится. Но теперь, увидев внутренности ее кухонных шкафчиков, я забеспокоился, что у нее уже могла быть такая.
— Я думал, ты говорила, что твоя мама живет в Италии. Это туда ты ездила?
— Именно там она и живет. И да, они живут в Милане, но обычно проводят каникулы на курорте на озере Комо. Я провела там пару недель с ней и Алессо.
— Я рад, что ты смогла навестить ее.
— Я тоже. А ты чем занимался?
— Ничем особенным. Взял несколько выходных на работе. Потратил некоторое время на колку дров. Почитал книгу.
— Ты никуда не ходил на Рождество? — спросила она.
— Ходил. Я пришел сюда.
Ее плечи опустились.
— Прости. Мне просто нужно было немного побыть вдали от дома.
Я отошел от острова, встал рядом с ней и наклонился к ее лицу, нежно взяв ее за подбородок.
— Я понимаю это, Эмми. Но больше никаких побегов. Я сказал тебе, что не отпущу тебя, так что тебе нужно привыкнуть к тому, что я есть в твоей жизни. Каждый день. Никакого больше личного пространства.
— Я еще не готова. Я только что разорвала пятилетние отношения.
— Приготовься, — сказал я. — Я думал о тебе каждый день в течение девяти лет, задавался вопросом, что ты делаешь. У меня были вопросы, которые я хотел задать, но не мог. Эти девять лет на моей совести. Это была моя ошибка — уйти от тебя, но я больше так не поступлю. И тебе не позволю этого сделать. Все, о чем я прошу — это время. Я докажу тебе, что ты снова можешь мне доверять.
— Я не буду обещать простить тебя, Ник. Мне все еще больно.
Боль, с которой она произнесла эти слова, была подобна удару в живот.
Я был таким гребаным мудаком.
— Мне не нужно обещаний. Просто шанс стереть эту боль, — сказал я и наклонился, чтобы коснуться своими губами ее губ. Она застыла как вкопанная, но это не помешало мне прижаться губами к ее губам на несколько идеальных секунд.
Когда я откинулся назад, в ее глазах заблестели слезы.
— Не плачь, моя милая Эмми.
Она шмыгнула носом и сморгнула слезы.
— Мы можем сменить тему?
— Да. На какую?
— Какую книгу ты читал на Рождество?
Я подошел к плите.
— Граф Монте-Кристо. Она моя любимая.
В течение следующего часа мы говорили о книгах и ужинали. Эмми расслабилась, и мы смогли наслаждаться обществом друг друга без драмы или стресса. Это была лучшая еда, которую я пробовал за последние годы. Потому что я наконец-то был со своей Эмми.

Эммелин
— Что не так? — спросил Ник.
— Ничего, — солгала я, стирая хмурое выражение со своего лица.
Ник только что обогнул поток детей, выбегающих за дверь. Он улыбнулся каждому из них, но, когда к нему подбежала Роуэн Клири, он поднял ее и подбросил в воздух, назвав «принцессой» и спросив, как прошел ее день.
Ник был бы отличным отцом.
Это происходило снова. Спонтанные мысли о Нике.
Эта возникла из ниоткуда и заставила мое лицо сжаться. Я сходила с ума все сильнее и сильнее.
 
— Что ты здесь делаешь?
— Заехал за тобой на ужин, — сказал он.
— Сейчас только три тридцать. Я предпочитаю, чтобы между приемами пищи было не менее шести часов, а пообедала я в полдень.
— Я здесь не для того, чтобы забрать тебя сейчас, Эмми. А чтобы предупредить тебя, что вернусь в пять тридцать. Не уезжай домой.
— Ты мог написать мне об этом, — сказала я.
— Да. Но тогда я не смог бы сделать это.
Он пересек пространство между нами за миллисекунду и завладел моим ртом, обхватив руками мою талию. Его губы грубо прижались к моим, когда его язык прошелся по моей нижней губе. Снова и снова он гладил им≤ пока я не приоткрыла рот. Когда его язык нашел мой, я растаяла. Жар разлился по всему моему телу, и мои колени подогнулись.
Когда я начала опускаться на пол, он перестал целовать меня, но крепче сжал мою талию.
— Я держу тебя. — усмешка появилась на его губах.
Я воспользовалась моментом, чтобы устоять на ногах и выпрямиться, прежде чем отступить на фут. Кожа вокруг моего рта, несомненно, порозовела от соприкосновения с его бородой. Но, по крайней мере, теперь она соответствует моим раскрасневшимся щекам.
— Пять тридцать, — сказал он и вышел за дверь.
Дерьмо.
Ясно мыслить после поцелуя Ника было невозможно, но мне нужно было взять себя в руки. Прошлую ночь я провела, ворочаясь с боку на бок, прокручивая в голове все, что Ник рассказывал мне за последние несколько месяцев.
Ты всегда владела моим сердцем, Эмми.
Мы созданы друг для друга.
Я думал о тебе каждый день в течение девяти лет.
И я подумала о том, что сказала моя мать. Что мое сердце уже простило его, и мне просто нужно было разобраться с головой.
Опускаясь в свое кресло, я уронила голову на руки.
— Что мне делать?
Я попыталась представить, какой могла бы быть наша жизнь. Счастливой. Ник и я живем нормальной жизнью. Но каждый раз, когда этот образ всплывал у меня в голове, за ним немедленно следовало видение того, как я просыпаюсь одна и получаю записку, в которой говорится, что он сожалеет.
Время шло, и мне нужно было принять кое-какие решения. Мой адвокат написал мне по электронной почте, пока я была в Италии, чтобы сказать, что он подготовит мои документы о разводе к концу месяца. Ник не собирался прекращать вмешиваться в мою жизнь, пока я не дам понять, что между нами все кончено.
Между нами все кончено?
В течение девяти лет я думала, что мы были вместе. Но теперь многое изменилось. Он был таким, каким я его помнила. Добрым. Любящим. Умным.
И упрямым. Каждый раз, когда я пыталась оттолкнуть его, он только сильнее давил в ответ. Но, честно говоря, я действительно не слишком сопротивлялась его ухаживаниям.
— Десять секунд назад ты позволила ему засунуть свой язык тебе в глотку без всякой борьбы, Эммелин, — пробормотал я в свои руки.
— Мисс Остин?
Я резко подняла голову. Мейсон Карпентер стоял перед моим столом.
— Мейсон. Прости. Я думала, вы все разошлись по домам. Ты в порядке? — спросила я, вставая, а затем опускаясь на колени у его ног.
С тех пор как я купила детскую обувь, Мейсон начал открываться мне. Он по-прежнему не разговаривал ни с кем из своих одноклассников, за исключением Роуэн, но теперь он разговаривал со мной, пока я стояла рядом с ним на коленях, и никто из других учеников не слушал.
— Я хотел спросить, могу ли я завтра пообедать с вами внутри, — прошептал он.
— Конечно, — сказала я. — Ты можешь сказать мне, почему ты не хочешь выходить на улицу с другими детьми?
— На улице очень холодно. Сегодня Роуэн дала мне свое дополнительное пальто, но другие дети смеялись надо мной, потому что оно было розовым.
Как я не заметила, что Роуэн принесла еще одно пальто для него? Или что на нем не было его, когда он пришел в школу? Я сделала мысленную заметку снова написать Ричу по электронной почте, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы начать копать глубже о домашней ситуации Мейсона.